Сквозь шипы к счастью

Утро Инна Владимировна начала для дочери с ромашкового чая и гранатового сока, расчет оказался очень точным: певица почти не испытывала тошноту, зато проснулся аппетит. Но уже уставшая от токсикоза Гвердцители, старалась не наедаться. Съев несколько ломтиков сыра, она внимательно прислушивалась к собственным ощущениям, ей до невозможности хотелось кофе, предстоящие репетиции ожидались сложными и изнурительными, особенно давила неизвестность с кем придется петь в дуэте, поэтому необходимы были силы. Отодвинув ромашковый чай в сторону, Тамара щенячьими обиженными глазами посмотрела на Маму, Инна Владимировна этот взгляд не могла не заметить и тут же постаралась возразить: — Тамуня, не стоит… — но заметив как ресницы дочери умоляюще содрогнулись, постаралась привести последний аргумент. — Ты уточняла у врача, можно пить кофе или лучше пока воздержаться? Певица опустила голову и отрицательно качнула, в последние визиты в больницу с мужем ей было совсем не до нюансов беременности, всё внимание было обращено именно на его странное поведение, когда сама Тамара хотела видеть в муже именно поддержку. И неожиданно получила её сейчас в такой казалось бы мелочи, но всё же важной для неё — чашке заветного черного горьковатого напитка. — Разве кофе нельзя в первом триместре? — осторожно уточнил Дима и неуверенно продолжил, все-таки его выводы основывались на статьях из интернета и не могли идти в доказательную базу для обеих женщин за столом, каждой из которых уже доводилось быть беременной. — Вроде бы гинекологи не рекомендуют употреблять кофеин в третьем триместре… На него тут же осуждающе посмотрела теща, однако Тамара вдруг улыбнулась мужу, наконец-то дождавшись от него поддержки. Пусть и в такой небольшой услуге как кофе. Кофман сдалась дочери и встала к плите, доставая турку, насыпая кофе и доливая воды, приступая к любимому утреннему занятию Тамуни. Через несколько минут аромат наполнил кухню, и певица с удовольствием согрела музыкальные пальчики о стенки чашки с любимым напитком. После нескольких осторожных глотков, она с удовольствием улыбнулась, ощущая потекшую по пищеводу в желудок приятную горчинку. Дима облегченно выдохнул, замечая, что любимую не тошнит, однако его осенила только сейчас поздняя догадка: — А какой репертуар нам выбирать? Мне директор не звонила, — актер вопрошающе смотрел на жену. — Мне Гена ничего не говорил, — пожала плечами певица и снова обратила всё своё внимание на кофе. — Похоже продюсеры решили гала-шоу скомкать из того, что успеют, — хмыкнул Дима, понимая, что без должных репетиций, он обязательно подведет Тамару в пении. — Оно и к лучшему, — решила высказать своё мнение Кофман. — У нас впереди поездка в Израиль и обследование Тамуни, это шоу уже закончилось вашей победой, можно смело переворачивать эту страницу. — Да, вы совершенно правы, Инна Владимировна! — хлопнул в ладони Дмитрий и посмотрел на жену, легонько обнимая её за плечи, замечая уже на дне чашки только кофейную гущу. — Что скажешь, дорогая? — Мы справимся, — улыбнулась ему певица, коротко поцеловав супруга в уголок губ. Собирались они долго, вернее Дима ждал Тамару, которая как и всегда долго приводила себя в порядок, ей не хотелось давать лишних поводов для пересудов касательно своего болезненного внешнего вида. Дюжев предпочитал помалкивать, но всё-таки не мог не любоваться на жену, она сводила его с ума всегда, особенно по утрам без косметики и укладки, такая милая, родная и нежная. Возможно именно допуск в её гримерку на съемках шоу, позволил актёру понять простую истину: макияж лишь подчеркивал её красоту и утонченность, а не делал из неё другого человека, словно маска которую надевают утром, а снимают вечером. Через два часа они уже были в Останкино и не успели даже дойти до съемочной площадки, как оттуда уже доносились возмущенные крики разных голосов. Гвердцители всегда избегала скандалов и сейчас рефлекторно крепко сжала локоть супруга, а другая ладонь, теребившая край шали, поспешила закрыть свой даже на округлившийся живот. — Дима… что там происходит? — испуганно прошептала певица, замедлив шаг и не желая попадать сейчас на сцену, где оживленно спорили и кричали люди. — Не волнуйся, милая, — Дима наклонился к ней поближе, целуя в висок и обнимая за плечи, негромко продолжая свою речь. — Тебя никто не посмеет обидеть, иначе я его убью. Гвердцители глубоко вдохнула и сделала первый шаг за мужем, уводимая им на сцену, где уже бушевали нешуточные страсти. Оказавшись среди буквально разъярённых коллег по актерскому и эстрадному цеху, Дюжев моментально оценил обстановку, и сразу же оттеснил Тамару чуть в сторону, и певица сама поспешила спрятаться за спину мужа. Убедившись, что любимую никто не толкнет и не заденет, Дима поглубже вдохнул и громко, заглушая остальных, закричал. — Господа, пора уже драку начать! Почему только слова?! Ещё громче орите, это же все проблемы решит сразу! Чего разошлись то, а?! — на него мигом обернулись все присутствующие, замолкая на полуслове. На сцене повисла гробовая тишина, у всех словно включился мозг, отключив при этом недовольство и амбиции, Арбенина заметила за спиной Дюжева спрятавшуюся Тамару, и решив, что муза Мишеля Леграна испугалась своего партнера, поспешила тихо и незаметно подойти к грузинке. — Пугачева уехала в Юрмалу и никого не предупредила, поэтому съемки откладываются до её возвращения, — подходя ближе к Дюжеву и пожимая ему руку, объяснил Дятлов. — Вот все и возмущены её поведением. — Вы в порядке? — шёпотом уточнила Диана у замершей Гвердцители. — Да, спасибо, всё хорошо, — поспешила заверить её певица, улыбаясь уголками губ. — Мне показалось Дюжев тут всех одним криком до полу смерти напугал, — оправдалась Диана, чтобы не выглядеть уж слишком навязчивой по отношению к Гвердцители, особенно если учесть, что в финале они были соперниками и за всё время шоу почти не общались. — Хотя в его громком появлении однозначно есть и плюс, тут споры идут уже около часа и всё без толку, только воздух сотрясали. Тамара не знала, что ответить и лишь смущено покраснела, испытывая одновременно гордость и смущение за своего супруга, поплотнее закутавшись в шаль, она кивнула на продюсеров. — Алла Борисовна нас всех бросила, — сделала вывод грузинка. — Ещё как! — радуясь смене темы, поддержала Арбенина. — У всех гастрольные планы, а без ведущей снимать не… Но певица замолчала, не договорив свою мысль, к ним подошел Дима и поцеловал Гвердцители руку, немного приобнимая за плечи, он слышал разговор женщин у себя за спиной и поторопился подыграть супруге: — Простите, Тамарочка, если напугал вас, честное слово, не хотел, клянусь. Но вывели они меня из себя, взрослые люди, а орут как в детском саду! — сокрушенно взмахнул руками Дюжев, уже прекрасно понимая, что Пугачева подпортила планы и им тоже, и сейчас он лично ненавидел и проклинал жену Галкина. Гвердцители и Арбенина расхохотаться этому сравнению, а Дятлов поспешил присоединиться к троице, добавляя и своё замечание: — Вы ещё поздно пришли, тут Маша такие ноты брала! — кивая на Распутину заговорщически поделился Дятлов. Наступившая тишина тут же немного успокоила Тамару, а присутствие рядом мужа очень помогало снова чувствовать себя защищенной в столь уязвимом положении, как сейчас. Продюсер вытер со лба пот и был готов броситься в ноги Дюжеву, рассыпаясь в благодарностях, ему даже не верилось, что артисты замолчат и действительно его сегодня не убьют. — Мы постараемся подстроить график под всех участников! — вещал продюсер, только чтобы не начался новый конфликт, он и так уже достаточно долго с утра ругался с Пугачевой по телефону, но даже угрозы расплатиться за каждый день простоя не заставили Примадонну вернуться в Москву. — Сегодня распределим репертуар между участниками и не будем никого задерживать! Со всеми вами свяжутся и подберут удобное время для репетиции! — Тамара, может мы с вами споём что-то из моего репертуара? — неожиданно предложила Арбенина и объяснила своё решение. — Я ваш репертуар не потяну, на репетиции времени мало будет. — С удовольствием, — улыбнулась ей Тамара, у которой уже был творческий опыт совместных выступлений с рокерами группы БИ-2. — А действительно! Давайте разобьем наши дуэты и споём друг с другом! — оживился Дятлов, посмотрев на Тамару и на Дюжева. — Так! Не наглеть! Это моя партнерша, мне этот бриллиант Инна Владимировна Кофман лично доверила, поэтому встаньте в очередь, уважаемый! — тут же встрепенулся ревностью Дмитрий, и как бы шутя пододвинул покрасневшую от смущения Тамару к себе, закрывая от всех. Диана тут же рассмеялась, про роман этих двух исполнителей давно ходили слухи, и сейчас поведение Дюжева открыто это подтверждало. Поэтому Евгений решил сдать назад, но был немного задет: — Димка, брось! В мою защиту Диана встанет, я хороший партнер! Я просто подумал, что… — Это отличная идея! — обрадовался продюсер, подошедший к исполнителям. — Победители и финалисты будут петь вместе, это интересное решение! — Нам с Димой запишите совместное исполнение, — заявила своё слово, молчавшая во время этой дискуссии Гвердцители. — «Юнона и Авось», а остальной репертуар с коллегами мы подберем позже и вам сообщим. — Как скажите, — тут же согласился продюсер, помощница которого всё спешно записывала, удаляясь вслед за начальником. От количества различных ароматов духов и туалетной воды, певицу снова стало подташнивать, поэтому она поспешила закончить разговор, стоило лишь пересечься с мужем взглядом, как он сразу всё понял. — Что ж, коллеги, может обсудим детали всех выступлений позже, когда Алла Борисовна соизволит вернуться, а пока разойдемся? Тут и так много народу, и вряд ли будет ещё сказано хоть что-то дельное. — Да, Дима, вы правы, у меня репетиция сегодня, прошу меня простить, — и Тамара первая сделала шаг за кулису. Дима поравнялся с ней, супруга взяла его за локоть, и пара быстро исчезла со сцены. — Ты поняла, что это вообще было? — немного ошарашено спросил Евгений, смотря вслед победителям шоу. — Нет… — протянула Диана, пожимая плечами и для большей убедительности качая головой. Через несколько метров Тамара остановилась и оперлась на стену спиной, стараясь поглубже дышать. — Может я отнесу тебя к машине? — предложил мечущийся от волнения Дюжев. — Не дури, мы у всех на глазах! — шёпотом возразила Гвердцители, закрывая глаза, уповая как можно скорее оказаться на улице на свежем воздухе. — Какая разница?! — возмутился актёр. — Пусть думают, что хотят! И в следующую секунду Дима подхватил Тамару на руки, унося из здания, но певица вместо возмущений обхватила шею мужа руками и устроилась поудобнее на его руках. Справедливо вспоминая, что во время бракосочетания супруг обещал всегда носить её на руках. Гвердцители это нравилось, но признаваться в этом Дюжеву никогда бы не стала, она закрыла глаза, принимая его решительность и немного смущенно покраснела, вспоминая, что именно за этими кулисами супруг когда-то страстно целовал её, не стесняясь никого и не опасаясь, что их увидят. Очевидно подумав об этом же, Дмитрий тихо прошептал: — Я люблю тебя и буду любить всегда, какое нам дело до других и что они думают, — улыбнулся Дюжев, прекрасно понимая, что супруга не будет злиться, потому что безумно истосковалась по нежности и заботе, которых ей не хватало все эти годы до их встречи. Даже выйдя из Останкино, Дима не спешил ставить Тамару на ноги, лишь донеся до машины, ножки певицы ощутили под собой асфальт, немного отдышавшись, она подняла глаза на мужа, всё это время удерживающего её за плечи. — Я в порядке, — постаралась улыбнуться певица и легонько Ревеле плечиками. — Можешь отпустить меня… — Не хочу! — лукаво глядя на жену, объявил Дима. — Вот это я удачно женился, буду твоих поклонников скоро не метлой отгонять, с эскалатором с улиц вывозить! — Ты знал кому делаешь предложение! Я не просто женщина, я артистка — Тамара Гвердцители! — надув губки, обиженно заметила грузинка, которой не понравилось интонация супруга, она подобные упреки уже слышала раньше, причем неоднократно и их финал ей был слишком хорошо известен, омрачая её паспорт двумя штампами о разводах. — Конечно знал, и помню об этом каждую минуту, — ласково поглаживая жену по щеке, начал Дмитрий и объяснился. — Я лишь заметил тот факт, что ревновать тебя мне сейчас вроде как позволяет статус твоего мужа, а мешает — необходимость его скрывать! Гвердцители улыбнулась уголками губ и уткнулась в плечо мужа, слегка сжимая воротник его куртки: — Не ревнуй, я же не даю поводов, — смягчая недовольство в голосе, попросила Тамара, понимая, что в Диме говорит не недоверие к ней, а лишь собственничество. — Зачем эти сцены у всех на глазах? — Ох, — сокрушенно вздохнул Дюжев, обнимая любимую за плечи. — Буду всегда рядом с тобой и взглядом останавливать твоих поклонников! Гвердцители рассмеялась, понимая, что всё равно супруг будет относится к ней исключительно собственнически, в тоже время сердце подсказывало певице, что это не так уж и плохо, и купаться в этой абсолютной любви она очень хочет и дальше. Дома Тамару почти сразу Инна Владимировна посадила за стол, чтобы хоть чем-то накормить дочь. Кофман слушала новости с Останкино, которыми активно делился Дюжев, в то время как Тамара съела немного бульона и сидела рядом с мужем, положив голову ему на плечо, устало закрыв глаза, грея пальцы о теплые стенки чашки с остатками ромашкового чая. — Тамуня, позвони сегодня Геннадию, вам нужно обсудить перенос или отмену твоих концертов, мы можем задержаться в Израиле в клинике, — посоветовала Кофман, беря бразды командования в свои руки. Гвердцители тут же опустила голову, не представляя как сказать своему директору, что все планы на ближайший год придется отменить. — Я поеду с тобой и сам ему всё объясню, — встрял в разговор Дюжев. — Это моя ответственность и только моя, ты не должна ни за что оправдываться и объясняться. Тамара только вскинула голову, чтобы возразить супругу, но Инна Владимировна накрыла ладонь дочери. — Милая, не заводись… — умоляюще начала родительница и успокаивающе погладила родные пальчики. — Дима в чём-то прав… пусть он всё объяснит Геннадию. А вот тебе нельзя нервничать, родная моя. И певица вдруг посмотрела на мужа другими глазами, это уже был не мечущийся между огней юноша, как она про себя называла его в последние дни, сейчас перед ней был мужчина, который расправил плечи, точно уверенный, чего он хочет и как будет этого добиваться. Такого Дмитрия она не знала, да, романтичный безумец, боготворивший её и совершающий для неё невероятные сюрпризы, ей очень импонировал, но Гвердцители хотела и видеть в нём стену, серьёзного зрелого человека, готового брать на себя всю ответственность за неё и её жизнь. И вот сейчас она как музыкант уловила эти изменения в его голосе, какие-то нотки зазвучали абсолютно по-другому: — Ты изменился! — совершенно пораженная своим выводом, произнесла Тамара. — Не в лучшую сторону? — посчитал своим долгом выяснить Дюжев, понимая, что восклицание певицы можно трактовать по-разному. — Не знаю… — вдруг растерянно глядя на мужа, призналась певица. — Но ты… ты даже смотришь на меня сейчас не так, как раньше! — И как же я смотрю на тебя? — заправляя прядь за ушко певицы, спросил Дмитрий. — Ты как будто… ты уже всё решил… — подбирая слова, стараясь сформулировать мысль, хотя бы на одном языке, когда в голове сейчас был настоящий кавардак из семи языков и каждый старался точнее определить изменения в муже. — Ты принял какое-то решение? — Да, — на выдохе произнес Дмитрий и пододвинулся вплотную к жене, обнимая её за плечи и прижимая к себе. — Я не хочу выбирать, я хочу и тебя, свою любимую жену, и нашего маленького ребенка… Кофман непроизвольно задержала дыхание, ожидая реакции дочери, но Тамара настолько была шокирована, что пока не могла вымолвить ни звука, она непозволительно долго за эти дни после признания супругу в беременности ждала этих слов. Отставив чашку на стол, певица повернулась к мужу: — И когда я поправлюсь через несколько месяцев… будешь любить? — прищурившись, уточнила певица, которая как и любая женщина волновалась и за свою фигуру и за красоту, тем более её профессия была связана с публичностью, и избежать критики практически невозможно. Дюжев с трудом сдержал смех и потянувшись, аккуратно обнял жену, пододвигая к себе, пока она не пересела к нему на колени, продолжая пристально смотреть ему в глаза. — Я люблю тебя… и буду любить всегда, не забивай свою талантливую голову такими глупыми мыслями, — он ласково перебирал её волосы, говоря негромко и немного опаляя горячим дыханием ей щечку. — Моё сердце любит только тебя, и глаза хотят видеть только тебя! Тамара слушала супруга очень внимательно, натянувшись словно гитарная струна, а слух обострился до предела, чтобы уловить в его голосе нотки фальши, но их не было, и всё тело певицы почти моментально расслабилось, она уложила голову ему на плечо и закрыла глаза, чувствуя эмоциональное истощение. Руссо на просьбу встретиться отреагировал моментально, приглашая Тамару всё обсудить буквально в этот же вечер в ресторане недалеко от студии звукозаписи, где они сейчас с ребятами продолжали монтировать новый диск песен Гвердцители, который успели с ней записать. К назначенному времени Дима сидел за одним столиком с Тамарой, Геннадий немного задерживался, но уже через 15 минут запыхавшийся вбежал в ресторан. Найдя глазами свою подопечную, он заметно напрягся, отмечая её бледный вид. Сняв куртку и оставив её на вешалке, он подошел к дуэту. Пара тут же поднялась, Руссо поцеловал певицу в щеку, пожал руку Дюжеву: — Добрый вечер, дуэт уже спелся навсегда! — радостно усмехнулся Геннадий, уже получающий предложения о совместных концертах победителей шоу «Две звезды». — Вас везде хотят видеть, никакая реклама не нужна! — Здравствуй, Гена, — постаралась улыбнуться Тамара, которую уже очень утомил сегодняшний день, к тому же снова беспокоила ноющей болью поясница. — Добрый вечер, — кивнул Дмитрий директору супруги и мягко положил ладонь Тамаре на талию, обратно усаживая её на мягкий диван, догадываясь, что у неё снова болит спина. Руссо немного ошарашено посмотрел на пару, но постарался взять себя в руки, присаживаясь напротив и сразу задавая волнующий его вопрос: — Тамара, ты в порядке? У тебя вид… — продюсер замялся, стараясь подобрать подходящее слово, чтобы не обидеть женщину, и наконец, нашелся. — Болезненный. — Это так… — первая начала объясняться певица, но не успела закончить мысль, её перебил супруг. — Геннадий, через несколько дней мы улетаем в Израиль в клинику, я прошу вас отменить все ближайшие мероприятия с участием Тамары, я оплачу любую неустойку за сорванные концерты! — решив не оттягивать разговор, Дима сразу взял быка за рога. Руссо встревоженно перевел взгляд на певицу, не понимая, что происходит, и почему за Гвердцители говорит Дюжев, ему тоже было непонятно, хотя смутные подозрения стали закрадываться. — Тамара, что случилось?! — скрывая из последних сил панику в голосе, обратился к певице директор. — Добрый вечер. Меню? Или сразу хотите сделать заказ? — подошедшая официантка протянула новому гостю увесистую папку. — Девушка! Не сейчас! — даже не глядя на появившуюся официантку, отмахнулся Руссо, не сводя глаз с Гвердцители, он достал портмоне и вытащил несколько купюр, протягивая сотруднице ресторана. — Оставьте нас! Будете нужны — позовем! Хорошо, приятного вечера. — официантка поспешила ретироваться и исчезнуть с поля зрения нервного гостя. Наблюдая за её удаляющейся спиной, Тамара собралась с духом и снова посмотрела на своего директора. — Гена… я беременна… — тихо, едва шевеля губами, отозвалась певица, медленно поднимая глаза на Руссо, но увидев его ошарашенные глаза и упавшую вниз челюсть, тут же снова опустила голову, нервно крутя на безымянном пальце обручальное кольцо. Заметив этот жест подопечной, Геннадий перевёл взгляд на рядом сидящего Дюжева, на правой руке которого тоже было кольцо. И моментально сообразил, почему рядом с Тамарой сейчас сидит её партнер по шоу, похоже ставший уже супругом в реальной жизни. Его не мог отвлечь сейчас даже телефон, настырно требующий ответить на звонок. — Ну вы даёте… конечно… — смог лишь произнести Руссо, совершенно не ожидавший такого развития событий. — Это должно остаться между нами! — сводя брови к переносице, серьёзно произнесла Гвердцители. — Никакого пиара на эту тему, даже не думай! — Тамара! — взмолился Руссо и понизил голос до шепота, замечая, что на него оглянулись гости соседнего столика. — Ты себя в зеркало видела? Тебе сейчас о другом думать надо… Он кивнул под стол, намекая на пока ещё не округлившийся живот певицы. Дима на замечание про внешний вид беременной супруги отреагировал моментально: обнял певицу за плечи и незаметно поцеловал в висок: — Ты самая красивая, не слушай его, это он от неожиданности несет чепуху! — желая хоть какой-то шуткой разрядить обстановку, актер кивнул на директора певицы, у которого уже был солидный живот. — Пусть на свою фигуру посмотрит, он будто и сам в долгожданном ожидании на последних неделях! Тамара рассмеялась и на её бледном лице наконец-то проявился румянец. Руссо облегченно выдохнул и тоже улыбнулся, понимая, что резкими словами мог обидеть Гвердцители, но ситуацию вовремя спас Дюжев. — Когда увозишь её? — обращаясь к Дмитрию, уже не видя смысла говорить только с певицей, уточнил Геннадий. — Через три дня, мы лучше в гостинице пару дней побудем, чтобы Тамара отдохнула после перелета, — тихо рассказывал дальнейшие планы актёр. — Тогда держите меня в курсе, — Геннадий протянул руки вперед и накрыл ладони певицы. — Тамара, ты главное не волнуйся, если что, я найду способ ближайшие два концерта отменить, попорчу себе репутацию, не первый раз, Киркоров мне до тебя и так нервы знатно потрепал. А тут я что-то расслабился при грузинском дворе! Пора встряхнуться! Руссо рассмеялся, замечая румянец смущения на лице Тамары, и протянул ладонь Дюжеву для рукопожатия. — Как будут новости, позвони мне, — обращаясь к мужу Гвердцители, попросил Геннадий, и лукаво улыбаясь, склонился поближе к лицу Тамары, целуя её в щеку и спрашивая. — Ты хотя бы фамилию не меняла? Такую сенсацию я скрыть не смогу… Тамара Гвердцители-Дюжева! — Сплетник! Иди уже! У тебя телефон обрывается! — возмутилась Тамара, шутя пригрозив ему пальцем. Руссо рассмеялся, и достав смартфон, уже кому-то звонил. Такой была его работа — вечный телефон. — Едем домой? — тихо поинтересовался Дима, который и не рассчитывал, что разговор с директором супруги пройдёт так легко. — Да, — устало кивнула Гвердцители и положила голову ему на плечо. Дюжев оставил на столе деньги за воду без газа и помог любимой встать, подал ей пальто, подставляя свой локоть, чтобы она на него оперлась. Пара медленно добралась до мерседеса, Дима открыл Тамаре дверь, отодвинул максимально переднее сиденье, откинул спинку, чтобы супруга могла вытянуть ноги и принять полулежащее положение. Певица чувствовала облегчение, хотя физическое состояние было далеким от идеального, но осознание поддержки, которая появилась с совершенно неожиданной стороны, очень радовала певицу. Как только муж сел за водительское сидение, Тамара улыбнулась, вспоминая их разговор с Геннадием. — По-моему, всё прошло хорошо? — всё же решил уточнить Дюжев у певицы. — Да, Гена конечно ещё несколько дней будет в шоке от таких новостей, — рассмеялась Тамара и зажмурилась, чувствуя слабость. Дима тут же потянулся и достал из бордачка бутылку воды, но супруга покачала головой. — Всё в порядке… не тошнит… голова только кружится… — объяснила она уже успевшему побледнеть мужу. Дюжев выдохнул и погладил супругу по щеке, к его теплой ладони тут же прильнула певица, закрывая глаза. — А твой директор? С ней тоже нужно поговорить, — напомнила Гвердцители, но увидев как Дима закатил глаза, нахмурилась, в глубине души ревнуя мужа. — В чём дело?! — Я лучше Лейле по телефону скажу отменить все съёмки, — отмахнулся актёр. Но подобное отношение к своей профессии задело Тамару, которую приучали выходить на сцену даже больной и с высокой температурой. — Мы можем с ней встретиться, как сейчас с Геной и всё объяснить, — продолжала упрямиться певица. Но Дима оставался непреклонным: — Нет, она подобным тактом как Руссо не отличается, а мы хотели наш маленький островок счастья оставить для двоих, помнишь, ты же сама так говорила, — ласково говорил Дима, поглаживая её по плечу. — Хорошо, сделаешь, как посчитаешь нужным, — сдалась Тамара, но тут ожил её телефон, прочитав смс, она недовольно нахмурилась. — Ты поторопился назвать Гену тактичным! — Что там? — тут же спросил Дима, протягивая руку к телефону супруги, Тамара повернула смартфон, чтобы Дима мог прочитать, и уже через пару секунд он стал смеяться, вспоминая как прятался в ванной. «Не могу не спросить, вам теперь на общих гастролях два номера бронировать, или как в Волгограде, в одном люксе поместитесь?» — гласило сообщение, Дюжев не сомневался, что написавший эти строчки директор буквально хохотал, вспоминая как в последние месяцы их дуэт как бы случайно почти везде оказывался вместе. Видимо Тамара тоже вспомнила об этой ситуации и вначале смутилась, но потом всё же коротко ответила: «В одном». — Может ты и прав, — задумчиво прошептала Гвердцители. — Чем меньше людей знает, тем лучше. У Дюжева рефлекторно раскрылись шире глаза, он подобных слов никак не ожидал услышать от темпераментной супруги. Но предпочёл не портить момент и промолчать. Домой добирались долго по пробкам, Тамара задремала, подниматься по ступенькам даже до лифта не было ни малейшего желания, поэтому когда Дима открыл дверь машины с её стороны, она просто протянула к нему руки, немного смущенно и сонно смотря на него из-под полуопущенных, безмолвно намекая на небольшой каприз. Но Дюжев только шире улыбнулся, мягко подхватывая супругу на руки и относя домой. Три дня до перелета Дима окружал Тамару абсолютным вниманием, не оставляя её одну ни на минуту, чем и стал сильно раздражать Гвердцители, которой не нравилось столь пристальное внимание мужа, особенно когда ей самой при этом очень дурно. Однако Инна Владимировна, заметив недовольство дочери, легко нашла Дюжеву занятие: Дима, лучше помогите Тамуне собрать чемодан, после визита в клинику в Израиле полетим в Тбилиси, — Кофман уже заразилась словами и уверенностью Дюжева, что всё будет хорошо, и очень скоро в доме снова, как когда-то давно, будет пахнуть молоком и тихим семейным счастьем. — Конечно! — мигом оживился Дюжев, обрадованный, что ему нашли хоть какое-то дело. Но радость его длилась недолго, чтобы Тамара не вставала, поскольку ей было относительно удобно только на левом боку, Дима доставал из шкафа каждый наряд супруги, молчаливо ожидая её вердикта. Примерно через час он уже зверски устал, казалось, что шкаф буквально не имеет конца, становясь всё больше и больше и вмещая в себя бесчисленное множество одежды, конца и края которой не видно. Но Гвердцители не собиралась останавливаться, она словно чувствовала как груз прожитых лет, переживаний и потерь падает с её плеч, супруг позволял ей капризничать и выполнял любую прихоть. Но все сборы пришлось отложить, достав очередное платье, Дима повернулся к жене, удерживая в одной руке вешалку, а другой разглаживая юбку, но на мгновение замер, стараясь не шевелиться, а на лице сама собой расплылась улыбка. Тамара спала, похоже усталость всё же взяла верх, как бы певица не жаловалась на ноющую поясницу, она уснула в том же положении, в каком и лежала. Отложив аккуратно платье на кресло, Дюжев бесшумно подошел к супруге, опускаясь на колени и почти невесомо поглаживая её по щеке кончиками пальцев. Инна Владимировна тактично вышла из спальни супругов. Актёр несколько часов молчаливо наблюдал за ней. Тело затекло, но мужчина не смел сдвинуться с места, в голову упрямо лезли навязчивые мысли: он хотел дочку, такую же красивую и зеленоглазую, как и её мама. — Я тебя ждал всю жизнь… — шёпотом признался Дима, и потянувшись, оставил на губах супруги невесомый поцелуй. Его голос дрожал, а глаза наполнились слезами, он заставлял себя верить, что всё будет хорошо, но безумно боялся услышать мнение специалистов в Израиле, как бы он не мечтал о ребёнке в глубине души, это мечта не жгла так сильно, пока была лишь далеко в облаках, зато сейчас, буквально сердцем чувствуя эту маленькую жизнь, которая родилась из их любви, Дмитрий не мог отказаться от того, о чём боялся даже помыслить, на него сразу свалилось столько счастья: возможность создать полноценную семью с любимой женщиной. Как можно отвернуться от всего того, что ему даровано свыше получить, но неужели за это счастье тоже придётся дорого платить? Теперь его вечным спутником стало противное чувство страха, или как называл его их педагог по актерскому искусству «амок», проникал в его сердце, и путешествуя по венам, сковывал всё тело, заставляя горло сжиматься, а глаза увлажняться. — У каждой сказки должен быть счастливый конец… пусть и у нашей он будет… договорились? Непонятно к кому обратился актёр, и подложив под подбородок ладонь, продолжил смотреть на жену. Она во сне не раз переворачивалась, но актёр так и не сомкнул этой ночью глаз, оставаясь верным стражем её отдыха.