Хуже пыток

      Куртка, охотничие штаны с ножнами на поясе, высокие сапоги: Майтимо старался одеваться тихо, чтобы не разбудить спавшую Элефтерию; за окном брезжил неяркий, неуверенный рассвет.       Весь замок ещё спал; тишина, хрупкая, как хрустальная ваза, заставляла вставать на цыпочки и красться в полусумерках, как вору — впрочем, Майтимо было не привыкать вставать раньше остальных.       На улице было влажно и прохладно, высокая трава, замершая в раннем утре клонилась из-за росы вниз, и как бы Нельо не старался избегать прикосновений к растениям, его всё равно пару раз обдало брызгами — штаны тут же намокли до колен. Хорошо хоть сапоги не протекали. В конюшне было теплей, но так же тихо; Майтимо скользнул мимо денников, выискивая глазами подходящую лошадь. Где осталась его собственная, он не знал, поэтому пришлось одолжить одного из породистых скакунов Тьелько.       Конь был серым, в яблоко, и оказался совсем не против, чтобы Майтимо его оседлал. Единственным условием оказалась скорость — плестись Райто был не согласен.       Ветер неумолимо бил в лицо, до этого аккуратно заплетённые волосы в мгновенье растрепались и от косы остался только один намёк. Нельо зажмурился, раскинул руки, отпуская поводья и позволяя коню самому выбирать дорогу, когда по векам ударил первый луч солнца. Красный горизонт притягивал взгляд, и Майтимо засмеялся — без причины, беспечно, как это делают дети, как он уже давно не смеялся, в порыве радости и счастья. Почему-то именно в этот момент ему стало ясно, что его судьба неуловимо изменилась. Кажется, она должна была быть другой. Кажется, ему изначально было не суждено быть здесь и сейчас… Но кого это волновало?       Точно не Нельо, вглядывавшегося в горизонт: смотреть против солнца было больно, но едва заметный силуэт приближающегося всадника того стоил. Майтимо похлопал Райто по шее, тот ускорился ещё пуще, хотя казалось, что дальше было не куда.       Маки внизу золотые, как в том сне, который Нельо видел несколько раз, умирая и уже находясь у Элефтерии. Что это значило?       На горизонте уже был виден силуэт — тёмная точка, несущаяся ему навстречу. Когда между ними осталось всего пару сотен метров, Финдекано спешился, и Майтимо, на ходу спрыгнув с коня, бросился ему на шею.       Объятия оказались именно такими, как он запомнил из того самого сна: косы Финно со вплетёнными золотыми лентами хлестнули Нельо по лицу, и он с удивлением почувствовал, что на щеках стягиваются дорожки от соленых слёз.       О, Валар… Как же прекрасно было это ощущение облегчения ото всех переживаний и волнений, будто он в жаркий летний день, будучи ещё маленьким эльфёнком, прыгнул с разбега в прохладное озеро.       — Я так скучал, Нельо, — тихо признался Финно, наконец отстраняясь. — Мне надо было прийти к тебе раньше, я знаю.       — Как же это возможно? — Майтимо снова зарылся лицом в волосы друга. Почему-то если слушать Финдекано, всё было очень-очень просто:       — Я знал, что ты жив, — серьёзно сообщил тот.       Нельо засмеялся и подножкой подсёк друга, уронив на землю. Они покатились по ещё влажной от росы траве в полу-борьбе, полу-игре. Финно, легко оказавшись сверху, отпустил Майтимо и, раскинув руки, улёгся на спину. Волосы по ощущениям превратились в гнездо, и Нельо мечтательно представил, как Элефтерия, сердито предъявив ему претензии о внешнем виде, возьмётся за гребень. Или за щётку, которую можно применить и не по назначению…       — Я встретил свою истинную, — после паузы, задержав дыхание, сообщил он.       — Я знаю,— спокойно усмехнулся ФинНо.       Майтимо удивлённо приподнял голову.       — Твоя хроа стала полной. Как будто не хватало кусочка, а сейчас полный узор пазла.       — О, — Майтимо удивлённо закинул руки за голову, а потом все же решился спросить: — А искажение ты во мне видишь?       Финдекано вздёрнул бровь и фыркнул:       — С чего такие вопросы? Я вижу не больше, чем обычно.       — Не знаю, просто Турко считает, что Элефтерия — не моя истинная, а мной двигает искажение, — поделился Майтимо. Слова теперь давались тяжело, но он всё равно опасался открывать осанвэ: слишком много было ощущений и переживаний, которыми он боялся делиться.       — Турко судит раньше, чем разбирается в произошедшем. Кому как не тебе это знать? А с тех пор, как вы преследуете Сильмарилли, это стало особенно заметно.       Нельо помолчал, а потом осторожно спросил то, что его волновало уже долгое время. Лучше говорить об этом, чем о клятве.       — Мне нравится, когда моя истинная ведёт. Это неправильно?       Финно вдруг весело хмыкнул и тоже закинул руки за голову.       — Почему это должно быть неправильно? Это вполне в твоём… характере.       Майтимо вскинулся было, возмущённо уставившись на друга.       — Она может меня ударить, и... — он запнулся, не зная, как это объяснить.       — ... и тебе это нравится, — закончил за него Финдекано с тихим смешком. — Я угадал, м?       Нельо молча глотал воздух. Почему-то он совсем не так представлял себе этот разговор.       — Она твоя истинная и не может причинить тебе ничего дурного, — Финно перекатился на живот, чтобы смотреть другу в глаза. — Желания твои и её являются единым целым, тебе нечего опасаться. Я вижу, что ты всё ещё, — тут по лицу эльфа пробежала еле заметная тень, будто он на мгновение вспомнил о чем-то дурном, — ранен.       — Это не так, — попытался возразить было Майтимо, но тут Финдекано протянул руку, прижав её где-то в районе солнечного сплетения друга.       — Расслабься и сделай выдох.       Нельо , уже подспудно ожидая чего-то нехорошего, последовал неясному требованию. Уж слишком был напряжен Финно, и более всего это напоминало тот момент пред тем, как костоправ вставляет на место вывихнутую руку. В таких случаях тоже всегда просили сначала расслабиться.       — Выдохнуть, — сурово напомнили, и Майтимо последовал совету. Финно что-то подцепил и дёрнул на уровне хроа, будто развязал узелок — Нельо не мог описать этого ощущения, он всегда был не очень силён в науке управления душой. Знал, что она была, чувствовал, но никогда не мог коснуться её так, как могла например Нерданель. Всё-таки, он был больше похож на отца, чем на мать.       Тянущее ощущение распространилось тем временем по всей груди, и Майтимо мысленно усмехнулся: совет подышать перед этим был как раз кстати, всю грудную клетку будто охватил металлический обруч.       Когда неприятное ощущение достигло горла, он зажмурился. Очень хотелось спросить у Финдекано, что это за морок, но он не мог: губы не слушались. Потом на мгновение всё исчезло, остались лишь физические ощущения: трава под пальцами, прохлада росы, ощущение того, что в голенища сапог она всё же попала, лёгкий ветерок.       А потом Майтимо вдруг провалился глубоко-глубоко, в ту часть сознания, куда он боялся даже заглядывать. Горло свело от невырвавшегося крика, а по спине вновь расползлась горячая непереносимая боль. Ему показалось, что в кромешной темноте он снова слышит ненавистный смех, чужие пальцы вновь прочертили по иссечённой спине полоски до самой поясницы. Нельо дёрнулся, рванулся, но тело больше не ощущалось своим. Ему ужасно захотелось позвать кого-то на помощь. Он ведь вырвался оттуда, его там больше не было!       «Гордый Нолдо, неужели ты никогда не сдашься?»       «Что же держит тебя, м-м-м?»       Майтимо попытался вырваться из плена воспоминаний, но это была лишь жалкая попытка избежать боли, которая медленно перетекла на грудь и будто сжалась там в комок.       От ощущения непереносимой тяжести его спасло ощущение тёплых ладоней, лёгших прямо ему на грудь, около сердца, и тут же наступило почти болезненное ощущение облегчения.       Он распахнул глаза и громко втянул воздух.       Вокруг — покой и тишина. Маки всё также тяжело клонились вниз от росы, было слышно, как далеко-далеко где-то пел свою утреннюю трель соловей. Майтимо осторорожно сделал вдох и прислушался к себе. Почему-то, к его удивлению, та застарелая боль, которую он старался не вспоминать и заталкивал подальше, стала легче. Будто только что ярко пережитые воспоминания, вытянутые на поверхность, перестали быть реальными, а остались всего лишь мысли. Тихие и пустые.       — Лучше? — Финно со смешком подтянул под себя ноги и сел.       Нельо кивнул и немного потерянно приподнялся.       — Что ты сделал?       — Заставил тебя вспомнить то, от чего тебе больнее всего. Стоит один раз посмотреть своим страхам в лицо, чтобы больше они не грызли тебя по ночам.       Майтимо кивнул и потер виски.       — Мне и правда легче, спасибо. Знаешь, иногда мне кажется, что мне просто повезло, что я здесь, а не там.       — Это не важно, — твёрдо заявил Финлекано. — Самое главное, что ты жив. Твоя судьба — это твоя жизнь, и лучше жить её сейчас, а не жалеть, когда будет уже поздно.       — О, Валар, если бы я знал, что мне делать, — тихо выдохнул Майтимо и откинулся назад на траву, чтобы посмотреть в небо.              О, Валар. Если бы он ещё знал, что значила его жизнь. Но он был здесь и сейчас, и, если зажмуриться, веки грело солнце, и перед внутренним взглядом начинали плясать яркие цветные пятна. Элефтерия уже проснулась, Нельо почувствовал это по осанве, и внутри стало спокойно и тепло. — ... Я счастлив, Финно, — наконец признал он и открыл глаза, чтобы как в детстве посмотреть на солнце.