Невидимые мстители

У дроу четыре черные лапы,

Позади у него длинный белый хвост,

Но трогать его не моги, за его малый рост

…ну и за все остальное тоже.

Владелец таверны в порте Калим почувствовал, как при виде двух новых посетителей холод пробирается по спине. - Мимино, помоги слугам в погребе! Но его сын и не подумал выполнить поручение, он так и застыл на месте, разглядывая мага и жреца, приближающихся к нему. Будь это обычные маг и жрец, какие обычно здесь бывали, - сердце корчмаря не свалилось бы в пятки. «Траханые, черномазые девки! Дите невинное уведут!» Мужчина подскочил к сыну, и вытолкал его в подсобку, чуть позже оттуда послышались приглушенные звуки пощечин. Затем, хозяин «Голубой медузы», как ни в чем не бывало, улыбаясь, вышел к прилавку. Он увидел лишь удаляющихся из поля зрения темных эльфов, тащащих под руки безобидного бородатого дедулю. «Богомерзкие дроу! В сражениях они не знают чести, а их мужики не считают зазорным выглядеть и вести себя как шлюхи! Где это было видано, чтобы наши, царственные и гордые лесные эльфы отращивали себе косы и завивали прически, обвешивались побрякушками, перетягивали осиные талии в три ряда серебряными поясками и развратно вихляли маленькими попками?! А уж как лыбятся, гады, как нагло смотрят огненными глазищами на всех, не разбирая расы и пола?! Это все Дриззт, гори он на девяти сковородках в Девяти адах! Пусти одного, сразу же из подземелья повылазит еще сотня-другая! Во всех городах то ли воров стало больше, то ли они стали чернее, чем обычно. Конечно им там несладко живется, война там, развал союза, да и бабы то у них- совсем на баб не похожи. Но столица, в конце концов, – не резиновая! «Bregan D’aerthe», мать их, паучиху за восемь ног,- отбирают деньги у богатых и…хер на блюдце для простого народа! А нет, теперь мы пугаем своих детей не болотными троллями, серыми волками и бабаями подкроватными. Полюбившие дроу – не возвращаются. А кого и находят, так после того, как руки на себя наложат, али в какой канаве ребятенка черного родят! И не позавидуешь тем, кто решил отведать любви черного эльфа силой. Кто их прогонит? Теперь уже некому! Дриззт До'Урден пытался, но темный асассин и коварный дровийский шпион обманули и свели его в могилу. Убийце тоже не повезло – надо было знать, что темные эльфы и калимшанские гаремные мальчики – совсем не одно и то же." «Невидимые мстители»- мстят тем, кто когда-то преследовал их, переступая даже через свои чувства. Но существует другая легенда - о любви, родственных узах, предательстве, мистическом предназначении и превратностях судьбы. Ее рассказывает старуха, еще напоминающая рыжеволосую принцессу Митрилового зала, единственная, кто захотел похоронить благородного рейнджера несмотря на то, что за преступную любовь его прокляли все бывшие друзья. ============================================================ - Кто объезжал табун этих ящеров? Мои солдаты довольны. Почему такого не было раньше, а мы терпели выходки этих тварей? - Принц, Дантраг, этому парню еще нет и четырнадцати, он силен и слишком ловок для своих лет, к тому же, ни одна ящерица не смеет щелкать зубами в его присутствии. Такого гордеца еще поискать! Скоро главным конюхом будет у нас безродная малявка! - Покажите мне его! - Ублюдок, поди сюда! - ЧТО???!!! …У этого мальчика не было ни имени, ни фамилии, каждый называл его, как хотел, причем не сильно приличными прозвищами. Среди прислуги находились и более добрые, давшие ему относительно подобающую его внешности кличку –М’иш. Что переводе на наш, кошерный, означает птенца диатримы, огромной редкой птицы, охотящейся на пауков, прекрасной настолько, что она освещает собою тьму пещер. Комната, в которую его привели была просто дворцом по сравнению с углом в стойле, где он жил, сколько себя помнил. Здесь была настоящая койка, умывальник и …отполированная до того, чтобы быть зеркалом, часть стены, сбоку от кровати. «Неужели, я избавлюсь от вонючей грязи и стану бойцом дома Баэнрэ?». М’иш видел свое отражение впервые, но и до этого знал, что непохож на обычных слуг-дворняжек. Он был высок, имел стройное, рано созревшее женственное тело, - крутые бедра, широкие плечи, гордо посаженную голова, роскошные волосы, совершенные линии лица и яростный взгляд огромных, удлиненных к вискам глаз. Видно было, что со временем он превзойдет по красоте сыновей и дочерей матроны. Некрасивых мужчин дроу не бывает – залог их жизни в мире, где они являются лишь средством удовлетворения интересов женщин и тех, кто сильнее, - привлекательность. Но сила, как внешняя, так и внутренняя, проявляется только в крови благородных, тех, чья мать была верховной жрицей Ллот, а отец прекрасным и могучим воином, например как… «… Как полковник Закнафейн, друг главнокомандующего Дантрага…» -вздохнул мальчик. Никто не говорил ему о том, кто были его родители, - может быть, его подобрали при захвате враждующих домов, может просто загулявшая молодая девица подбросила на порог. Ходили слухи, что он был третьим сыном Ивоннель Бэнр, которая вместо смертельного ритуала, решила просто отречь его от своего рода. Как объяснить то, что ниже его в доме, были лишь канализационные крысы? Он ошибался. - Эй! Мальчик обернулся. На пороге стояли Дайнин и Налфейн- старшие сыновья До-Урден, у их ног крутился хобгоблин – излюбленный ручной помощник любого темного колдуна, отличающийся хитростью, устойчивостью к химическим и магическим воздействиям, имеющий хорошую память, острые уши и мощные когтистые лапы. - Так вот ты какой, счастливчик первого дома! Наверное, хочешь стать чем-то большим, уборщик дерьма? - Пожиратель пауков не поклонился нам, старшим сыновьям дома, давай его накажем? Дайнин стал что-то шептать на ухо брату. Налфейн поморщился. - Фу! Я не буду на это смотреть, да и Шуршику не понравится! Хобгоблин радостно запрыгал, высунув язык и виляя хвостом. - Ну ладно! Как только боевой маг вышел, Дайнин оседлал табуретку и скомандовал: «Взять!». Мерзкое существо кинулось на мальчика, М’иш отбивался, но этим только разозлил монстра и развеселил капитана кавалерии дома. В комнате не было ничего, что можно было использовать как оружие против врага, почти таких же размеров, как и сам подросток. Покончить с собой тоже было нечем. Каменная мебель вытачивалась прямо из стен и пола, даже светильники были мягкими фосфоресцирующими жучками, а постельное белье -большими, искусственно выращенными грибницами. Вскоре хобгоблин, обездвижив жертву несколькими ударами по голове, сильно царапаясь и кусаясь, принялся стаскивать с него небогатую одежду. Когда М’иш очнулся он увидел над собой блестящие, возбужденные глаза Дайнина, который вцепился ему в запястья, помогая твари… - Нет! Не надо! За что!? М’иш кричал и плакал, но это не остановило мучителей. - Ха! За то, что ты просто вылез третьим из пизды!- Дайнин ударил его кулаком в мгновенно лопнувшие губы. Но это было почти незаметно на фоне боли, которую причинял ему зверек мага. Хобогоблин, довольно урча, насиловал мальчика с поистине животной жестокостью. Затем его сменил младший сын матроны; по сравнению с ним, тупое существо было просто богом любви. Во второй раз «бог любви» так разошелся, что своей грубой грязной шкурой почти содрал кожу на ягодицах и бедрах объекта своей страсти. Хобгоблины были одними из тех, кому нравилось подражать более развитым гуманоидным расам, и в этот, значимый для его самомнения момент, зверь собрался превзойти свои умения выражать человеческие эмоции. Он медленно стал лизать огромным языком рот мальчика. Но сладость этого необычного явления испортил М’иш, изо всех оставшихся сил, вцепившийся зубами в переносицу - самое чувствительное место хобгоблина-извращенца. Существо взревело с громкостью, которой позавидовало хорошее стадо голодных ездовых ящеров, и выскочило за дверь. Оттуда вскоре послышался тихий жалобный писк и причитания Налфейна. - Сволочь, ты убил Шуршика! Возмущенный маг ворвался в комнату. От увиденной сцены из его горла вышел только…ужин. Дайнин застегнул штаны, усмехнулся и принялся успокаивать блюющего за угол и начинающего впадать в истерику брата. - ... мама купит тебе новую собачку! О слабонервности и прочих странностях «главного по тарелочкам» дома До’Урден ходили еще не такие легенды. М’иш уже не видел, что было дальше, он провалился в беспамятство… Отдыхать ему не дали. На следующий день он понял, что отныне его судьба – быть одной из солдатских шлюх. А первый дом Мензоберранзана располагал полком в несколько сотен бойцов, озлобленных низким довольствием, притеснениями со стороны начальства и почти полным невниманием со стороны женщин. Он потерял счет кошмарным ночам, утрам, когда молился лишь во имя того, чтобы доползти к миске такого пойла, от которого отвернул бы нос во времена, когда был еще чернорабочим, и дням, заполняющимся слезами и безуспешными попытками выбить, точнее слегка поцарапать слабыми пальцами, крепкую, тюремную дверь. На поверхности время суток определяет солнце, в подземье – раскаленная и остывающая башня. Годы и десятилетия для эльфа становятся чередой открытий, приключений и воспоминаний, но лишь в комнате юного дроу, не знающего родства, жили только боль, страх и ожидание. Что бы не разучиться говорить и не сойти с ума, он иногда рассказывал самому себе придуманные истории о том, как могло бы обернуться будущее и настоящее, пел простые песни, состоящие из отдельных звуков. Но потом остались только мысли: «Как такое могло случиться со мной?! Ни одним своим жестом я не мог вызвать столько ненависти! Неужели надо было прятать свое лицо в грязи и с ног до головы закутаться в дерюгу, меньше разговаривать и нюхать порошок, стирающий последние извилины? Вот тогда бы я был настоящим, незаметным рабочим тараканом. Идиот, я еще пытался повторять случайно подсмотренные движения воинов и всадников. А уж магические способности у меня куда лучше, чем у некоторых их них! Неужели кто-то заметил, как я тренируюсь подниматься в воздух, перемещать предметы и заставлять простые камни переливаться почти драгоценными гранями. Меньше надо было задирать нос! Помню, как один из старых погонщиков чешуйчатого скота, ущипнул меня за щеку: - Эх дождаться бы, когда ты станешь на пару лет постарше! - Не тебе ждать! - Ой ли! Наша беспородная красотуля возомнил себя принцем. Может ты хочешь лишиться невинности строго по достижении двадцати лет, в объятиях учителя страсти княжеского дома? А может, мечтаешь о воинской школе, где ты станешь избранным, и на своем первом ритуале до тебя снизойдет молодая, нещупаная, жрица? - А может и так!!!» ============================================================ - Овцы драные, вы что, пытались убить его, голодом заморить? Ллот вас покарает!!! Народных примет не знаете?! Хотите чтобы помер у меня или у вас на глазах?! Нежить и то краше попадается! Лекаря быстро и жратвы побольше! - Да, мастер! Через полчаса приказ был исполнен. М’иш наелся так, что не мог пошевелиться, но успокоиться и расслабиться не получалось. Среди его «гостей» были и благодетели, приручающие его, как животное то к хорошей еде, то к ласке. Но дальше следовали либо разочарования, либо новые мерзости. Зная это, он и сам льстил, обманывал и унижался ради секундного улучшения условий своего существования. Чувство самосохранения победило остатки гордости. Наконец ему надоело ждать, когда не сводящий с него глаз симпатичный и хорошо одетый парень, немного похожий на воеводу Закнафейна, приступит к тому, зачем пришел, и юноша лег на кровать лицом вниз. - Кхм…Я просто хочу на тебя посмотреть. –мужчина вздохнул. – Ходят слухи, что ты настоящий «благословленный Ллот»? Хоть это и считается полу-сказкой, полу-суеверием…это хорошо…Но плохо тоже… Странно, прикосновение или другой контакт, вплоть до насильственного приносят удачу, а действия, направленные равно как на помощь, так и на уничтожение избранного богами… «семьсот лет несчастий и позорная смерть»…Приходиться верить в судьбу и в собственные силы. Надоело это все!!! Отослать бы всех этих кровожадных и развратных сук к дьяволу! Нас же больше, чем этих баб – почему мы позволяем держать себя в рабстве? Почему запрещено иметь чувства и привязанности, вести тихую жизнь, а не каждый день бояться предательства и смерти, и дня, когда не сможешь убить ради выгоды или для того, чтобы выжить? Как к такому можно приспособиться? Иногда среди нас рождаются сильные…А может это просто совпадения. ...Любой другой на твоем месте сотню лет бы не протянул… «Я здесь уже сто лет! Целый век в качестве вещи???» – М’иш вскинул голову. Он взрослел, но не становился старше. Его духовное развитие почти не сдвинулось с момента заточения, разве что умение притворяться было отточено до совершенства, а также многократно усилились ненависть и презрение ко всему миру, ко всему живому, включая светлые его проявления. Вопреки всему, зеркало у кровати показывало, что его красота становится ярче и изысканней. Даже у очень молодых «клиентов» разгорались глаза при виде грязного пленника комнаты для отдыха и развлечений. Также, он заметил, что все медленнее стали заживать раны, оставленные большинством из них. – «Еще бы, когда дроу перевалит за сто, выздоравливать от болезней и регенерировать поверхностные повреждения все труднее. А тренировать тело начинать уже поздно. Даже у эльфа, профессия выбирается на всю жизнь. Основным навыкам воина учатся до 30-ти, волшебника - до 60-ти лет. Разве можно было научиться защищать себя, если любое сопротивление и попытку сбежать, самый плохонький маг в силах пресечь тем, что просто завяжет узлом тебе руки, причем в буквальном смысле этого слова? Разве можно было назвать гимнастикой процесс катания по полу, когда тебя пинают ногами сразу три здоровых мужика? Черт возьми! Мои мышцы и кости от неподвижности и переломов испортились так, что я, наверное, смогу поднять лишь очень маленький меч или очень легкий ножик, в седле и вовсе не смогу усидеть, а если начну бежать- задохнусь через десять метров! Неудивительно, что меня не хочет этот тип, который несет пургу, не хуже пьяной рыночной гадалки!» - Ну, не плачь… Незнакомец ободряюще похлопал парня по плечу и направился к выходу. «Не давай ему уйти, он из знатных и не такой как остальные!» - М’иш почувствовал, что вернуть странного воина его заставляет совсем другое. Это было сродни тоске по свободе, сжимающей грудь и безумием ударяющей в голову. Он давно придумал себе историю, что в один прекрасный день будет спасен, обретет свой родной дом и вновь станет благородным и уважаемым. - Стой! М’иш прыгнул мужчине на спину и принялся ласкать губами его шею, он очень редко старался доставить своему партнеру удовольствие, но в этот раз, все, казалось, было по-другому. Раньше его заботило лишь то, как бы отвязаться и сделать все по-быстрому, сейчас он думал, сможет ли достаточно понравиться своему собеседнику. Но никогда он не переживал того, что может происходить в постели между теми, кто небезразличен друг-другу. Закнафейн, а это был именно он, ответил со всей страстью, как будто обладал не рабом, а возлюбленным. Тело юноши научилось тонко ощущать боль, но перестало распознавать наслаждение, одним словом, порог его чувственности сместился в какую-то непонятную сторону. Ему случалось получать разрядку, но оргазм носил чисто физиологический характер, а уж сколько насмешек и унижений за этим следовало... Поцелуи и прикосновения воина возносили на вершины блаженства… -Давно мне не было так хорошо! …Ну удачи! Ты тут не пропадай! -Закнафейн вздохнул и начал собираться. « И это все?!» -М’иш бросился ему в ноги. - Возьмите меня с собой, я буду вашим личным рабом! Вы же можете прислать на мое место кого-нибудь другого?! Закнафейн нахмурился: - Я в доме Баэнр ничего не могу решить, я не главнокомандующий, а просто его почетный гость. С меня снимут шкуру и не за такой «бунт против старых порядков». И в своем замке я не хозяин. У моей матроны новый хахаль, пацан, у которого еще дети в яйцах не выросли! …К тому же… Ты хочешь, чтобы на твоем месте оказался кто-то другой?! ...И тебе будет совсем его не жаль? - Нет…Но...Пусть кто-нибудь испытает то, что испытал я! Это ведь единственное, чем я могу расплатиться?!.Почему я родился третьим сыном?...Лучше бы меня принесли в жертву, а не сделали наложником! Могу я попросить вас… Отомстить за меня?! -…Ты такой же, как и все…они…а может даже хуже… - сказал Закнафейн и захлопнул дверь. ============================================================ - Как пошиваешь, жашранец? Уж кого М’иш не хотел бы видеть, даже в обмен на тысячу лет рабства, так это Эркааса, или, как он сам себя называл, «повелителя стихий». Это был весьма посредственный волшебник школы боевой магии и превращений, но тех нескольких заклинаний, которых был способен заготовить его бараний мозг, хватало чтобы отравлять жизнь тем, кто ему не нравился. А для того, чтобы ему не понравиться, не нужно было прилагать никаких усилий. Эркаас был старшим сыном Квентл, умудрявшейся залетать почти после каждой оргии. Половину своих отпрысков тупая жестокая баба отправила на алтарь Ллот, другая половина служила уродливым украшением армии дома. -Учти, ешли у меня на тебя не въстанет- маг скривился, как будто М’иш был чем то неприятным или вызывающим аллергию,- я, помощью этого швитка влежу тебе вь жадницу целиком! У беззубого, вечно пьяного колдуна действительно лучше болталось, чем стояло, и, чтобы выдавить из его дохлой рыбины хоть каплю, красивому опытному наложнику приходилось идти на такие ухищрения, что потом было стыдно. Усердие добавлял и факт того, что однажды маг надругался над юношей с помощью бутылки, а уж описывать то, что может сделать тот или иной свиток с заклинанием, в данный момент находящийся при нем, Эркаас готов был хоть целый день. - Шмотреть тошно на твою рожу! Вьштань к стенке! Да лаком вьштань! Молду вниз! На изнанку, блядь, вывелну! «Я не должен больше этого позволять! Не могу! Если дверь зачарована на то, чтобы не выпускать только меня, а на этаже полно вооруженной охраны, совсем не означает, что не нужно пытаться сбежать!». В этот раз маг, по видимому, был в настроении и довольно быстро расстегнул ремень со всем снаряжением. Слишком уж небрежно он отбросил кинжал. М’иш метнулся быстрее змеи, лезвие оказалось у горла волшебника, но еще быстрее неведомая сила заставила рукоять кинжала раскалиться подобно лаве. Юноша в ужасе отбросил его, кожа на ладони была сожжена. «Лучшее средство плотив волов! Плотив бежможглых волов!» –ухмыльнулся Эркаас и отвесил наложнику такую пощечину, что тот еле устоял на ногах. Затем маг осмотрел поврежденную руку юноши, его уродливая ряха и то, что находилось ниже пояся заметно повеселело. -Плелестно! Маг сосредоточенно почесал бровь, еще раз окинул взглядом тело своей сексуальной игрушки, и принялся читать заклинание: -«…Игнис кэарэ боллес мортис…»-над его пальцами проступили очертания маленькой огненной сферы. Для чего волшебник это делал, не трудно было догадаться, в любом случае в интересах М’иша было, чтобы любой элемент боевой магии находился от него подальше, и чтобы он сам находился как можно дальше от сумасшедшего колдуна, да и чтобы Эркаас вообще не произнес больше никакого заклинания в своей жизни. Ненависть взяла верх над годами воспитываемым страхом, М’иш, превозмогая боль, вновь схватил заговоренный кинжал и вложил всю скорость и силу в удар. На этот раз рукоять и конец лезвия, высунувшегося из спины мага, и даже одежда вокруг этого участка, покрылись инеем. -Невозмошно… «Пламенный лед» подшиняется только мне…-прошипел Эркаас и свалился замертво. «Вот херня!» -М’иш не обращал внимание на труп, множество раз представляя свое первое убийство в более красочных подробностях, он не испытывал даже удовлетворения. В данный момент он разглядывал потрескивающую и продолжающую увеличиваться сферу. Она завораживала, но в то же время источала угрозу. Он и понятия не имел, что стихийные заклинания более устойчивы в пространстве, а контролировать их структуру и прекращать их в промежуточной стадии может только специалист-маг. Файербол взорвался. Бесшумно. М’иш успел только увидеть, как огненные языки брызнули во все стороны, мигом поджигая все на своем пути, материю, живую плоть, воздух, поражая болью и отчаянием… Огонь считался одним из самых страшных явлений в подземелье, дроу ориентирующиеся преимущественно по тепловому излучению, при пожаре впадают в панику или просто замирают стоя на одном месте, ожидая смерть. Даже маленький источник огня в замкнутом помещении уничтожает кислород, необходимый для дыхания. М’иш до упора отвинтил кран умывальника, но вода, которой к тому же было очень мало, не гасила разбушевавшееся пламя. «Боги, что я наделал! Я изжарюсь заживо! На мои вопли никто не будет обращать внимание…это лишь будет подтверждать то, что с магом все в порядке!...Если я залезу под кровать…Черт! Это единственное что может здесь гореть! …Да и воздуха не хватит!...Так, спокойнее…у колдуна должно же быть что-нибудь защищающее от подобных случаев!» М’иш стал стягивать с мертвеца мантию, амулеты и украшения, неожиданно легко выдернул из его груди кинжал. Ледяное лезвие отгоняло магическое пламя, но как ни отмахивался его атак М’иш, огонь уже целовал его кожу, а в легкие, казалось, было насыпано раскаленное стекло. «Свитки с заклинаниями! Можно ведь пролезть в любую дырку! … «Минимус интрос…»…вроде бы это!». Свитки не были написаны какими-то замудреными письменами, они принадлежали не очень богатому и умному чародею, это был обычный дровийский шрифт. М’иш не знал всех письменных слов, но вспомнил как учился читать, с помощью утащенного с кухни сборника рецептов. А в словах «тушеная селезенка» буквы произносятся также, как и в любых других словах, будь то даже песня церковника или мантра жреца. Бумага начала коробиться и тлеть по краям, глаза застилал жар, но М’иш дошел до канализационного стока и, с большим трудом, не давая своему голосу сорваться на крик, подражая интонациям Эркааса, и мобилизовав остатки своих врожденных способностей, медленно и четко прочитал текст на свитке. Буквы начали испаряться. Нутро юноши оборвалось, все дешевые свитки были одноразовыми, и приходили в негодность независимо от их правильного и удачного прочтения. Провал стал увеличиваться и М’иш почувствовал что падает.