Нож и скальпель

      Звон ключей, щелчок, поворот — Кондрат вошëл в свою квартирку, находящейся на первом этаже в старом доме на окраине города. Маленькая коморочка с выходом из коридора на кухню справа и в гостиную, которая по совместительству являлась спальней, слева. Было свежо и по-тëплому светло. — Вернулся… — прозвучал звонкий голосочек.       Из кухни выбежала, держа в руках крысу, Фрида Вернер, дочь Кондрата. Небольшого роста, с чутка кривоватыми косами древесного цвета на плечах и каким-то вылезающим на лоб локоном. Хоть недавно ей наступил четырнадцатый год, она не признавала никакой одежды, кроме как домашних сорочек и халатов. Так и сейчас она была одета в беленькую ночнушку. Перебегая своими небесно-голубыми глазами то на отца, то на крысу, на еë тоненьких губах появилась улыбка. — Это Лакрица! — откашлявшись, она вытянула руки вперëд. — Представляешь, она всю мою лакрицу слопала.       Кондрат закрыл дверь и тяжело вздохнул. — Крыс нам ещë не хватало… — Хватало! — и девочка топнула ногой, отчего Лакрица перестала разглядывать Вернера и повернулась к Фриде. — Она очень добрая и ручная. А ещë играть любит, вот! — Выкинь, — сухо ответил Кондрат. — Не выкину. — Снова пререкаешься? — Пререкаюсь, — девочка хихикнула, как колокольчик, а потом тихо прошептала, — ну можно оставить? — Ох… Я подумаю.       Но прежде чем Вернер договорил, Фрида радостно вскрикнула и кинулась в гостиную. Кондрат снял обувь, вошëл в за ней и повесил пиджак в большой скрипучий шкаф. Фрида прыгнула на большой белый диван и начала вертеть Лакрицу в руках, тыкать ей в нос и смотреть на реакцию. Крыса по началу покорно попискивала, но в один момент вырвалась и побежала по дивану вокруг девочки, а та тихонечко хохотала, чуть-чуть прикашливая. — Ты все примеры решила? — Кондрат сел на диван. — Ну… — хохот вдруг притих, — Почти… — Ожидаемо… — Математика — скука! — Я вас, госпожа, развлекаться и не просил.       Фрида обидчиво отвернулась. Кондрат, когда был ею недоволен, всегда звал еë «госпожой», и уж очень это еë бесило. — И после этого, — продолжил Вернер, — вы хотите, чтоб я вашу зверушку в доме оставил? — Хотим… Тьфу, хочу! — Не вижу. — Глаза разуй, — вырвалось у Фриды, отчего она от удивления прикрыла рот своей тоненькой ручонкой. — Значит оставить крысу никак нельзя…       Девочка громко хмыкнула и прошептала: — Мама бы оставила...       «Не начинай» — хотел было сказать Вернер, но, будто лишившись воздуха, остановился. После небольшой паузы, причесав волосы рукой, выдавил из себя: — Пока мамы нет, решения принимаю исключительно я.       Фрида повернулась обратно к отцу с покрасневшими глазами. — Мамы не будет…       Но в ответ лишь томное молчание, и, будто не о Лакрице и математике девочка спорила минуту назад, она схватилась за рубашку Вернера. — Ты мне обещал, что я еë увижу, — прокричала Фрида, — обещал! — Когда… — «…повзрослеешь, тогда еë и встретишь!» — перебила Фрида, закатив глаза, — Ты лгун.       От последних слов что-то ëркнуло в груди Кондрата. Нередко горечь проливалась в этом доме, нередко были споры, но никогда ещë Фрида не называла отца лгуном. Сейчас же... Сейчас в безмолвном молчании из еë очей полились ручьями слëзы, создавая ломаный узор на щеках и падая на тонкую ткань сорочки. Настолько чисты и невинны были эти ручьи, что, наверное, окажись они глубоким морем, видно бы было их мягкое дно.