Полнолуние

Ночной лесной воздух ни с чем не спутать. Густой, вязкий. Забивает ноздри, разливается по венам, мешаясь с горячей кровью. Тяжелые цепи, обвивающие со всех сторон в несколько рядов, держат крепко. Ни двинуться. Блестящий под ярким лунным светом металл холодит разгоряченную кожу запястий, прижимаясь так, будто хочет стать с ней одним целым. Кора крепкого дерева, больше нескольких десятков лет растущего на отшибе заповедника, царапает крепко прижатые к ней спину и плечи даже сквозь несколько слоев одежды. Очередное полнолуние проходит так, как нужно. Четко по плану. Лиам уже третий час сидит и дышит холодным ночным лесным воздухом, прикованный тяжелыми цепями к крепкому дереву. Слабо пахнет еловой хвоей напополам с терпкой смолой, а от начинающей высыхать травы еще доносится еле ощутимый шлейф недавней летней свежести. Так, как нужно Поржавевшие цепи в меру сильно прижимают напряженные плечи и руки к жесткой коре. Так, чтобы не мешать загнанному дыханию и вместе с этим не давать свободно двигаться. Так, как нужно Пожелтевшие листья шелестят на ветру, а раскинувшиеся на несколько метров во все стороны полуголые ветви над головой прикрывают полную луну, высоко висящую в чистом небе, что скоро должно запестрить звездами. Так, как нужно Во второй половине ночи, когда изнуренный волк перестанет беспрерывно рычать, гремя цепями на весь заповедник, Лиам, уже привыкнув к постоянной, расползающейся по всем мышцам запредельной злости, начнет их мысленно пересчитывать, каждый раз сбиваясь еще в самом начале и начиная заново. Но этого вполне достаточно, чтобы достойно провести пятничную осеннюю ночь. Абсолютно спокойную ночь пятницы в полнолуние. Потому что Ночной лесной воздух разливается по венам, мешаясь с горячей кровью, словно прося ее успокоиться, а та, из раза в раз… Не поддается И даже не думает замедлять свое движение, продолжая набатом стучать в голове. Лиам вдыхает глубже, но вместо смолистой хвои и остатков еле ощутимой летней свежести чувствует только запах земли и жженой резины. Что-то не так Металлические цепи, обвивающие со всех сторон в несколько рядов, держат крепко, а волк внутри в безостановочных попытках выбраться… Замолкает Вынуждает выпрямить спину и замереть в тревожном ожидании. Что-то не так Тяжелые ветви над головой, словно преклоняясь перед кем-то, опускаются еще ниже, полностью закрывая от Лиама луну. Ненадолго. Но достаточно для того, чтобы вокруг сгустилась непроглядная тьма. И когти, что скребут по выбивающимся из-под земли корням, внезапно… Пропадают Лиам хмурится, сгибает и разгибает пальцы, но никак не может сконцентрироваться и когти так больше и не появляются. Что-то не так Он поднимает голову, оглядываясь по сторонам, но не видит ничего, кроме тянущихся ввысь стволов деревьев и разбросанных по периметру низких кустов. Не видит, но слышит. Справа хрустят сухие ветки. Лиам поворачивается на звук, сверкнув золотом в темноту — пусто. Теперь хруст идет слева. Поворот — пусто. Лиам в замешательстве напрягается. Закрывает глаза, прислушиваясь. Опять хруст веток. Ведет головой из стороны в сторону, стараясь уловить точное место. Прямо перед ним. Открывает — пусто. Обманутый волк тихо рычит, выпуская резко когти. Под завывания ветра Лиам пропарывает ими ладони, мажет кровью цепи. Но напряжение никуда не уходит. Неестественно прямая спина, кажется, выпрямляется только больше — позвоночник вытягивается тугой струной. Мышцы, который час находящиеся практически без движения, немеют, отказываясь подчиняться телу. А сердце, до этого гулко стучащее о ребра, вдруг на мгновение затихает. И вот теперь Лиам действительно слышит. Идеальная сила, идеальная скорость, идеальные интервалы. Удар за ударом. Удар за ударом Teo. Ну конечно Звук объемный, нарастающий, от чего Данбар не может понять, откуда он доносится. Бегло оглядывается по сторонам — никого. Ho Хрустят сухие ветки, перебивая спокойное сердцебиение. Сзади Лиам дергается, пытаясь обернуться, но лишь упирается виском в дерево. Цепи давят сильнее, пережимают грудную клетку. Лиам рвано выдыхает. — Голова не открутится? — заботливо спрашивает появившаяся сбоку химера. Не успевая вдохнуть, Лиам сжимает челюсти, наплевав на клыки, моментально раскроившие губы. По подбородку на шею течет горячая кровь, покрывая уже промерзшую кожу мурашками. Лиам удивлен. Правда удивлен. В полнолуние Тео к нему еще не приходил. Что-то новое. Жаль Лиам не сможет оценить этот порыв по достоинству, потому что волк внутри уже забился в агонии, дергая с силой цепи. Затекшие мышцы пробивает ноющей болью. — Как ты меня нашел? — шипит Лиам, тяжело дыша от распирающего раздражения, но в сторону Тео не поворачивается. Вряд ли Лиам сейчас готов выдержать направленный на него насмешливый взгляд, который уже прожигает насквозь его затылок. Он не будет лишний раз испытывать себя. Не будет. Потому что, кажется, выстаиваемые им долгие месяцы стены самоконтроля уже и без того трещат по швам. — Мейсон дал адрес, — шагает вперед Тео, крутя на пальце разрывающиеся металлическим лязгом ключи от пикапа. — Но он мне даже не пригодился. Совершенно не умеешь скрывать свой запах, — наседает Тео на Лиама, что в бесконечных попытках успокоить бушующего волка зажмуривает загоревшиеся ярче глаза, после сразу же открывая, так и не добившись никакого результата. — Я просто ехал по нему от самого твоего дома. — Мне незачем его скрывать, — хрипит Лиам устало, пробегаясь языком по затягивающейся разодранной губе. Надо завтра поговорить с Мейсоном. Хотя Лиам в нем уверен, просто так он бы ничего этой химере не выдал. Значит… — Да? — поворачивается Тео к снова перемазанному собственной кровью, но все еще продолжающему вжимать когти в неуспевающие заживать ладони Лиаму. — А если бы к тебе сейчас пришел не я, а какие-нибудь охотники, — Рейкен подходит ближе и наклоняется, все-таки вынуждая бету посмотреть на него. Все как обычно — уложенные волосы, в тон подобранная одежда. Уже даже не впечатляет. Но если присмотреться, то можно заметить, что на темных волосах почти нет никакого лака или геля — они лежат так хорошо сами по себе. А если опустить взгляд и присмотреться лучше, то можно заметить, что подобранная в тон одежда не только идеально выглажена, но еще и идеально сидит на теле химеры — джинсы облепляют бедра, под незастегнутой курткой съехавшая в сторону футболка открывает бледную шею и обтянутую кожей острую ключицу. Не впечатляет Лиам фыркает, отворачиваясь в другую сторону. — Что бы ты тогда делал? — не прекращает Тео, двигается следом, снова перехватывая взгляд. Лиам смотрит во второй раз. Все как обычно — полупрозрачные под лунным светом и наливающиеся зеленым в тени глаза, растянувшиеся в улыбке губы. Уже даже не впечатляет. Но если присмотреться, то можно заметить вкрапления зеленого в серых глазах напротив даже под ослепляюще белым светом полной луны. А если опустить взгляд и присмотреться еще лучше, то… Тео выпрямляется и отходит назад. Не впечатляет — Никто бы ко мне не… — пытается Лиам, но ему не дают вставить и слова. Не впечатляет — Да ладно тебе, — перебивает химера, отворачиваясь и начиная чуть ли ни с интересом рассматривать одиноко лежащую в куче осыпавшейся хвои шишку. — Просто любезно предупреждаю, что твой план по сдерживанию себя не очень проработан. Волк рычит. — Да ты издеваешься? — уже и не надеясь на нормальный ответ, шепчет Лиам. — Ни в коем случае, волчонок, — садится Тео на какое-то поваленное дерево. — Можешь даже не благодарить, — заключает он, доставая из кармана телефон, и утыкается в экран, что-то печатая, хотя сеть здесь мало где ловит. Лиам лично проверял, поэтому теряется, уже совершенно ничего не понимая, но молчит. С минуту ничего не происходит и это… Похоже на долгожданную тишину. На которую Лиам и рассчитывал, приходя сюда. И правда похоже Если бы не Идеальная сила. Удар за ударом Идеальная скорость. Удар за ударом Идеальные интервалы. Удар за ударом Лиам словно застрял во вчерашнем дне. Голова наливается свинцом от нарастающего контрастного биения двух сердец. У Тео оно тихое и размеренное. Спокойное. У Лиама же сердце бьется совсем не останавливаясь, бесконечно глухо ударяясь о ребра. Но он его не слышит. Не слышит ничего, кроме идеальной силы, идеальной скорости, идеальных интервалов. Удар за ударом. Удар за ударом Ничего. Волк скребет когтями по земле и обессиленно скулит от непрекращающего отбивать четкий ритм чужого сердцебиения. — Отвяжи меня, — сдается Данбар, не зная, куда деться от методичного стука, грохочущего со всех сторон. — Что? — Тео поворачивается, убирая телефон куда-то в карман. — Мне надо уйти отсюда, — повторяет Лиам и сжимает кулаки, стараясь унять зудящее в горле раздражение. Он уже настроился на то, что без чужих издевок сделать этого не получится. Поэтому он готов. Надо перетерпеть. Просто перетерпеть. И уйти. Ему просто нужно уйти в другое место. Поглубже в лес. Туда, где к запаху хвои не будет примешиваться горечь стертой о бездорожье резины на колесах синего пикапа. Туда, где волк не будет бездумно сидеть, связанный цепями, в ожидании таскающейся за ним по пятам химеры. Туда, где полная луна не будет прятаться за кроной деревьев, уступая место тягучей темноте, расползающейся по земле. Туда, где не будет Тео. И его спокойно бьющегося сердца. Да. Отличный план. Отличный Он все продумал. Остается только уйти отсюда и дозвониться до Мейсона. Тот приедет, снова привяжет его и Лиам спокойно досидит до утра, насколько это вообще возможно в полнолуние. А на случай, если за это время Данбар, окончательно слетев со всех тормозов, начнет носиться по городу, в кармане будет лежать телефон с включенным GPS. Мейсон узнает. Он найдет его. Правда, они еще не придумали, как Мейсон будет ловить оборотня, бегающего по Бейкон-Хиллс с бесконтрольным желанием убивать, потому что пока что такого ни разу не происходило. Ведь Лиам хорошо справлялся. До сегодняшнего дня. Но это же Мейсон. Он обязательно что-нибудь придумает. Потому что Лиам либо сойдет здесь с ума, либо Тео не доживет до утра. Либо и то и другое. Да. Отличный план. Отличный — Что-то не так? — отзывается Рейкен, но все же лениво поднимается, отряхивая джинсы. Только вот Тео опять сможет найти его. Но Тео же умный. Догадается, что лучше этого не делать. Иначе… — Если ты продолжишь болтать, то, боюсь, до утра эти цепи не выдержат и я набью тебе морду. Тео и правда умный, но лучше перестраховаться и поставить его в известность о возможных последствиях собственного неоправданно навязчивого любопытства сразу. Просто не хочется лишний раз марать руки в чужой крови. Да. Теперь Лиам готов. — Как будто, если я тебя сейчас отвяжу, ты этого не сделаешь. Ладно Был бы готов. Если бы Тео замолчал хоть ненадолго и просто сделал то, о чем его просят. Но Лиам знает. Знает. Надо перетерпеть. Просто перетерпеть. — Я постараюсь, — скалится Лиам, выжидающе смотря на все еще не двигающуюся с места химеру. Так упорно его выдержку еще никто не испытывал. — И что мне будет за помощь? — не успокаивается Тео. Пальцы снова сжимаются в кулаки, но на ладонях уже не осталось живого места и Лиам закрывает глаза, впервые за этот вечер вспоминая про мантру. Про совершенно бесполезную мантру. Солнце. Луна. Правда. — Если бы ты не пришел сюда, — начало дается легко. Солнце. Луна. Правда. — То помощь не понадобилась бы, — но вот продолжать приходится сквозь сжатые зубы. Солнце. Луна. Правда. — Поэтому… — а закончить не дают и вовсе. — Настолько неприятно мое общество? — снова перебивает Тео. Волк рычит. — Ты все испортил, — выдыхает Данбар, жмурясь сильнее и продолжая бездумно повторять про себя три бессмысленных слова. Но небольшая польза от них все же есть. Потому что в попытках удержать клокочущего от злости волка чудодейственной мантрой Лиам отвлекается настолько, что мимо сверхчеловеческих рефлексов проходит даже раздражающе спокойное сердцебиение химеры и находящиеся все это время в напряжении мышцы наконец расслабляются. До тех пор, пока чужой тихий смех не разносится эхом по лесу. Волк снова рычит. — Знаешь, — начинает разглагольствовать Тео и Лиам устало вздыхает, ударяясь затылком о дерево. — Это не я все испортил, а ты, потому что занимаешься полной ерундой. Цепи и свежий воздух не решат твоих проб… — Все сказал? — теперь уже перебивает Лиам, задирая голову. — А теперь отвяжи меня и отвали, — дергает плечом, цепи заходятся металлическим звоном. В чужом взгляде наконец мелькает серьезность. На мгновение. — И это тебя сдерживает? — все же смотрит Тео на увешенное переплетающимися цепями дерево. — Какой-то жалкий замок? — Заткнись, Тео. Их там десять. Ключи сзади тебя на камне. Тео и правда замолкает. Послушно идет в указанном направлении. Берет связку с пронумерованными ключами, не забывая пропустить несколько громких смешков, и начинает крутиться вокруг дерева, открывая поочередно такие же пронумерованные замки и распутывая цепи. — Я просто пытаюсь помочь тебе, — говорит Тео после поразительно долгого для него сегодня молчания, но до Лиама его слова доходят лишь обрывками, заглушенные щелчком последнего открывшегося замка и грохотом падающих на землю цепей. — Я же сказал, — Лиам сразу же поднимается, разгоняя по затекшим мышцам кровь. — Отвали, — растирает покрасневшие запястья, только, похоже, его даже не слушают. — Но раз тебя настолько выводит из себя просто бьющееся рядом чужое сердце, — продолжает самодовольно тянуть химера, выходя из-за дерева. — То тут уже и правда ничего не… Лиам думает, что сдерживался уже достаточно, поэтому не дослушивает. Делает шаг вперед и бьет. Быстро. Не только Тео умеет перебивать на полуслове. Просто у Данбара немного другие методы. Кулак попадает Тео по носу. В скорости Лиаму не занимать, а вот над силой удара надо будет поработать. Кажется, он перестарался Тео оседает на землю, хватаясь рукой за сломанный нос, а после — смеется. Озорные искры в его глазах начинают скакать с немыслимой скоростью. — Это все на что ты способен? — улыбается он, вытирая ладонью кровь с лица. Или все же постарался недостаточно Лиам наклоняется, почти опускаясь на колени. Бьет под дых. Химера сгибается пополам с болезненным стоном. Открывает рот с явным желанием сказать что-то еще, но не успевает. Лиам мажет кулаком куда-то в скулу. Тео валится на бок, даже не пытаясь защищаться, и Лиам замирает в растерянности. — Полегчало? — интересуется Рейкен, ложась на спину, и продолжает улыбаться. Лиаму не стоит вестись на все это. Он знает. Знает. Но волк рычит, луна над головой светит ярко, глаза отливают золотом, а сердце бьется с каждой секундой только быстрее. Лиам отводит руку, чтобы замахнуться еще раз, но холодные пальцы Тео ловят его за запястье. Лиам моргает. Смотрит на Тео. Волосы растрепались. Радужка наливается зеленым. Издевательски медленно продолжает биться в груди сердце. — Хватит, — шипит Лиам, двигает рукой на пробу и до этого крепкая хватка расслабляется, легко отпуская. — Надо мной, — уже Лиам перехватывает руки Тео за запястья, прижимая к земле, но не чувствует ставшего привычным холода чужой кожи, скрытой теперь под длинными рукавами куртки. — Издеваться, — голос предательски проседает, переходя почти на шепот, и Лиам сжимает руки химеры сильнее. — Ты правда так считаешь? — также тихо шепчут ему в ответ. — Что ты… — хмурится Лиам, но почти сразу же обрывается. Перед глазами на мгновение темнеет, а дыхание сбивается от резко сгустившегося вокруг воздуха, вязкой патокой обволакивающей сознание; от удушливого запаха восхищения напополам с горькой тоской; от ускорившегося, сбившегося с нормального ритма сердцебиения, что всего секунду назад было ровным; от сверкнувших в темноте жидким золотом глаз; от желания быть ближе. И Лиам тянется к этому беспорядочному биению за чужими ребрами, наклоняясь ниже, вглядывается в сменяющуюся на золото зелень радужки напротив, сильнее сжимает руки, задыхаясь от спертого воздуха, но дергается от ощущения вонзающихся в чужую плоть когтей и болезненного выдоха Тео сквозь сжатые зубы, доносящегося до него как из-под толщи воды. Волк внутри скулит. Не так Нельзя причинять вред. Нельзя причинять вред разливающемуся в воздухе восхищению, что пробирается под самую кожу. Нельзя причинять вред заполошно бьющемуся сердцу, что перебивает его собственное. Нельзя причинять вред Тео. Нельзя это потерять. Потому что это единственное нужное сейчас Злость внутри замолкает, прячется глубже, исчезая совсем и оставляет после себя лишь ноющую под раздробленными бьющегося в агонии волка ребрами боль, которую надо заглушить; разливающуюся по венам вместо бешеного пульса пустоту, которую надо заполнить и сочащуюся из разодранной рычанием волка глотки тоску, которую надо перебить. Лиам расслабляет хватку, ведет большим пальцем по запястью Тео, забираясь под рукав куртки, словно извиняясь, и не ощущает больше остроты когтей. Пропадает боль под сломанными ребрами Лиам прижимается к чужой груди, жадно вслушиваясь в ненормально быстрое сердцебиение, и не слышит больше своего. Пропадает пустота под успокоившимся пульсом Лиам смотрит в золотой омут зеленых до этого глаз и тонет, не ища больше в отражении своих собственных, наверняка уже погасших. Пропадает тоска, растворившись в нежнос… Резкое движение ниже привлекает внимание помутненного сознания, обрывая мысль, и Лиам скользит взглядом по лицу напротив. Тео ведет языком по измазанным кровью губам, обнажая ряд ровных зубов и клыки. У Тео красивое обращение. Лиам всегда об этом знал, но сейчас — в полнолуние, под ярким лунным светом, сейчас — когда он так близко, у Лиама колет в кончиках пальцев от желания к нему прикоснуться. Проверить остроту клыков, пересчитать ресницы, обрамляющие золото глаз, стереть с искусанных губ кровь. Лиам судорожно выдыхает, по горлу разливается фантомный привкус железа и он машинально ведет языком по своим губам, по остаткам запекшейся крови от уже затянувшихся царапин после своих клыков, которые он теперь не чувствует. Пропали Все пропало, а он даже не прикладывал для этого никаких усилий. Просто не думал Просто смотрел на Тео. Смотрел, как он перестал себя контролировать. Смотрел, как он перестал прятаться. И все пропало. Будто сегодня не полнолуние, будто всего меньше получаса назад он не сидел прикованный цепями к дереву, будто он никогда и не был оборотнем. Лиам неверяще сглатывает и уже не фантомный привкус железа оседает в глотке, забивая все рецепторы. И это единственное, что осталось в напоминание о том, какой сегодня день, где он сейчас находится и кто он на самом деле. А может и не единственное Тео под ним тяжело дышит, хрипит, выгибается дугой и перехватывает руки потерявшего бдительность Лиама, переворачиваясь вместе с ним. Глухой удар спиной о землю вышибает весь воздух из легких и это последнее, чего Лиам ожидал от этой ночи, от этого полнолуния, в целом последнее, чего Лиам ожидал от этой жизни — того, что рефлексы решат подвести его в самый неподходящий момент. В момент, когда его загонят в ловушку, когда потерявший контроль Тео поймает его, не оставляя никаких путей к отступлению. Всего мгновение назад на месте Тео с горящими глазами был Лиам, а на месте Лиама с поразительно спокойным сердцебиение был Тео и сейчас они просто поменялись местами. И от этого не по себе. Не по себе настолько, что сидевший все это время в ожидании волк запротивился, разгоняя по замершим мышцам кровь, и дернулся в попытке выбраться из захвата, но руки прижали к земле, удерживая на месте. Но Лиам сильнее. Физически его показатели как оборотня значительно превышают силу химеры. Да, Лиам сильнее и он определенно сможет выбраться, стоит только вернуть свое собственное обращение, но… Тео жмурится, шумно выдыхает, опуская голову и утыкается Лиаму в шею, опаляя ее горячим дыханием, словно еще немного и губы прижмутся к коже где-то под нижней челюстью; словно еще немного и язык широко пройдется по кадыку выше, заставляя запрокинуть голову; словно еще немного и острые клыки сомкнутся на сонной артерии. И Лиам дрожит. То ли от холода жесткой под лопатками земли, то ли от усиливающегося в воздухе напряжения, которое чуть ли не искрит, то ли от понимания, что совершенно не знает, как помочь Тео вернуть контроль. И нужно ли ему помогать, ведь обычно у него никогда не было с этим проблем. Ведь обычно Тео никогда не терял этот контроль. Лиаму кажется, что он просто сошел с ума, раз думает сейчас не о том, как бы выбраться самому и убежать подальше, а о том, как помочь выбраться Тео из этого состояния. Что обычно делала Хэйден в таких ситуациях? Хэйден достаточно было быть рядом в такие моменты, прикоснуться, прижать к себе, дать понять что она здесь, рядом и не собирается никуда уходить пока Лиаму не станет легче. И Лиаму становилось легче. Всегда. Но Тео не Лиам. И Тео мало похож на человека, которому может помочь обычное прикосновение и ощущение чужого присутствия. Ведь Лиам и так рядом и, кажется, это не особо помогает. Может Тео просто этого не понимает. Лиам еще раз на пробу двигает рукой, не резко, как до этого, а осторожно, еле ощутимо, и ее отпускают, в ответ сжимая вторую крепче, но это уже не так важно. Важно теперь дать почувствовать свое присутствие, дать понять, что Лиам здесь, рядом. И что он никуда не уйдет, пока Тео не станет легче. Лиам понимает, прекрасно понимает, что играет с огнем, но не то чтобы у него были другие варианты и время на их обдумывание, особенно когда чужие, заточенные лучше любого ножа клыки в такой опасной близости от призывно бьющейся сонной артерии на его шее. Освободившаяся рука сама тянется вверх, ложится Тео на шею, игнорируя слабые попытки химеры сбросить ее. Лиам ведет рукой выше, зарываясь в короткие волосы на затылке и Тео вдруг порывисто прижимается лбом к его виску, сжимает крепче руку на запястье Лиама до хруста костей, до разодранной под когтями кожи, до… Дыхание перехватывает от резкого падения давления и перед глазами разливается одна лишь черная пустота, не оставляя после себя ни удушливого запаха восхищения напополам с горькой тоской, ни сбившегося с нормального ритма сердцебиения, ни сверкнувших в темноте жидким золотом глаз. Одно сплошное ничего. Лиам делает судорожный вдох Разреженный воздух разъедает легкие. Второй Звенящая тишина оглушает. Третий Спокойное сердцебиение эхом разносится по округе. Следующий дается легче Лиам открывает глаза, натыкаясь на две мертвых серых бездны, глядящих ледяной пустотой на него в ответ. Никаких больше горящих глаз, острых клыков и когтей. Одно лишь снова спокойно бьющееся в груди сердце. — Что это было? — разлепляет Лиам губы, тяжело дыша. Тео продолжает нависать над ним сверху. — Я пытался показать тебе, что это можно… — Тео косится на руку Лиама, на неглубокие порезы, которые оставил и отворачивается, разрывая зрительный контакт. — Можно контролировать, — он поднимается, садится на промерзшую землю, упираясь локтями в колени. — Даже в полнолуние. Кажется, и правда можно. Луна так и висит на небе, светя ярче утреннего солнца, а Лиам не чувствует ни горящих глаз, ни режущих губы в кровь клыков, ни когтей. Только сердце продолжает беспокойно колотиться под ребрами, гоняя горячую кровь по жилам. — Как у тебя это получается? — садится Лиам следом, неверяще касаясь пальцами губ. Клыков и правда нет. — Главное знать, за что ухватиться, — Тео зарывается пальцами в волосы. — Найти свой… — задерживается ими на месте, где недавно были пальцы Лиама. — Якорь. — Якорь, — слово мягко ложится на язык и ласково перебирает в голове воспоминания, безжалостно подкидывая не самые приятные. — Да, раньше для меня им была Хэйден, но теперь она уехала. — Теперь нужно найти другой, — бескомпромиссно отзывается Тео, поднимая глаза. — Ты нашел свой? — Лиам, честно говоря, и не надеется на ответ, уже начиная жалеть о том, что вообще открыл рот, но Тео снова отказывается идти по пути здравого смысла. В который раз за вечер. И отвечает: — Да. Лиам не без удивления отмечает про себя, что Тео больше не язвит и не юлит, а говорит совершенно серьезно, честно и открыто. «Доверился» — услужливо подсказывает ему подсознание. Доверился, но зачем? Лиам не может выдавить из себя ни слова, поэтому просто смотрит на Тео, надеясь, что он сможет сам прочитать на лице Лиама все неозвученные вопросы. — Просто ты зациклен не на том, — и правда начиняет Тео тихо, словно не хотел это озвучивать, но почувствовав сквозящее от Лиама непонимание, решил все-таки объясниться. Правда Лиам не уверен, что это сильно поможет, но все же не перебивает, наблюдая за опустившей голову химерой. — Ты думаешь, что я пытаюсь над тобой поиздеваться, вывести из себя, — зачем? — Ты словно боишься допустить мысль, что я хочу тебе помочь, — зачем? — Но раз мое спокойное сердцебиение тебя изводит лишь сильнее, я решил показать, каким оно бывает на самом деле, — зачем? — Какой я на самом деле, — зачем? За последнюю минуту Лиам задался этим вопросом около сотни раз, но спросить вслух так и не решился, поняв, что боится. Боится, что Тео и правда ответит ему на этот вопрос. Поэтому молчит, не зная, что делать дальше, чувствуя себя совершенно обессиленным. Он не чувствовал такой усталости ни от одной из стычек с охотниками, ни от одного полнолуния, никогда. — Отвези меня к Мейсону, — просит Лиам, поднимаясь с земли и, не оглядываясь, направляется в сторону дороги, точно зная, что Тео идет следом за ним. Он разберется со всем этим. Обязательно разберется. Но только не сегодня.