Сквозь шипы к счастью

На следующее утро Гвердцители в клинике уже ждали, медсестра заполнила данные в электронную карту певицы, проводила её в кабинет врача, на двери была табличка с именем Дан Аруш, однако Дмитрия не пустили. Актёр попытался обойти медсестру, но вмешался доктор: — Мужчина, вы не беременны, поэтому подождите с коридоре, когда будете нужны, позову. — и довольно крепкого телосложения мужчина вытолкнул Дюжева из кабинета, закрывая дверь. — Женился, и всё равно торчу под дверью как посторонний! Недовольный актёр сел на стул, напряжено гипнотизируя дверь. Сцепив кисти в замок, он нервно отстукивал ритм ногой, неожиданно его руки накрыла ладонь Инны Владимировны. — Всё будет хорошо… ты обещал… — напомнила Кофман, впервые произнеся хоть что-то после их приезда в Израиль. Дюжев посмотрел на тёщу, которая сейчас была белее снега и также как и он не сводила глаз с двери. Доктор бегло посмотрел факты о пациентке и начал с дополнительных вопросов: — Это первая беременность? — Нет, я родила сына в 24 года, — Тамара только отвечала, не смея задать волнующие её вопросы. — Вы эту беременность планировали? — продолжал спрашивать врач, подсчитывая возраст пациентки. Гвердцители замолчала, немного опустив взгляд вниз, она покачала головой: — Нет… мы не планировали… — запинаясь объяснила певица, вспоминая себя этой ночью в объятиях любимого мужа. Ей сейчас очень сильно его не хватало его присутствия, эта большая и сильная мужская спина за такое короткое время приучила Тамару быть защищенной, и сейчас она снова остро почувствовала одиночество. — Я должен спросить о… — начал врач, но певица опередила его вопрос. — Мы с мужем хотим сохранить этого ребёнка, — уверенно произнесла певица, умоляюще глядя на доктора. Но Дан Аруш лишь кивнул, хотя и собирался задать совершенно другой вопрос. — Какие-то симптомы беспокоят больше, чем в первую беременность? Вам ведь есть с чем сравнивать, — ободряюще улыбнулся ей доктор. — У меня очень сильный токсикоз и постоянно рвота от любой еды и ноет поясница, — рассказала Тамара, избегая произносить страшные диагнозы, которыми её запугали в Москве. Доктор внимательно посмотрел на пациентку. — Я сейчас направлю вас и супруга сдать все анализы, потом сделаем УЗИ, и уже на основании всех результатов будем делать прогнозы, — объяснил дальнейшие действия врач, молчаливость пациентки его уже немного напрягала, поэтому он решил подбодрить. — У вас есть вопросы? Задавайте, не стесняйтесь. Вы очень молчаливы… — Мой муж может присутствовать? — осторожно спросила Тамара, поднимая на доктора глаза, наконец-то перестав рассматривать свои ладони на коленях и крутить обручальное кольцо. — Если вам так будет спокойнее, то конечно, — ободряюще кивнул доктор, заполняя что-то в бланке. — И я поговорю с ним, ему стоит быть с курсе всего, что происходит с вами. На последних словах Аруш не удержался от улыбки, вспоминая как пришлось выталкивать супруга пациентки из палаты. — Спасибо, — уголки губ певицы дрогнули, немного приподнимаясь вверх, и она взяла протягиваемый врачом листок с номером кабинета, и списком необходимый анализов. Как только скрипнула дверь, Дюжев тут же вскочил на ноги, поравнявшись с выходящей из кабинета женой. Но не успел открыть рот, певица накрыла его губы ладонью. — Сейчас оба сдадим анализы и вернемся, доктор сделает УЗИ, ты будешь рядом со мной, — отвечая на немые вопросы Дмитрия, говорила Тамара, а последнее сказала скорее для собственного спокойствия, ей было не так одиноко и страшно перед неизвестным, когда рядом находился муж. Актёр выдохнул и взял ладонь певицы, отводя от своих губ и целуя музыкальные пальчики, безмолвно кивая. Инна Владимировна осталось около кабинета, пока супруги вместе направились в процедурный кабинет, если от Дмитрия требовалась только кровь, то Тамара снова сдавала все необходимые анализы, чтобы доктор мог всецело оценить её состояние. Минут через 20 пара вернулась, актёр постучался и услышав долгожданное «входите», открыл дверь и пропустил супругу вперёд. Врач с улыбкой указал Гвердцители на кушетку: — Ложитесь и поднимите блузку. Певица как в замедленной съемке приблизилась к врачу, она боялась, ей впервые со дня положительного теста предстояло сделать УЗИ, в Москве доктор его почему-то не делала, и поэтому певица мечтала и одновременно дрожала от страха увидеть на черно-белом экране сердце своего будущего малыша. Дюжев пристально наблюдал за женой, слова врача напрягли его, всколыхнув недопустимое сейчас чувство ревности. И всё тело актёра напряглось как перед прыжком высоко вверх, он боготворил свою жену и осознание, что к ней будет прикасаться какой-то другой мужчина, пусть даже и врач, но всё же мужчина, невероятно злило и нервировало его. Слыша тяжелое дыхание за своей спиной, Дан Аруш немного отвел взгляд в сторону, улыбнувшись своим туфлям: ревнивые мужья пациенток для него были не редкостью, а скорее уже привычным делом, но всё равно каждый день это продолжало его немного веселить. Гвердцители медлила, но всё же легла на кушетку и очень неспешно подняла край блузки, оголяя живот, но от страха руки замерли на полпути, так и не подняв хлопковую ткань выше пупка. — Разрешите? — спрашивая, но уже протягивая ладонь к пациентке, доктор, почти не прикасаясь к её коже, поднял блузку чуть выше и выдавил на женский живот немного геля. Тамара вздрогнула всем телом, это не укрылось от взгляда двух мужчин. Дюжев стоял словно парализованный, но непередаваемый ужас в глазах жены вывел его из ступора: не спрашивая разрешения врача, он подошел ближе и пододвинув стул, сел с другой стороны от кушетки. Как только врач прикоснулся датчиком к животу певицы, её ладонь рефлекторно в поисках поддержки метнулась в сторону мужа, Дима поймал музыкальные пальчики, коротко поцеловал их и крепко сжал, затаив дыхание. Ему как и Тамаре не было видно черно-белое изображение на экране, поэтому супруги молчали, затаив дыхание, ожидая слов доктора. Гвердцители эти секунды казались вечностью, она старалась глубоко и ровно дышать, сконцентрировав на этом всё своё внимание и мысли, чтобы не дрожать каждый раз, когда ощущала давление датчика на животе. Наконец-то Аруш убрал аппарат и протянул Тамаре салфетку: — Вытирайтесь, — после чего развернул экран обоим супругам. — У вас многоплодная беременность. — Многоплодная?! — не веря услышанному, переспросила певица, шокировано посмотрев сначала на мужа, а потом на врача. — Да, — утвердительно кивнул доктор и указал на экран. — Вот одно сердцебиение, вот второе. Считая своим долгом успокоить пациентку, которая находилась в крайне тревожном состоянии, врач достал ещё одну салфетку, вкладывая её в руку певицы, чтобы хоть как-то расшевелить женщину. — Дождемся анализов, но ваши жалобы на плохое самочувствие и тяжелый токсикоз могут быть связаны именно с многоплодной беременностью, — ему конечно хотелось успокоить пациентку, но он слишком хорошо знал цену опрометчивым обещаниям, и давать их до получения в руки всех результатов анализов не имел ни малейшего права. Тамара сжала салфетку в руке и закрыла ею глаза, певицу настиг смех, немного истерический, похоже напряжение последних недель сейчас наконец-то немного ослабляло свои тиски. Врач посмотрел на Дюжева, чего греха таить, подобную реакцию он видел впервые за всё время практики. — Тамара Михайловна… успокоительное или воды? — осторожно поинтересовался доктор. Но актёр лишь покачал головой и нагнулся к жене, мягко поглаживая её волосы и целуя в щечку: — Всё в порядке… Милая… всё будет хорошо… успокойся… — Дима вначале испытал облегчение, а теперь нервничал с новой силой, но говорит старался уверенно и настойчиво, призвав на помощь всё своё актёрское мастерство. Гвердцители закивала, понимая, что на них смотрит врач, поэтому вытерла салфеткой собравшиеся в уголках глаз слёзы и убрала руку. Доктор с улыбкой кивнул пациентке и протянул новую салфетку, которой женщина наконец-то вытерла живот от геля и опустила блузку, чувствуя себя неловко за такой эмоциональный выплеск на глазах доктора. — Что вы ели в последние дни? — обращая внимание на впавшие щёки и изможденный вид пациентки, уточнил доктор. — Почти ничего, у неё рвота от любой еды! — поспешил рассказать Дмитрий и в его голосе появилась плохо скрываемая паника. — Мы уже даже не знаем, чем её кормить! «Заботливый муж попался, такой изведет всех нас за неделю!» — подумал врач, но вслух сказал совсем другое: — Значит, останетесь у нас… — Конечно! Я уже оплатил одноместную палату, — перебил доктора Дюжев. Врач не счел нужным что-то уточнять, понимая, что супруг пациентки уже организовал её присутствие здесь, и поэтому лишь кивнул, отталкиваясь ногой и отъезжая на кресле на метр от кушетки к своему рабочему столу, нажимая на кнопку вызова медсестры. — Тогда сейчас вас проводят в палату, я подойду через несколько минут, — описал их дальнейшие действия доктор. — Спасибо, — устало отозвалась Тамара, поднимаясь в сидячее положение, ей безумно хотелось прилечь и уснуть, сил уже не было, усталость и первые нотки облегчения затмили всё. Однако поднявшись, певица ощутила как ноги становятся ватными и весь кабинет причудливо переворачивается с ног на голову. — Тише-тише! — как сквозь пелену она услышала взволнованный голос, и ощутила крепкие руки, подхватившие её. Доктор моментально обхватил пациентку под руки и прижав к себе, сделал шаг обратно в сторону кушетки, укладывая на неё пациентку. Дюжев подбежал к жене, не представляя, чем помочь, лишь держал её похолодевшую ладонь: — Тамара… Тамарочка! Но врач действовал точно и уверенно, поднеся к носу певицы ватку, обильно смоченную нашатырем, через несколько секунд женщина дернулась, приходя в себя от резкого запаха. Но доктор поднес ватку под нос Дмитрия, чтобы он тоже пришел в себя и не паниковал, потому что его эмоции обязательно чувствует и беременная женщина. Актёр отклонился от неприятного запаха и недовольно посмотрел на врача. — Воды? — склоняясь над пациенткой, предложил доктор. Гвердцители лишь покачала головой, и закрыла ладонью глаза, весь кабинет до сих пор крутился перед глазами как в калейдоскопе. В эту секунду зашла медсестра. — Лея! Каталку сюда! Девушка испарилась в туже секунду, исчезая за дверью. Врач взял Дюжева за локоть и отвёл подальше от супруги, к противоположной стене, едва слышно прошептав ему: — Возьмите себя в руки! Ей, — он кивнул на свою пациентку. — Нужна поддержка рядом, а не паникер! Дмитрий кивнул и вернулся к жене, уже немного пришедшей в себя. Тамара словно сквозь вату слышала слова врача, но мозг отказывался их воспринимать. Наконец-то она ощутила руку мужа, ласково сжавшего её ладонь: — Сандро будет в шоке! — со слабой улыбкой призналась певица. Дюжев лишь рассмеялся, целуя музыкальные пальчики, однако ответить не успел, в кабинет вбежала медсестра, толкая перед собой каталку. Актёр посмотрел на врача, но тот лишь кивнул, позволяя мужчине самому помочь своей супруге, вспоминая с какой плохо скрываемой ревностью тот отнесся к нему несколько минут назад. Дмитрий осторожно поднял жену на руки и переложил на каталку. — В какой палате Гвердцители? — уточнил Дан Аруш у медсестры, пока Дюжев аккуратно укладывал супругу на каталку. — 27, — тут же ответила медсестра, виновато оправдываясь. — Я добавлю данные в её карту. Аруш кивнул, наблюдая как пациентку на каталке вывозят в коридор, ни к чему лукавить, он прекрасно узнал известную певицу, часто прилетавшую в Израиль с концертами. Как только дверь открылась, Инна Владимировна поднялась на ноги, увидев дочь на каталке. — Её оставляют в больнице, — тут же объяснил Дюжев, и Кофман последовала за ними по коридору. Палата была просторной и светлой, выходила на солнечную сторону, а из окна открывался вид на живую зеленую изгородь. Чтобы не заставлять нервничать любимую маму, Тамара попыталась сесть на каталке и добраться до кровати самостоятельно, но Дюжев тут же пресек все попытки супруги геройствовать и перенес её на руках самостоятельно. Убедившись, что супруга в надежных руках Инны Владимировны, Дмитрий отправился за стойку администратора, чтобы оплатить забронированную на имя Гвердцители палату. Как только за ним закрылась дверь, Кофман пересела на кровать в ноги поближе к дочери, беря её за руку и вопрошающе смотря ей в глаза, не решаясь озвучить вопрос. — Их двое… — на одном дыхании произнесла певица, касаясь своего ещё не округлившегося живота. — Доктор показал два сердцебиения. Инна Владимировна закрыла глаза ладонью, подобного поворота событий никто из женщин не предполагал. — А резус-фактор? То, о чём доктор в Москве предупреждала? — продолжала спрашивать внучка раввина, для которой здоровье единственной дочери было самым важным фактом на земле. — Доктор Аруш ничего не говорит, пока не придут анализы, сделал только УЗИ, — пояснила певица и улыбнулась, ей немного стало легче, ведь определенность будет известна уже совсем скоро. В палату вошли доктор Гвердцители и медсестра, вкатывавшая за собой капельницу. — Тамара Михайловна, пока ждём результаты из лаборатории, поставим вам капельницу… — Почему сейчас? С детьми что-то не так?! — перебила его певица, которая едва успокоившись, снова испытывала страх, прикладывая руку к животу. Аруш подошел ближе к пациентке и улыбнулся: — Не волнуйтесь, помните, вам теперь нельзя нервничать, — он указал пальцем на ладонь певицы, накрывавшей живот, как бы поясняя, что теперь ей нужно думать и заботиться не только о себе. — У вас тяжелый токсикоз, необходимо восстановить водно-солевой баланс, электролиты… Но доктор был вынужден замолчать, потому что его слова явно не обладали успокаивающим эффектом, наоборот, незнакомые термины ввели в замешательство обеих женщин. — Это необходимо для улучшения вашего самочувствия и детей, — нашелся Аруш. — Хорошо, спасибо! — облегченно выдохнула Тамара, расстегивая пуговицу на рукаве блузки. Доктор кивнул и покинул палату, дав медсестре последние указания. Лея затянула жгут повыше локтя певицы, Гвердцители уже знакомая с этой процедурой, стала сжимать кулачок, продезинфицировал кожу, девушка одним движением ввела игру в вену, отрегулировал капельницу, она обратилась к Инне Владимировне: — Нажмите на кнопку вызова персонала, когда закончится капельница или если вам что-то понадобится, я сразу же подойду. — Конечно, благодарю вас! — Инна Владимировна улыбнулась девушке и проводила её взглядом, пока та не покинула палату. Внучку раввина беспокоил и другой вопрос, не менее важный для неё сейчас: — А Дима знает, что детей двое? — уточнила Кофман, которая на опыте последних месяцев хотела чтобы между супругами больше не было никаких тайн. В этот момент открылась дверь и в палату вбежал Дюжев, заметил капельницу, он растерялся, но поспешил взять себя в руки: — Как ты себя чувствуешь, милая? — пододвигая стул к кровати и присаживаясь рядом, уточнил актёр. — Вот рассказываю маме, что ты мне сделал сразу двух детей, и по ночам вставать к ним будешь именно ты! — совершенно серьёзно, нахмурив бровки, поведала дальнейшие планы Гвердцители. А через несколько секунд звонко рассмеялась, Дима приподнялся и поцеловал супругу в щёчку: — Буду! Всё буду делать! Клянусь! — пообещал Дюжев и накрыл ладонь певицы, лежащую у неё на животе и с надеждой спросил. — А среди них есть девочка? Врач не сказал? — Дмитрий! Рано же ещё! Срок маленький! — не удержавшись от улыбки, ответила Кофман. Тамара немного смутилась, на мгновение задумываясь будет ли супруг рад сыну, если он так хочет дочь. Но Дюжев почти сразу понял свою оплошность, поэтому поспешил объяснится: — Я люблю и тебя, и малышей, Тамарочка, милая моя! — Дмитрий подвинулся и сел возле изголовья кровати, протягивая руку, на которую тут же положила голову певица, в удовольствии закрывая глаза. Мужчина склонился над женой и мягко поглаживал её волосы, убаюкивая и шепча на ухо нежные признания. Им осталось подождать совсем немного, только результатов анализов, и тогда уже смотреть вместе в общее будущее как одна большая семья в ожидании прибавления. Первый шок после УЗИ ещё не прошёл, но последующее ожидание уже давалось немного легче, возможно увиденные на экране маленькие сердечки наполняли их жизни надеждой и радостным ожиданием.