Ничто не хорошо, но в то же время ничто не плохо.

      «Сегодняшний поход за семенами ничем не отличается от предыдущих», - подумал про себя юноша в красном шарфе, пока пухленькая девушка пробивала на кассе семена бегонии и аглаонемы. Светлое от множества окон помещение было выделено под специализированный магазин. Тут и там, по разным углам можно было заметить кучу зелёного. В одном угле горшки, в другом разрастаются плющи и так далее. В целом уютная атмосфера магазинчика прерывалась редким шумом телепередачи – телевизор был где-то на стене среди зелени и изредка можно было услышать, как актеры в фильме переходят на крик. Какую-то мелодраму показывают, но юноша не замечает ничего, что его самого не касается. Завороженно он следит глазами за белыми пакетиками, перемещающимися по деревянному прилавку друг за другом, друг за другом, друг за другом… Парень резко выходит из транса, когда движение прекращается.       - С вас сто сорок девять… Сдачи не будет? – произносит кассирша будничным тоном. Расслабленный голос немного не вяжется с пронзительным взглядом, устремлённым на давно протянутую купюру затасканного вида в едва заметно трясущихся руках.       - Ах… Да, конечно… Дайте мне секунду… - стоит тыкнуть в ежа палкой, как он свернётся клубком и выставит колючки наружу; нечто подобное появилось в мыслях юноши в шарфе. Покупатель весь скомкался, неловко делая вид, что судорожно ищет в кармане мелочь. «Естественно, там ничего нет», - думает он на полпути, - «Я и так это знал». Нахмуривается, - У меня нет купюр поменьше, прошу прощения.       Дама за прилавком не отвечает, лишь открывает кассовый аппарат, пересчитывая сдачу, не смотря в его сторону. «Наверняка она думает, что я странный…» - неловко признаётся он сам себе, но не придаёт этой мысли значения. Зато, пока кассирша как обычно отдаёт ему деньги, как обычно складывает семена в маленький прозрачный пакет, как обычно говорит ему: «До свидания»; он, точно так же, как это обычно происходит, скажет ей: «До свидания, доброго дня», выйдет из магазина и предастся мечтаниям о том, как вырастут будущие растения и сколько из семян прорастут, о, и конечно нельзя забыть об уходе, нужно заранее продумать где они будут стоять и… Что ж, мысли об этом приносили ему слишком большое удовольствие. Правда, вся эта цепочка «какобычных» событий решила прерваться где-то посередине. Разорвалась она, пожалуй, вдребезги и с диким звоном, так ему показалось. Да и, пожалуй, ему бы следовало посмотреть в глаза виновницы всего этого хаоса.       Прийти в себя после всех этих приятных мыслей, что затуманили разум как хороший дневной сон, оказалось делом долгим и мучительным, - всего-то пары секунд. Сразу после боли в заднице недавние воспоминания прояснились. Он собирался выйти и сказать: «До свидания. Доброго вам дня», как в магазин неожиданно вошёл ещё один покупатель. Будучи таким неуклюжим и нескладным, насколько это возможно, юноша, конечно же, встретил открывающуюся дверь головой и упал на пол. Так вот откуда боль… В это мгновение из ниоткуда появились навязчивые мысли о палках, которые ломаются, громко хрустнув, и догадки о том, кто же мог открыть дверь. Чтобы долго не мучиться, он решительно поднял голову и глянул прямо в лицо обидчицы, приобретя вид самый, что ни на есть, грозный.       Естественно, там стояла девушка, в которую он влюблён. Кто же ещё. И вся грозность в ту же секунду сменяется смущённым недоумением.       - О. – губы зеленоглазой девчушки с пучком образовали именно эту букву, тут же сменившись на кривую ухмылку. Если бы ему пришлось выбирать самую привлекательную черту её внешности, то это, несомненно, был бы рот. Сильно выделяющиеся, вздёрнутые и тонкие губы на фоне в основном ровного лица могли бы стать большим комплексом для кого угодно, но именно ей они шли как никому другому. Выпячивающийся кривой рот придавал живость её лицу, из-за чего смотреть на неё было так приятно... Ну, конкретно ему уж точно, - Как ожидаемо. Куда ж ещё...       Она просто перестала разговаривать. Подала ему мозолистую руку, в которую тот сразу же вложил свою трясущуюся ладонь, и рывком поставила его обратно на ноги, сравнив их макушки на одной, достаточно приличной для среднестатистического человека, высоте. Хорошо быть высоким. Правда, в тот же момент девушка одёрнула руку, будто обожглась. Немного подумав, показушно проехалась ею по ткани толстовки, вытирая. На этот раз уже с противной ухмылкой, которую он счёл очаровательной.       - Спасибо. - как-то совсем невесомо пролепетал он, то ли на то, что ему помогли подняться, то ли на то, что девушка смогла мгновенно усовершенствовать его день одним своим присутствием. На благодарность Пучок нахмурилась и странно улыбнулась. Пару секунд прошли как целая очень неловкая вечность и за эти пару секунд юноша понял, как сильно он хочет с ней поговорить. Оставалось завести диалог, пусть и неловкий, но хоть какой-то, - Кто бы мог подумать, что... Вы тоже увлекаетесь садоводством.       Шлёп. Это воображаемая рука хлестанула со всей дури по лбу. Мало того, что максимально банальная фраза, «так ещё и чуть её на «ты» не позвал, наверное, было слышно, как запнулся», - так он думал. Его губы задрожали, пальцы начали теребить шарф, но отвести от неё глаза он так и не смог. Пучок якобы безучастно глянула на красную ткань.       - Не интересуюсь. – отрезала она. – Кактус хочу.       - Это как раз и есть признак интереса. - в голове у юноши мысли плавились как сыр в микроволновке, да при том такие разные, от мала до велика: «как же нелепо обращаться к ней на вы», «интересно, она уже считает меня идиотом?» и, конечно же, «зачем я это, блин, сказал». Параллельно с этим рядом мыслей, плавился другой, более бессознательный: «Думаю, ей подойдёт цереус или эхенопсис, оба неприхотливые и на неё похожи. Чем-то. Может, если я помогу ей выбрать, то мы станем ближе…» и так далее.       - Как скажешь, заморыш. Я-то знаю твою породу, и сразу скажу: брататься не собираюсь. Мне и одной хорошо. - вот и он. Прямой отказ. Который совершенно не подействовал.       - К чему эти обвинения в намерении подружиться? Я лишь желаю помочь одногруппнице, только и всего. - всё увереннее и увереннее говорил он. Парень собрал весь свой шарм в один жест и очаровательно улыбнулся так, что стали заметны маленькие ямочки на нежных щеках, - Уверен, я лучше всех в этом городе разбираюсь по части флоры, так что и помогу толково.       - Я знаю. - бессознательно вырвалось из сжатых губ нахмурившейся и отвернувшейся, завидев его эти самые ямочки на щеках, девушки, стоящей в дверях.       …       Э? Что за странная реакция?       На секунду он увидел в её ярко-зелёных глазах себя, окруженного камышами и тёмной водой. Над головой светится белая, ненастоящая луна-лампочка, квакают хором отчаявшиеся лягушки и на небе вырисовывается нечто оранжевое, скрытое за лопнувшим стеклом. «Показалось», - это, скорее, вторая мысль, а не первая.       - А что, за мной слежка ведётся? – игриво юноша склонил голову и улыбнулся по-кошачьи, всё не переставая чувствовать, как сердце стучит как сумасшедшее, а холодеющие руки зудят, и именно в кончиках пальцев теперь засела дико колотящаяся душа.       - Ага. По два раза в неделю. Дай-ка я тебя введу в курс дела. – эта девчонка так же пугает, как и привлекает, - Ты - заморыш-одиночка, вечно сидящий один на последней парте. Рост - примерно сто восемьдесят три; вес точно не скажу из-за твоих дерьмовых закрытых шмоток, но, уверяю тебя, ты тот ещё дрыщ; судя по твоей походке, в ближайшем времени можешь ожидать склероза, ну и болей в коленях, естественно. Близких друзей нет, кроме парочки прицепившихся со времён школы баб, которыми ты активно не интересуешься. Из развлечений - маешься садоводо-огородничеством, писательством и любительским балетом, о чём никогда не упоминаешь другим, ни словом, ни делом. Семья у тебя козырная, не нуждающая, но ты сам к родокам не особо теплишься. В целом, ты довольно неуклюжий, стеснительный в некотором роде и зашуганный. Правильно же говорю? - вопреки всякому здравому смыслу, от её слов, (большинство из которых оказалось чистейшей правдой), парень не ужасается, а приоткрывает рот, решив что-то возразить, но вовремя его закрывает, засмотревшись на перекосивший её левую щёку шрам. Эта неровность едва видна, но тот невольно гадает, как он мог не заметить эту деталь раньше. Всё же, шрам, кажется, давно затянулся, ему много лет, некоторые из которых он наконец полностью вспоминает. Не дождавшись ответа, она запрокидывает голову чуть вверх, демонстрируя тонкую шею, на которой едва пульсирует артерия, - Ну как, достаточно испугала?       - А ты добивалась именно этого? Если так, то тебе следует постараться получше. - отыгрывается он с сарказмом, - Я о тебе не менее наслышан. Но, дабы не тратить время столь занятой юной дамы, перейду сразу к выводу и скажу кратко. - и вновь перед ней эти замечательные ямочки, - «Не хочешь погулять со мной на выходных?»       - Хватило же у тебя смелости, червяк. - тем не менее, забыв об угрожающем тоне, парень в шарфе сосредотачивается больше на кончиках её ушей, ставших красными, - Давай-ка я тебе отвечу на твоём родном... «С вашего позволения, благородный сэр, вынуждена выразить вслух свой отказ данному предложению в связи с тем фактом, что вы - тот ещё чудик.»       - Но ты не меньшая чудачка, раз следишь за мной. - не смутившись ни капли, звучит его голос.       - Всё ещё право имею на отказ.       - Если бы ты хотела мне отказать, то давно бы вышла из магазина.       - Я пришла за кактусом, и я без него не уйду.       - Тогда пройдём вглубь, в нужный отдел. Я этот магазин знаю вдоль и поперёк.       - Как я погляжу, ты тот ещё баран.       - Попрошу завязать со столь неубедительными кличками. - в конце концов хихикает он сквозь длинные и изящные пальцы, - Ты улыбаешься. Так что я не нахожу эти обзывательства искренними.       Не поверив его словам, девушка хмурится, прислоняет руку к щеке, оттянув безымянным край нижней губы. Отчего-то, весь её образ покрывается отчаяньем, словно улыбаться - было неким запретным действием. Парень с шарфом ловит себя на мысли, что её шрам, похожий на стеклянную трещину, смотрится непреодолимо хорошо, когда она улыбается. И что ему хотелось бы... Прикоснуться.       Весь поток сознания прерывается, как только он замечает ужас на её лице. Будто увидев мертвеца, Пучок шатается, отводит взор, резко поднося правую руку ко рту, обхватывает себя левой, чуть ли не стискивает ребра, – её сейчас стошнит.       - Возьми меня за руку. Давай я отведу тебя в уборную. - то ли внутреннее чутьё, то ли нечто иное подсказывали ему, что дело далеко не в плохо переварившейся еде или резком недомогании. А скорее. В нём самом.       - У-увидимся. - от своих же слов ей становится в разы хуже. Она бросается к дверям, оставляя юношу одного стоять среди полок просторного зелёного магазина. В ушах - один на двоих звон стекла и треск костей.