Нож и скальпель

      Следующее пятничное утро было невероятно жарким. Палящее солнце иссушило все лужи и слякоть, отчего в воздухе стояла гадкая пыль. Пробираясь сквозь сгустки людей и серых облаков глины, Кондрат вошëл в здание университета. Пройдя по витьеватым коридорам и зайдя в свой кабинет, он обнаружил яростного Георга без своего цилиндра, кажется, совсем не замечающего Вернера и отчитывающего захлëбывающуюся в слезах графиню Кори́ци, самую неуспешную и трудолюбивую студентку университета. —… болваны, мерзавцы, обормоты, — орал Свисших, — и-ди-о-ты! Мы, значит, из кожи вон лезем, чтобы вам, — Георг начал тыкать ей в лоб, — в ваши глупенькие бошеньки знания вдолбить, а вы что?!       Тут профессор наконец-то обратил свой взгляд на коллегу и хотел было улыбнуться и поздороваться, но передумал и сказал: — Кондрат, как всегда рано! Ты как работать будешь? — Как и всегда. — А как оно это всегда? Прихрапывая? — Это вас не касается-с. — Ой! — недовольно пробурчал Георг, махнув рукой, и снова обратился к Корици, — Профессор Вернер пришëл, что надо сказать?       Но ничего, кроме всхлипов выдавить она из себя не могла. Еë тонкое и даже худощавое тельце дрожало и качалось из стороны в сторону, как корабль посреди такого же шторма, что бушевал в еë лучистых глазах. Тëмные волосы аккуратно заплетены в греческий пучок, а ручонки крепко обнимали серый кожаный портфель. — Профессор Свисших, думаю, я с ней сам разберусь. — Уже разобрался, да так разобрался, что мне самому разбираться пришлось у еë папеньки. Ох, приехал я, значит… — Профессор Свисших, — прошипел Вернер, — я вас прошу удалиться из моего кабинета. — Да-да, но я только рассказать!.. — Георг, твою ж…       То ли удивившись, то ли испугавшись, старик быстренько пошëл к выходу. — Всë-всë! Я просто к тому, что приехал, и вишь, графинечка сегодня же здесь, — сказал Георг и убежал.       В кабинете настала гробовая тишина, лишь иногда прерываемая всхлипами Корици. Кондрат осмотрел комнату: кушетка, где ещë вчера вечером лежал гниющий труп, была пуста, а на столе к аккуратной стопочке бумаг добавилась около ещë одна небрежно сложенная. Вернер вздохнул и сел за своë рабочее место. — Профессор Вернер, — начала Корици, — я бы и так пришла! — Верю, — ответил Кондрат и начал перебирать документы из новоприбывшей стопки. — Да я… — девушка протëрла глаза, — Да я же ни дня не пропустила! — Кроме вчерашнего, — найдя нужный листок, начал его внимательно читать. — Это было предательство! — Чьë ж? — Сокурсников!       Дочитав, Кондрат отложил лист и устало посмотрел на Корици. — Нет у тебя сокурсников.       Студентка охнула и пошатнулась, чуть не уронив портфель. — К-как нет? Меня исключают? — Сожалею, но нет. На тебя докладные мне ещë писать не доводилось… — Вернер вздохнул, — Даже вчера. — А остальные? Что же, всех выгнали? — Не имею понятия, но если вдруг кто-то посмеет остаться, то наконец-то я обзаведусь новым трупом.       Корици легонько повернула голову к кушетке. — А прошлый?.. — Уже полностью бесполезен. — А новый?.. — девушка обернулась обратно. — А на новый иди свечку ставь… Может тогда тебе его выдадут. — Профессор Вернер, я вас не в полне понимаю… — Этого от тебя не требуется. — Ясно… Ещë раз извините, это больше не повторится… Я вот, — Корици оживлëнно открыла портфель и достала из него исписанный листок, — объяснительную написала! И за других ещë… Ой, то есть… — Можешь оставить себе. Ступай.       Студентка положила листок обратно в портфельчик и тихонько вышла из кабинета, будто душа выпорхнула из тела, оставив за собой лишь грешную оболочку.