Ничто не хорошо, но в то же время ничто не плохо.

      Жаркое и ослепшее от собственного сияния солнце мягко садилось в облака, похожие на старую и использованную марлевую повязку, будто наощупь прокладывая себе путь в ещё теплые завитки воздушной «ваты». Вокруг каменной платформы, на которой валялись остатки мусора, которые еще не успели увезти, расположилась темная кромка леса; она, словно черная дыра, поглощала свет заходящего солнца и от этого казалась еще более мрачной, особенно на фоне нежно-голубого неба. Ветер дул тихо и почти незаметно, лишь мягкое шевеление коротких темно-русых волос выдает его движение.       Девушка с каре, в зеленой куртке и в тонких прямоугольных очках, скрывающих за оправой упавшие в уголках серые глаза, повисла на обшарпанных перилах. Так, её чёрные кроссовки едва достигали земли, задевая её носком. На ногах её были лимонного цвета чулки и короткая ализариновая юбка. Под курткой скрывалась такого же жёлтого, как и чулки, цвета футболка, а за высоким воротником, слабо обнимая шею, красовался вязанный шарф, который она нещадно теребила короткими и тонкими пальцами. Её хрупкая фигура качалась на локтях, которыми она упиралась об перила, так легко и невесомо, что казалось будто ветер подхватит её и понесет в облака, а она сама и против не будет.       — Ты бы поосторожнее с моей подругой, а? — раздается уставший голос, скрывающий своё истинное звучание за ушераздирающией звонкостью и наигранным нахальством. Хотя, девушка сочла когда-то этот голос приятным, даже достойным того, чтобы слышать его на протяжении пяти последующих лет. Неохотно, девушка с каре поворачивает аккуратную головку в сторону своей драгоценной подруги, чьи непослушные, вьющиеся, черные волосы так и норовят ускользнуть вслед за ветром и раствориться в черной кромке леса. Слабые, но густые, они напоминают девчушке с каре о тех временах, когда её подруга действительно могла гордиться своей шикарной шевелюрой; сейчас она, прекратив раскачиваться, следит за обхватывающими тонкую фигуру девушки локонами с ледяным выражением лица. Исхудавшее лицо растекается в жалостливую улыбку, — Я чуть было не подумала, что ты собираешься прыгнуть и улететь.       — Думаешь я достаточно лёгкая, для того чтобы улететь? — прозвучал в ответ тихий, но ровный голос, шептавший ей из полных, маленьких губ, хотя лицо вовсе не потеряло прежнего холодка, нотка отвращения заиграла в нём более явно, звуча все громче; поднятой бровью, ухмылкой в одном уголке рта и еще более враждебным взглядом. Не изменяясь в лице, она опустилась на землю и повернулась к ней, мгновенно спрятав руки в карманы куртки быстрым и резким движением. Может быть, даже слишком резким: девушка с каре почувствовала треск ткани, — Ты меня переоцениваешь. Я вешу в три раза больше тебя.       — Это неправда. — отчеканила собеседница с черными волосами и в такой же черной обтягивающей водолазке, уже привыкнувшая слышать подобные «недокомплименты» в свой адрес. Ей осталось лишь неловко отойти, скривив бровь, выстроив на узких губах подобие ухмылки. Ветер трепал её волосы, утягивая в сторону машины, будто умоляя оставить девушку с каре наедине с собой. Но какая же она подруга будет, если оставит её на этом ветрище? Изящно закинув кисть за спину, она оставила свои длинные волосы лежать на плече, поглаживая и расчесывая худыми пальцами, — Пойдем-ка домой. Скоро еще и пара моих друзей в гости зайдёт. Будет невежливо заставлять их ждать.       — Ясно. — села она на перила лёгким прыжком, скрестив ноги и опираясь на металлическую поверхность, по-приятному холодную. Облизнув палец правой, чистой руки, она подняла его над головой, потоки воздуха мягко раскачивали локоны из стороны в сторону, то утихая, то замедляясь. Неподвижно, её подруга наблюдала за её движениями, точнее их отсутствием. Рвано качнув головой, девушка с каре улыбнулась так, что её глаза заискрились, — Ветер дует с запада. Знаешь, что это значит?..       Подруга никак не отреагировала, ни звуком, ни телом. Это она проверяет как там у меня с учёбой? Так она подумала. В голове её начали прокручиваться слова преподавателя по аэрологии, разум старался подобрать нужный ответ.       — Думаю, скоро пойдёт дождь. — девушка с каре сама же ответила на свой вопрос. Въевшись взглядом приоткрытых глаз в подругу, она произнесла едва слышно, — И я хочу промокнуть до нитки.       — Я… ясно. — черновласая обхватила себя руками, ветер вновь овладел ее черными кудрями, разбрасывая их на полотнище сине-розового неба. Ей ничего не оставалось, кроме как уйти, что она и сделала.