Капитан любовь свою нашел

Она была прекрасна. Леви теперь точно мысленно принимал то, о чем думал уже не первый год. В ее глазах всегда плескалось море света и добра, а в моменты отчаяния и неописуемого страха это море из состояния штиля переходило в трепещущий шторм. Россыпь ее черных волос всегда была собрана в строгую низкую шишку, и Леви только пару раз за знакомство видел их распущенными, спускающимися по плечам на лопатки. Первый раз был случайностью, когда в срочном порядке пришлось поднимать весь состав отряда. Второй раз был желанным на столько, что патокой растекался по венам. В ту ночь она была так нежна и хрупка, всматриваясь в горизонт, который прерывался высокими стенами. В ту же секунду, как она повернулась на него, внимательно всматриваясь своими грустными глазами, он всем сердцем возжелал эту девушку. Сердце ему подсказало, что именно она сможет утолить его вечную печаль. Их классическая история принятия далеко не была классической. Когда эта девушка вступила в кадеты, максимум, который ей пророчили, это работу на затворках военной полиции. У нее не было каких-то физически выдающихся данных, ум ее был сложен как у обычного человека, плохо что понимающего в высоких математических и биологических науках, а по-детски невинный взгляд только сильнее убеждал окружающих, что этой малышке нечего делать на поле боя. Но от чего-то кадетка всеми силами старалась войти в этот круг. Ночами сбегала в поле, часами до рассвета тренируя свое тело и доводя выдержку до совершенства. Это, конечно, не позволило ей выйти на уровень с Микасой или Энни, но и уступать она им не собиралась. Чтение книг помогло расширить кругозор, и со временем у кадетки начал появляться довольно широкий круг знакомых, которые рады были разговаривать с девчушкой на разные темы. Владение УПМ тоже стало порядком лучше. Она специально просила помощи у своих товарищей, которые, видя стремления своей подруги, от всей души старались помочь. Леви наблюдал за этими потугами со стороны. Сначала он был уверен, что такую девчонку просто скоро выкинут, и не видать ей ни славы, ни почета, ни денег, ни смерти в бою как полагается солдату. Леви только недовольно закатывал глаза, отмахиваясь от мыслей о том, что из этого чертенка может что-то получиться. Почему-то со временем это прозвище «чертенок» он стал как можно чаще употреблять в сторону кадетки. Сначала он заметил, как дистанцию на пять километров чертенок начала пробегать в полтора, даже в два раза быстрее. После он заметил, как с некой легкостью и грацией она смогла уложить на лопатки будущую мессию в лице Эрена, а после справилась с половиной состава кадетов. Леви начал внимательнее присматриваться к этому чуду природы, стараясь выяснить причины таких резких изменений. Но в неизгладимый шок его повергло то, что чертенок начала с интересом обсуждать титанов с Ханджи, умело используя свои новые знания. Он еще с несколько раз замечал кадетку, что, сидя под большим дубом, вчитывалась в строчки учебников и обычных литературных произведений. Она даже прокачала навык уборки, который так ценил Леви. — Моррети! — Прикрикнул Леви. — Какого черта ты тут делаешь в двенадцатом часу ночи? Отбой был во сколько? Леви недовольно глядел на чертенка, что уже третью ночь подряд с усилием оттачивала навыки рукопашного боя. Он бы закрыл на это нарушение глаза, если бы она делала хотя бы передышку в одну ночь. Но ее упорство в достижении неизвестной ему цели перерастало в видимый недосып и слабость. Скрипя зубами, Леви пришлось выбраться из корпуса, чтобы лично направить кадетку в постель. — Скоро вылазка, капитан. Мне нужно подготовиться. — Тяжело дыша, девушка приостановила свое занятие. Леви был поражен. Несмотря на, довольно, тяжелую и активную нагрузку, волосы ее все еще идеально были собраны в шишку, и ни один волосок не смел испортить эту идеальную картину. — Идиотка? У тебя вылазка послезавтра! Тебе нужно отдохнуть, иначе, как только мы выйдем из-за стен, тебя тут же сожрут. Пошла быстро в свою комнату, и это приказ. Он должен был развернуться и уйти в сторону корпуса, даже не обращая внимания на оставшуюся в ступоре Моррети. Но он стоял, выжидающе поглядывая на чертенка, что, растопырив свои глазки, молча всматривалась в лицо капитана. Если бы это делал кто-то другой, то Леви бы уже давно впечатал оплеуху и за локоть увел в комнаты, но он терпеливо ждал. И поняв, что капитан не будет долго стоять, кадетка, накинув на плечи куртку корпуса, стремглав бросилась в сторону женского крыла. Леви только провожал ту взглядом, довольно вытягивая ухмылку. Исполнительность этой девчушке не занимать. Не зная по какой причине, но Леви специально попросил Эрвина распределить Моррети в его группу. Главнокомандующий только подозрительно повел бровью, собираясь отказать. Но упорство Леви сделало свое дело, и эту вылазку чертенок провела по левую руку от капитана. Ему, от чего-то, было проще осознавать, что с легкостью может защитить свою подопечную. Не хотелось ему часами гадать о том, что происходит с Моррети в группе той же Ханджи. — Капитан, почему меня направили к вам? — Шептала девушка. И тут Леви понял, что еще ни разу не слышал ее настоящий голос. Она всегда говорила с повышенной тональностью, чтобы казаться еще хрупче и слабее. Она никогда не увеличивала громкость голоса, разговаривая либо довольно тихо, как Хистория, либо совсем переходя на шепот. Он хотел бы услышать ее настоящий голос. Ей бы пошел громкий и звонкий, в котором бы читалась военная выправка. — Это решение было принято не мной, Моррети. Ешь молча. Время шло своим чередом, но Моррети всегда была на виду у капитана. Либо судьба так любила этого чертенка, либо везение, но она все еще уверенно стояла на ногах, когда мимо прошло миллион вылазок, и выяснились те подробности их жизни, которые сетовали долгую войну. Она не теряла свой образ, стараясь держаться, как и он, особняком. Не плакала ночами в подушку, не скулила от потери друзей, не изнывала в отчаянии, когда казалось, что ее сожрет титан. От кого же она собрала это все? И до Леви дошло. Стиль боя — Микаса и Энни. Выдержка и упорство — Эрен. Доброта и отзывчивость — Армин. Некое сумасшествие в поведении, хоть и в меру — Конни и Саша. Голос и аккуратность — Хистория. Молчаливость и дерзость — Имир. Она стала собирательным образом самых близких ей по духу. Она была соткана из пороков и желаний своих товарищей, из их как лучших, так и худших качеств. Но было ли в ней что-то свое? Или же в течение всей своей жизни чертенок только и делала, что примеряла маски, чтобы сойтись со всеми? Считалось ли это лицемерием, или же просто страхом быть настоящим? Леви не понимал, но очень хотел выяснить. Он часто слышал, что в каждой женщине есть загадка, и этим самым она привлекает мужчину. Но то, сколько загадок в себе таила эта особа, не укладывалось в холодном и расчетливом уме капитана. Он помнил, как впервые увидел ее слезы. Та вылазка стала знаменательной для всех жителей стен. В момент, когда виднелась еще одна стена, отделяющая их от внешнего мира, капитан пропитался каким-то неведанным ранее счастьем. Он был готов улыбаться, крепко держать за руку своих товарищей и кричать о том, что они смогли. Он помнит, как сделал первые шаги в море, вспоминая то, как описал ранее глаза чертенка. Они были точь-в-точь такими, как он и предполагал. Леви обернулся, всматриваясь в сжатость уже солдата корпуса. Она стояла босиком на песке, неуверенно вглядываясь в морскую пену, что шумела под ее ногами. Она была так красива, и, ему даже показалось, сняла свои личины. Такая по истине нежная, испуганная. Впервые он увидел, как от теплого ветра из ее прически вылетело пару прядей, падая на лицо. Сердце пропустило удар, и он, несмотря на свой холодный внешний нрав, протянул ей руку. — Идем сюда, Эбби. — Он слабо улыбнулся, чуть наклоняя голову в бок. — Капитан… — Она прошептала, делая один маленький шаг на встречу. — Идем, вода теплая. Она сделала один шаг, за тем второй и третий. Его ладонь поймала ее, на удивление, мягкую руку, и притянула ближе к себе. Эбигейл улыбалась, а в глазах ее искрилась всеобъемлющая любовь к этому миру. Ее широкая улыбка демонстрировала ряд ровных белых зубов. Леви залюбовался ею, и даже не скрывал своего интереса. — Здесь так красиво. — С придыханием сказала девушка, крепко сжимая руку капитана в своей ладони. — Так красиво, капитан. Леви молча кивнул, все еще продолжая смотреть на Эбби. Тепло разливалось по его груди, цепляя все органы и сводя их в комок от волнения. И вот он видит, как по ее щеке стекает одинокая слеза счастья. Такая чистая, как и ее душа. Капитан преисполняется уважением к Моррети, одним легким касанием большого пальца стирая эту слезу. Девушка переводит взгляд на него, чуть расширяя от удивления глаза. А Леви внимательно смотрит, сгорая от желания сказать что-то до противного ванильное. То, что не свойственно ему. — Капитан… — Тихо проговаривает она. И тут он слышит ее настоящий голос. Без целенаправленного изменения со стороны чертенка. Он довольно низкий, глубокий, но такой страстный и трепещущий. Эбби, своим настоящим голосом, тянет гласные и сонорные звуки, с неким придыханием заканчивает слово. Где-то в груди туго сводит ком. — Еще раз… — Шепчет Леви, не сводя глаз с девушки. — Капитан Леви, вы знаете. И капитан отлетает в стратосферу, теряясь в нахлынувшем возбуждении. Эта тайна, которую она так долго хранила, съедала долгие годы разум Леви, хоть он об этом и не задумывался. Для него это была просто игра, а для его тела и души — целое испытание на выдержку. То, как она узнала о том, что он знает. То, как она довольно улыбнулась. Он верил ей, хотя такая резкая смена облика могла бы и скомпрометировать ее. Она не была титаном из девятки, а просто хотела нравиться всем и всегда. И он видел это. Читал по ее движениям, глазам, губам и голосу. — Знаю, Эбби, прекрасно знаю. Он резко притянул ее тело к своей груди, крепко прижимая девушку за талию и шею. Она прикоснулась носом к шее капрала и, уложив свои руки не спине Леви, прижалась в ответ. Эбби громко плакала, срывая свой без того низкий голос. Тот только прижимал ее сильнее к себе, носом утыкаясь в волосы. Он так хотел забрать ее боль, так хотел. Но у него не было таких способностей. Когда девушка все же успокоилась, а люди вокруг немного разошлись, возвращаясь на берег, Леви отпрянул от Эбби, чуть склоняя голову к ее лицу. Он внимательно следил за тем, как она подняла на него свои глаза. Их лица находились не более чем в пяти сантиметрах друг от друга, и желание впиться в ее уста росло с каждым мгновением проведенным рядом. — Когда это все закончиться, вы возьмете меня замуж? — Прошептала Эбби в губы Аккермана. Какой глупый и наивный вопрос, который требовал дать отказ. Именно за такое Леви должен был опрокинуть Эбби на лопатки и пригрозить наказанием, но от чего-то душа требовала умиротворения. Он на секунду задумался о своей небольшой семье: он, как ветеран войны, обучает юных кадетов и держит небольшой элитный отряд, она, как прекрасная хозяйка их небольшого дома в пригороде, и их маленькая дочка, только делающая первые шаги в этом страшном мире. Почему-то Леви представлял рядом с собой именно Эбби, хотя в округе было полно прекрасных дам. — Да. — Односложно ответил мужчина, опускаясь еще ближе к губам девушки. Леви аккуратно втянул Эбби в поцелуй, придерживая ту за щеку. Она млела в его руках, отвечая на этот сладостный знак внимания. Она не была по уши влюблена в капитана, не ждала с ним встреч в ночи, не бегала хвостиком и не прогибалась под его гнетом как довольно большая часть корпуса. Она просто была рада, что Леви относиться к ней чуть лучше и добрее чем к остальным. Она просто довольствовалась тем, что о ней неявно заботились и поддерживали подкладом в виде успокаивающего чая и небольшой передышки во время тренировки. Она никогда не смотрела на него с явным восхищением, и только по секрету рассказывала Хистории, как рада быть под крылом этого мужчины. Ее вопрос был глуп, но в нем таилась надежда. Надежда выдохнуть после всего дерьма, что выпало на их долю. За спиной послышалось улюлюканье со стороны ребят, и Эбби, густо раскрасневшись, сделала один неуверенный шаг назад. Леви только усмехнулся, закатывая глаза. Они больше не пересекались так часто. Кутерьма с начавшейся операцией не позволила им побыть вдвоем хотя бы несколько часов. Перебиваясь дежурными фразами и легкими поцелуями, они работали не покладая рук. Решающим моментом стал день, когда Эбби направили защищать Хисторию, а Леви охранять Зика. В тот вечер они долго стояли не небольшой поляне, крепко обнимая друг друга. Эбби чувствовала, что это может быть их последняя встреча. Она боялась его терять, боялась, что больше никогда не увидит его родное лицо. И вот она, стоит подле своей королевы, что обеспокоенно поглядывает на свою некогда подругу. Хистория сначала старалась не обращать на это внимание, понимая, куда отправили ее возлюбленного. Потом она начала замечать, как с каждым днем свет в глазах Эбби потухал. Тогда королева не выдержала и посадила подругу за стол, протягивая бокал вина. Девушка одним большим глотком осушила его, а после разразилась горьким плачем. — Я чувствую, что это последний раз, когда я его вижу. — Девушка утирала слезы рукавом. — Я не понимаю, Хистория, что со мной. Флок возвращается в корпус, когда Эбби на пару часов заглядывает к друзьям. И то, что она слышит в тишине коридора, сбивает к чертям почву из-под ее ног. — Умер. Тело не нашли. — Бросает юноша, брезгливо корча гримасу. Эбби убегает, без остановки мчась по небольшой поляне, где не так давно они прощались с Леви. Крик отчаяния и боли сорвался с ее уст, и она, осев на землю, крепко сжала траву. За спиной послышался топот, а после девушку начали поднимать Микаса и Конни, но Эбби, выбиваясь из всех сил, продолжала кричать, срывая к чертям голос. Ее лишили надежды, и, по сути, любви. Ее лишили части души, которую она осознанно отдала в руки этого мужчины. Да, иногда он был противным и невыносим, бурчал что-то под нос и бранился, но он оберегал и уважал ее. Почитал, и, возможно, любил. Он был ее светом в мире без титанов. — Эбби! — Кричал Конни. — Леви! — Кричала Эбби, завывая как животное. — Они его убили. Эти психопаты его убили! Я убью его! Убью Зика Йегера! Говорят, время лечит. Но это совсем не связано с ней. Даже начавшийся Гул Земли так не волновал душу Эбби, как смерть любимого мужчины. Она с ностальгией и слезами на глазах вспоминала ту первую ночь, когда они открылись друг другу. Как он нависал сверху, глубоко ее целуя, а после мелкими и влажными поцелуями спускался по шее. Как он крепко держал ее за талию, пока оставлял влажные отметины на ключицах, груди, ребрах и животе. Как чувственно он шептал ей о том, как сильно ее желает. Говорили, что первый раз для девушек бывает болезненным. Но с ним все было иначе. Его, на удивление, нежные толчки тянущей истомой и тихими стонами удовольствия растворялись в единении двух сердец. Это была единственная ночь, когда они могли не заботиться о грядущей войне. Только ответственность за королеву все еще держала Эбби на земле. Долг, который она взяла на свои плечи, поддерживал в ней толику жизни. Роды начались ровно в срок, и Эбигейл, запихнув поглубже свою скорбь, посвятила эта часы только своей королеве. И в момент, когда в ее руках появилась новая жизнь Парадиза, девушка не смогла сдержать слез. Этот маленький комочек любви в естественной жидкости покоился в ее руках, крича от своего появления на свет. Эбби тогда еще не знала, что в этот самый момент ее храбрый капитан сражался за жизнь не только своих товарищей, но и за жизнь того остатка, что успел избежать Гула Земли. Эбигейл нашла в себе силы жить дальше. Первые пару месяцев девушка строго настрого приказала Хистории лежать и любить свое чадо, пока она, засучив рукава, указывала служанкам и держала в узде все хозяйство. На мужа королевы, особо, нельзя было положиться. В такие моменты она с горечью вспоминала своего капитана, который точно также, засучив рукава белой рубахи, с белым платком на голове и со сведенными к переносице бровями командовал отрядами уборки. Сейчас эту роль играла Эбби, пытаясь вытянуть себя из воспоминаний. Но, хоть проживи сто лет, она никогда не забудет того взгляда на ее задницу, который капитан пытался скрыть. В тот момент ей было до жути весело, и она еле сдерживала по-доброму громкий смех. Только Леви, будучи не приверженцем извращенства со стороны мужчины, спешно отводил взгляд, но не прекращал потуги поглазеть на округлые бедра. Два месяца прошло довольно быстро, ведь Эбби только и делала, что ела, работала, ела, возилась с ребенком, ела, работала, ложилась спать. Только после того, как Хистория начала приходить в себя, у девушки появилось несколько свободных часов в день, когда она могла спокойно выдохнуть на небольшой поляне под уходящим в горизонт солнцем. Война была окончена, и Парадизу требовалось вложить все свои силы в развитие своего острова. Каждый второй работал без выходных, чтобы только его потомки могли жить без проблем в будущем. Эбби хотела бы себе потомка, особенно в тот момент, когда она осознала окончание страданий. Титанов больше нет, и ее никто не сожрет. Она в почете в высших кругах, так как помимо основных экспедиций еще и охраняла королеву. Ей бы с удовольствием дали ветрена войны и отправили на вечный отдых на окраину города, где в тишине среди деревьев Эбби закончила свою жизнь. Она не планировала носить венец безбрачия, храня вечную память о своем возлюбленном. Нет. Она бы познакомилась с каким-нибудь молодым соседом, сыграла бы свадьбу и родила парочку карапузов. Может быть, она бы и любила того парнишку, но вряд ли бы это была та самая любовь, которая ее окутывала в корпусе. Все случилось так, как она планировала. Полгода спустя ей дали уйти на заслуженный покой. Эбби поселилась не так далеко от Хистории, чтобы иметь возможность помогать королеве с племянницей. Быт потихоньку налаживался. К ней иногда забегали знакомые из военной полиции, и те вечера она так любила проводить у костра во дворе. И в один из вечеров к ней нагрянули те, которых она ждала всей душой. Они явились аккурат к ужину, толпясь у ворот кучкой, явно кого-то прикрывая. Очертания инвалидной коляски нельзя было скрыть ногами. Эбби, с широкой улыбкой вышла встречать своих гостей в лице Армина, Жана, Энни, Конни, Райнера и еще одной незнакомки, как потом выяснилось — Пик. Она издалека наблюдала за тем, как ее друзья, резво махая руками, начали расступаться по разные стороны, являя еще одного гостя. Сердце девушки пропустило удар, потом второй. Только что выстиранное белое полотенце упало в ноги, а руки предательски задрожали. В десяти метрах от нее находился живой Леви, уже протягивая руки к ней. Он подметил все изменения. Некогда постоянно собранные в шишку волосы спускались волнами по плечам, и только белая косынка не давала им спадать на лицо. Так часто носил он во время уборки. Бледная кожа приобрела здоровый загар, от чего на солнце ее кожа отдавала легким позолоченным свечением. Строгий военный мундир сменился на легкое струящееся платье, на котором был повязан небольшой белый фартук, а рукава закатаны до локтей. Она была такой простой, и в то же время такой желанной. Он видел, как одним легким движением Эбби стянула с себя фартук, откидывая тот на небольшое кресло у входа. Как сбежала по лестнице и бросилась в его сторону, тыльной стороной ладони пытаясь убрать влагу с глаз. Как она упала перед ним на колени, срывая свой голос в горьком плаче и утыкаясь щекой в его живот. Как она крепко держала его за бедра, громка шмыгая носом. — Капитан. — Чуть ли не прокричала она. — Капитан, вы живы. — Дуреха. Леви сгорбился и опустился ей на встречу, утыкаясь губами в волосы Эбби, а руками придерживая ту за ребра. Он и сам не смог сдержать эмоций, пуская несколько слез. Он так был рад, что война обошла стороной его любовь. Что она жива и здорова. Некое самолюбие также благодарило ее за то, что она была одна и хранила память о нем. И что он успел вернуться к ней, чтобы наконец-то найти свой покой в душе. Ребята поспешили убраться внутрь дома, чтобы лишний раз не смущать и так вечно сердитого капитана. Они позволили себе немного похозяйничать, накрывая на стол и собираясь вместе, пока пара возлюбленных смотрела друг на друга самыми искренними полными любви взглядами. — Я инвалид, Эбигейл. — Прошептал мужчина, убирая с ее милого личика волосы за уши. — Зачем я тебе такой? — Был, есть и будешь нужен. Если я дала свое согласие быть твоей женой, то в болезни и в здравии. — В печали и в радости, Эбби.