Скованные

      — Эми! — Он повторил настойчивее, когда в голосе заскользила неприятная нотка раздражения от длительного ожидания. Кислов стоял за дверью, подбрасывая её телефон, и, когда тот делал полный оборот, вновь ловил его. От слишком долгой, разливистой скуки чуть ли не сводило мышцы. И чего он из себя состроил "рыцаря на белом коне", точно вылезшего из этих гребанных сказок для девочек? Она наверняка пришла бы завтра в школу, и он бы ей отдал... — Эми, мать твою! — Вновь выкрикнул парень, не стесняясь соседий в такой поздний час. Все равно участкого не на него вызовут... Он дернул ручку двери, но та, ожидаемо, не поддалась. — Бля, открой, не еби мозги! — Парень три раза зло пнул дверь ногой.       В ответ? Ничего... Слышались только чьи-то грузные шаги.       Резкий и неожиданный грохот, отходивший от двери квартиры, переполошил все внутренности, от чего Кислов дёрнулся, опасливо оглянувшись по сторонам. Что, мать твою, здесь происходит?! Вся сложившаяся ситуация всё больше наводила жути, назойливый голос шептал в уши «беги». Никого нет рядом. Соседи не реагируют... Не угрожают вызвать полицию... Опасно. Что там происходит? Вновь постучался. Все внутренности вдруг покрылись морозной корочкой льда от чего-то, похожего на волнение, но слишком слабого, чтобы дотягиваться до своего собственного названия. Скорее страх, залегший в жилах.       — Эй, у тебя там всё норм? — Удар чего-то тяжёлого в дверь изнутри. Рука Кислова зависла. Послышался треск разбитого стекла, в голове предстала картина, как нечто разбивается на десятки острых осколков. Киса сощурился, набирая номер Гены, толком не смотря на экран. — Тебе помощь нужны или че? — Проорал он в глазок. Девушка вскрикнула, начиная вопить «помо...», но резко прервалась. Шатен прошипел нечто невнятное. На его лбу проступила испарина. — Я ща сломаю замок тогда, бляха! — В этот момент на его звонок ответил друг, от чего из динамика послышался заливистый смех, думающий, что это шутка, и разлетающийся эхом по всему подъеду. Киса прижал телефон к уху быстро заговорив: — Гендос, быстро приезжай... — Вновь грохот из квартиры. Шкафы там что ли летают? Кислов взглотнул, быстро протораторив адрес.       — Бля, Кисунь, — Генка говорил, заплетаясь языком, явно уже подвыпивший. И всё бы ничего, если бы у кого-то ещё была машина. Но зуев последний маяк. — Я сейчас чу-чуть, — его голос повысился почти до фальцета, а после он вновь рассмеялся. На заднем фоне послышалось недовольное мычание девушки: «ну ты скоро там?» — занят.       — Ген, блять, быстрее, или кто-то точно сдохнет! — Нет времени для шуток. Его голос дрожит от сдерживаемой злости, что Зуев так поступает (словно сам не делал так тысячи раз). — Клянусь нахуй! — Гена вдруг затих, весь смех испарился, когда до разума дошла серьёзность сказанного Кисловым. Он до конца не понял что произошло, но вопящий в трубку Киса переубедил все сомнения. Он ответил короткое «через пять-десять мин буду». Девушка на фоне недовольно простонала «ну и вали нахуй!»       Ничего не ответив, Кислов сбросил трубку, заметавшись по подъезду в поиске хоть чего-то тяжёлого. Разговоры разговорами, а что творится в квартире он так и не узнал. К тому же... Он "просто" сломает замок. Все предельно "безопасно". На лестничной площадке, ожидаемо, ничего не нашлось, только горшочки с цветами, окурки сигарет и прочий мусор. Эмилия вновь завизжала так громко, что перед глазами вдруг резко и отчётливо предстала картина пыток, с подробным отрезанием пальцев и ударами плетью по спине. «Да сейчас, сука блять, ща...» прошептал он себе под нос, метаясь по всему зданию. Он пробежал несколько пролетов вниз, спускаясь к самому выходу, и около двери оказался небольшой кирпичик, которым обычно подпирают дверь летом, чтобы та не закрылась. В нынешних обстоятельствах очень даже неплохо.       Схватив его, он не мог уже думать о том, сколько вновь подниматься до нужного этажа. Весь путь смешался в длинную полосу из грязных красок. По ощущениям, всего через одно короткое, яркое мгновение он уже стоял перед дверью. Времени думать больше нет. Замахнувшись, он ударил по замку. Впервые из-за двери послышался мужской, глубокий голос «сука!». Вот и нашлась причина инцидента... Кислов вновь ударил, ещё, ещё и ещё. Каждая секунда длилась слишком долго, ощущалась вечностью, пока наконец, через уйму сил и нервных клеток, входная дверь в квартиру со скрипом не приоткрылась. Сжав кирпич сильнее, теперь как оружие, он глубоко вздохнул.       Киса не стал ждать. Парень рывком растворил дверь, впуская в квартиру прохладу из подъезда. Сервант на кухне, который можно увидеть из прихожей, повален, люстра в соседней комнате упала и разбилась. И... Как то всё стало резко и подозрительно тихо. Ваня заозирался по сторонам, но засады засады было ждать не откуда. Обманчивое ощущение, исходящие от желания жить. Прерывисто дыша, он прошёл к столу в "трапезной", на котором виднелась стеклянная банка с вилками, ложками, и... Отложив кирпич, достал нож, обхватив рукоять двумя ладонями и вытягивая руки.       Откуда-то замычала Эми. Точно из комнаты родителей, где разбилась люстра, но быстро замолкла под чьим-то влиянием. Вобрав побольше воздуха в лёгкие, он шагнул внутрь. И тогда девушка вновь завопила из-за двери. Киса, от адреналина и нервов с обострившейся реакцией, резко повернулся и увидел высокого, на первый взгляд худощавого мужчину, прижимающего к себе Бородину. Не успев подумать, Кислов воткнул нож в его руку, удушающую девушку. На ткани проступила кровь.       — Ах ты гад! — Всего на одну призрачную секунду он ослабил хватку, но вырывающейся девушке хватило и этого, чтобы выскользнуть.       Кислов сделал шаг назад, поднимая руки в знак мнимой капитуляции. Мужчина медленно на него надвигался, а парень делал по одному шагу к отступлению. Эмилия запряталась позади Кисы, который сейчас, в этот короткий, но такой судьбоносный промежуток времени стал главной защитой и опорой. Он лишь на мгновение повернулся. По раскрасневшемуся лицу, цвета лунного камня, расползлась краснота. Глаза опухли, а щеки блестят от хрусталя слёз, но она больше не кричит. Прикусив нижнюю губу, она сдерживала все порывы что-то сказать, зарыдать она смотрела на него в ответ...       Делая ещё один шаг назад от надвигающегося мужчины, Киса сжал ладонь девушки в своей, сам не до конца понимая почему так поступает, но точно знал зачем: иллюзия мнимой поддержки, помощи и спасения, в которой она сейчас так нуждалась. И он давал ей ровно то, на что сейчас был способен. Хотя, возможно, сам нуждался ровно в таком же прикосновение от кого-то.       — Подожди-ка. — Надвигающийся силуэт остановился. Кислов самоуверенно запрокинул голову, не желая показывать страх, но стоило разглядеть вытянутое лицо мужчины, его неровный нос наискосок, захотелось сразу же спрятаться носом в песок и больше никогда не подавать признаков существования. Они знали друг друга ближе, чем хотелось бы. Мужчина снабжал парней наркотой для продажи, но, когда они допустили одну маленькую оплошность, то сразу же все полетело на дно. Разом. Без промедлений. — Кислов, верно? — Рука Эмилии затряслась.       — Э-э, — Кислов кинул взгляд на выход со сломанным замком, и, словно они с девушкой были единым целым, она всё осознала, начиная плавно, почти незаметно надвигаясь к двери. — Не, чувак, — парень замотал головой. Пришло уведомление на его телефон, но он сделал вид, что ничего не услышал, — мне кажется ты обознался.       — А вот я так не думаю... — Он сделал выпад в из сторону, но пара, слишком нервная, слишком напуганная, расцепив руки, выбежали на лестничную площадку.       Первой бежала Бородина на негнущихся ногах, из-за чего почти спотыкалась на каждом повороте, удерживаемая одним лишь желанием жить. Перед зелеными глазами савн слез, не в силах что-то рассмотреть, она ступала по ощущениям, ориентировалась на крики Кислова и возгласы соседей, иногда выходивших из квартир. Следом же бежал Ваня, постоянно оглядываясь назад, но ничего не находя, словно преследователь чего-то выжидал. Он смотрел в затылок девушке, молясь, чтобы сегодня все обошлось. Мама явно счастлива не будет, если её единственный сыночек завтра окажется закопанным на два метра под землю. Все в узком кругу знали, кто этот мужчина сейчас в её квартире и знали, что связываться с ним не стоит, но кто ж их остановит?       Они почти вылетели на улицу. Только тогда Кислов осмелился достать свой телефон и увидеть сообщение от Гены: «я во дворе задрипанном. Ты где?» На другом конце, рядом с соседним домом, стояла дряхлая машина с включенными фарами. Легко обогнав Эмилию, которая мгновенно, скорее по инерции, побежала следом, он добрался до задних дверей машины через считанные секунды, сразу же открывая и пропуская Бородину садиться первой. Дверь подъезда растворилась, впуская на улицу свет. Показался высокий, худощавый силуэт... Кислов моментально оказался рядом с девушкой и, захлопнув дверь, прокричал «Газуй, блять! Газ!» Зуев, без промедлений, но абсолютно не понимая что происходит, втопил педаль в пол и машина дернулась, а после выехал с места слишком быстро, чтобы успеть осознать что происходит.       — Кис, куда путь держим?! — Спросил он, поднимая глаза к зеркалу. В отражении часто дышащий Киса, а рядом незнакомка, с испуганным, заплаканным лицом, прижимается к шатену, как к последней надежде. "Голубки" хреновы. Захотелось сказать «да ладно тебе, я ж не кусаюсь», но Кислов ответил быстрее, чем Гена мог бы сказать нечто.       — Не ебу! На базу давай дуй! — Киса ударил по сиденью друга. — Машину у Диснейленда оставим! — Проговорил парень, откидываясь на сиденье. Он вдруг почувствовал, как холодные, длинные пальцы касаются его ладони совсем неуверенно, так невинно и напуганно. Карие глаза метнулись к девушке. Бедная, напуганная и потерянная, стоящая всего в одном шаге от истерики. Он вновь сжал её руку в своей. Девушка взглотнула, но чувствовала исходящее тепло от его тела. — Ладно, Эм, можешь расслабиться. Сейчас всё позади. — Она оставила его без ответа, вытирая слезы рукавом кофты.       Всего несколько мгновений они ехали молча, лишь только гул машины разрезал тишину. Но Генка, не привыкший сидеть без дела, стоило ему только оторваться от "преследователя", повернул голову назад, улыбнувшись вовсе тридцать два зуба. Киса бездумно смотрел вперёд, наблюдающий за дорогой, уставший и опустошённый. Незнакомка же уместилась рядом, покусывая губы и переплетая его пальцы со своими, унимая тревожность.       — М-м, голубки, — Зуев посмеялся, как будто всего несколько минут назад сердце не учащало ход от адреналина, и они все "дружной" компанией решили выехать просто так на природу. — Что за создание сидит рядом с нашим Кисой? — Девушка вдруг почувствовала дискомфорт от такого частого интереса к своей персоне. Раньше как-то было получше... Никто ничем не интересовался, всем было все равно. От напряжения он поцарапала ладонь Кислова ногтями-полумесяцами.       — Ой, да отвали ты, Генк. — Почувствовав неприятное жжение на ладони, он, не поворачивая головы к Бородиной, лишний раз не привлекая её внимания, поспешил побыстрее съехать с неугодной темы. — На дорогу пялься, а не на молодых девчонок.       — Ничего ты не понимаешь. — Зуев закатил глаза. Кислов цокнул, протягивая руку и, надавив на мужской висок, повернул его лицо к лобовому стеклу. — Ой, да ладно, ладно тебе, уже даже поговорить нельзя.       Эмилия глухо всхлипнула. Откинув голову на сиденье, она молча зарыдала. Зуев вздохнул, виновато улыбнувшись, но остался сидеть молча.

***

      Заходя на базу, она подметила, что на "гараж", про который он говорили с Кисой, по крайней мере в обычном понимании этого слова, постройка не похожа. Скорее на ангар, каким-то чудом оказавшийся у парней. "Генка", как успела запомнить Эмилия, задержался на улице, пряча машину, пока Кислов, вяло шагающий, мягко, почти невесомо подталкивал её к дивану.       — Сорри, не царское ложе, — Сквозь горячие слезы, падающие на пол, она смогла выдавить из себя усмешку, толкнув Кислова в плечо. Его реакция, театрально преувеличенная, помесь наигранного удивления, обиды и боли, разыгрываемая перед ней не могла не позабавить, от чего с девичьих губ слетел мягкий смешок. На мгновение Кислов замер, перед тем, как продолжая изображать из себя великого актера театра и кино.       Она посмеялась. И вот, что было главное. Не сказать, что б он удивился этому, но сам факт того, что она не сказала, что он придурок, что сейчас не время, что он ведет себя как ребенок отчего-то всколыхнула. Ему не хотелось быть одному и, возможно, Бородина это не самый худший вариант для компании.       — А я-то рассчитывала на президентские покои... — Шутливо растянула она, вытирая влажные дорожки с раскрасневшихся щёк. Резкой хлопок по плечам со спины, заставил вздрогнуть и вскрикнуть. Она неуверенно перевела глаза назад, но увидела там одного лишь "Генку". От его вида она неосознанно стушевалась, чувствуя явный дискомфорт рядом с незнакомцем.       — Бля, ты че эт? — Спросил Зуев, опешив от её реакции. — Я вот тебе, кстати, из багажника плед принёс. Спать-то будешь? — Она кивнула, пролепетав хрупкое «спасибо». — Ладно, разжалобила, пожалуйста. — Он кинул покрывало на подлокотник, сам проходя к автомату с игрушками, посмотреться в зеркало. Не оглядываясь, он продолжил. — Тут тепло, я часа четыре назад заезжал, обогреватель включил. Так что-с, располагайтесь и чувствуйте себя как дома, так сказать.       Девушка расстегнула молнию на кофте и почувствовала, что температура в теле почти не изменилась, стало лишь теплее у обогревателя. Гена мазнул по ней взглядом, мысленно подметив нездоровую худобу, а после одним лишь жестом подозвал к себе Кислова "на пару слов".       — Кто это хоть, Кис? — Шепотом спросил он, кивая на девушку.       — Эмилия, Эми. — Парень пожал плечами, не до конца понимая, чего от него хочет друг.       — А че эта "Эми" с нами тут делает? — Без злобы, скорее с интересом спросил Зуев, голос которого засквозил хрипотцой.       «Потому что я не хочу быть один» — болезненная правда пронеслась мимолётно. Тяжело жить, когда ощущаешь, что все тебя просто бросили. Мать постоянно где-то пропадает, отца он не знает, у друзей свои заморочки.       — Длинная история. — Гена не отступал, склонив голову на бок. — Ну, проще говоря, Андрея Бородина помнишь? — Собеседник молча кивнул, мол "само собой". Как ему не помнить его? Это "святая" троица, толкающую наркоту всем без разбора, была известна каждому, кто хоть раз покупал. Зуев распространял молодым людям, лет двадцати, пока Кислов ошивался на дискотеках и искал потенциальных покупателей среди подростков. Андрею досталась школа: самое опасное место, ведь если хоть один из учителей заметит, то всё полетит на дно. Товар всем предоставлял "Саныч", хотя настоящее имя мужчины было даже не Александр. Полученные деньги, парни делили поровну между троих, но всего одна ошибка подкосила систему. Одна утерянная партия Андрея, и вот они уже на крючке. Кое-как удалось отмазаться, но Бородин попал в больницу и отличной целью стала его сестра... — Саныч решил долг вернуть.       — Бля. — Гена почесал затылок, боковым зрением замечая, как девушка садится на диван, поджимая ноги к груди укрываясь от всего мира одеялом, натягивая его на голову. — Про нас он че-нить сказал?       — Хз пока, — Кислов пожал плечами. — Я ниче не слышал. У Эмки спросить надо, она может знает.       — В полицию звонили? — Ваня отрицательно покачал головой, изрядно уставая от диалога. — Правильно. А то нам бы сейчас всем пиздец был, и жизнь накрылась медным тазом. — Зуев глубоко вздохнул, разминая плечи. — Пойду до магаза прогуляюсь, пива куплю. Хавать купить вам что-то?       — Э-э... — Вырвалось у Кислова. Он на мгновение подумал о девушке, о том, как она через силу ела, когда он заказал ей еду. — Возьми что-нибудь, посмотрим че будет.       Гена молча кивнул, выглядя сейчас серьезнее обычного. Этот разговор погрузил его в некие запутанные мысли, применяющиеся одна другой и, откровенно говоря, лезть в его голову Кислов не дежал. Зуев вышел из ангара и скрипучая дверь хлопнула. Девушка робко стянула с лица одеяло, оглядываясь по сторонам красными, опухшими глазами. В ней творится бардак. Киса быстро подошёл ближе, садясь рядом, смерив её задумчивым взглядом.       — Кис, — проговорила она дрожащим голосом, а в ответ получила короткое «м?» — Скажи, только честно, — Кислов кивнул, словно это могло дать хоть какую-то гарантию, — Если бы я попросила помощи, то ты бы помог? — Шатен застыл, становясь воплощением древнегреческих статуй, полной раздумий. И что он должен сказать? Правду? Да, наверное, так будет вернее всего.       А знает ли он правду? Помогать девушке, о которой он знает только косвенное родство с Андреем, это, по меньшей степени, сомнительное занятие. Но когда она смотрит на него так жалобно, почти очарованно, когда просыпается ощущение, что он её мнимое спасение, не может же он отказать?       К тому же... Может, он хотя бы раз почувствует себя «нужным», а не человеком «само собой разумеющимся».       — Ага-сь. — Он ухмыльнулся. — В чём дело? — "интересный" вопрос в обстоятельствах звучит почти издёвкой, но она, кажется, не заметила и, вместо любого ответа, разрыдалась с новой силой, мокрым носом прижимаясь к его груди и бессильно обвивая уставшими руками его торс. — Даже так? — Киса усмехнулся, кладя руку ей на затылок, зарываясь в волосы.       Она не отстранилась от жеста. Впервые. Тогда он какое-то время молча, довольствуясь предоставленной возможностью, игрался с локонами, скользящими между пальцев. От неё исходит аромат чего-то сладкого, нежного, кремового, это навеивает какие-то теплые, приятные воспоминания. Она всё плакала: её тело содрогалось от каждого всхлипа, редко вырывались стоны от бессилия. Кислов глубоко вздохнул, но в этом не было какой-то надменности или главенствования, лишь только тихое понимание и нечто приятное от того, как она льнёт к его телу, точно кошка.       — Ну всё-всё, завязывай давай. — Тихо прошептал он, продолжая гладить по голове, не понимая почему так хочется утешить, но желание расцветао в груди пестрым цветком, который невозможно сорвать. — Хочешь расскажу тебе секрет? — Она активно закивала, вжавшись в него сильнее. — Ну вот и отлично. — Киса запрокинул голову на спинку дивана, перекидывая на себя край одеяла, которое Эмилия обмотала вокруг себя. — Когда я был маленьким, вот такусеньким — он показал расстояние от большого до указательного пальца, и Бородина коротко усмехнулась, но сразу подавила это всхлипами. Она вслушивалась в его мурчащий голос, в то, какие вибрации издает его тело от слов, разливалась в ласке от того, как он ненавязчиво поглаживает её. — Прикинь, мечтал на бальные танцы ходить. Думал, буду крутым типа, все девчонки липнуть будут. — Девушка сдавлено, но с кривой улыбкой прокомментировала это «ну-ну». — Че, не веришь? Зря, я ж тебе, можно сказать, душу открываю, а ты... — Девушка вновь усмехнулась, стирая рукавом слезы. — Ну а маман мне короче такая «не-не-не». Че она танцы то так не возлюбила? Хотя, конечно, ща сабки ей за это. А то я представляю себя блять танцором. — Бородина возомнила, как Кислов стоял бы в каком-нибудь официальном, дорогущем костюме с напарницей рядом в ярком платье и они кружатся в танце... Это никак не вяжется с тем Кисловым, который сейчас её обнимает. — Отдала на гитару, типа: «на, Ванечка, пиздуй». Ну а я думаю: «а че? Че нет то?». Хотя обидно пиздец как было...       Девушка лишь на мгновение прикрыла глаза, пока слушала его рассказ, в который он явно её посвящал лишь для отвлечения внимания, но от этих простых, легких слов на какой-то промежуток времени стало проще жить. Все тело расслабилось, а сил, чтобы продолжать функционировать, не осталось вовсе. Всё как-то слишком резко навалилось на хрупкие плечи, не оставляя призрачного мгновения для отдыха. Нервы, нервы, нервы, утопающие в одиночестве. Мать беспокоится о сыне, каждый вечер по миллиону раз просматривая альбом, с детскими фото Андрея, это стало её новой рутиной; отец растворился в работе, но чаще пропадает в больнице, говорит с врачами... Говорит, говорит, говорит. А с Эми? С Эми никто не говорит, только Вика, но и она отдалилась как-то слишком резко. Считает, что будет ужасно некрасиво говорить о себе сейчас... Ведь не сравнится ни одна проблема с парнем на фоне того, что происходит в жизни подруги. А Эми так хочется услышать простую речь, без жалости и сожалений... Пазл сложился так, что в нём нет места Эмилии. А сейчас, пока он болтал о какой-то ерунде, стало так уютно. Словно самым важным сейчас стала его детская мечта. Впервые за последние дни стало спокойно. Она провалилась в беспамятный сон.       Когда Зуев вернулся, он застал только спящую пару. Девушка свернулась маленьким, запуганным клубочком, но на лице воцарилась ангельская улыбка. Кудри шатена накрыли его глаза, растрепавшись от того, как часто он менял позу головы для сна. В конце концов носом он уткнулся в её макушку, руками приобнимая и подтягивая её к себе ближе, из-за чего, возможно, она всё ещё не упала на пол.       Генка усмехнулся, ставя пакет с продуктами у сломанного игрового автомата и доставая из него темно-зеленую бутылку пива.       — Я и говорю. Голубки хреновы.