Полнолуние

Дни до следующего полнолуния друг за другом тянутся бесконечно долго. Это определенно должно радовать, должно дать хоть ненадолго почувствовать себя обычным человеком, забыв о волке внутри, должно дать понять, каково это — жить без разъедающей внутренности бесконтрольной злости. Должно. Но это ожидание в преддверии нового полнолуния только раздражает. Не то чтобы Лиам ждал наступления этого полнолуния. Это же противоречит всем законам здравого смысла и инстинкта самосохранения. Ни один живущий спокойную жизнь без погони за властью и развязывания войн оборотень не будет ждать наступления полнолуния. В том, чтобы терять контроль над своим разумом, обретая взамен непомерную силу нет ничего привлекательного. Нет. Эта сила настолько же непомерная, насколько и разрушительная. Мало кто готов мириться с ее последствиями. Но Лиам ждал. Да, он ждал наступления нового полнолуния. Ему не нужна никакая сила, ему не нужна никакая власть, ему не нужны никакие междоусобные войны — ему лишь надо разобраться. В себе. Он потерялся. И в груди на месте чего-то, что раньше не всегда успешно, но помогало ему брать под контроль самого себя, теперь черная дыра. Она забирает последние силы и последнее светлое, что осталось от его души. Конечно, само полнолуние не даст Лиаму никаких ответов, оно даст лишь желание убивать, не свойственное даже самым жестоким хищникам, но ответы ему даст Тео. Тео, который с желанием Лиама убивать успешно справляется. Тео, который из месяца в месяц за день до полнолуния приходит к Лиаму, чтобы совсем ненавязчиво напомнить ему о проблемах с самоконтролем, о которых Лиам, конечно же, сам еще не догадался. Тео, который просто пытается Лиаму помочь. Ответы Тео ему даст, но Лиам выбрал для их получения самый трудный путь длиною в месяц. От полнолуния до полнолуния. Он весь извелся за эти недели ожидания, не понимая ни себя, ни весь остальной мир, который внезапно сузился до одной единственной химеры. В голове начали вихрем вертеться уже не десятки, а сотни вопросов, но главный из них — даст ли Тео ему нужные ответы. Те, которые помогли бы вернуть Лиаму все то, что он успел потерять. Вернуть то сомнительное и хрупкое, но такое нужное и почти осязаемое чувство контроля над самим собой. С каждым днем Лиам все больше начинает сомневаться, что ищет ответы в нужном месте, потому что до сих пор даже не понимает, зачем Тео намеренно его выводит, прекрасно зная, что Лиам сейчас на грани эмоциональной нестабильности гораздо больше, чем обычно. Вот в том, что Тео делает это намеренно, Лиам не сомневается. А в остальном же… Все сложно. Все сложно, когда он заводится с пол оборота от безобидных подколок. Все сложно, когда он ведется на явные издевки. Все сложно, когда он по сотню раз на дню повторяет про себя бесполезную мантру. Все сложно, когда он абсолютно ничего не понимает. И это «все сложно» можно было бы узнать быстрее и не тянуть бесцельно утекающее сквозь пальцы время, но что-то не давало Лиаму свернуть на короткий и более простой путь, подловив Тео в школе или на парковке возле его пикапа. Гордость ли, глупость или упрямство — уже не так важно. Потому что сегодня остался один день до полнолуния. И проснувшись утром, Лиам уже знает, как пройдет сегодняшний день. Один день — повторяет висящий на стене календарь. Один день — повторяет заботливо написанное Скоттом сообщение в телефоне. Один день — повторяет Мейсон, стоит только Лиаму зайти в школу. И правда один день до полнолуния, убеждается Лиам, выползая на тренировку по лакроссу после уроков, что не изменяет своим традициям — пойманный мяч, участившийся пульс, заострившиеся клыки, переливающийся золотом взгляд, рвущие перчатки в клочья когти. Лиам вваливается в раздевалку, на ходу стягивая с головы шлем, и бросает взгляд на настенные часы. Почти четыре — Тео обычно всегда приходит в начале пятого. Не то чтобы Лиам следил, просто… Просто. Все сложно. Сердце стучит в самой глотке, отбивая ритм быстрее секундной стрелки на часах. И волк скулит. Не то жалобно, не то раздраженно. Не то от набирающей силу луны, не то от приближающегося появления Тео. В том, что Тео придет, Лиам уверен. Как минимум на то, чтобы сказать пару ласковых до сжатых кулаков и залитых золотом глаз, а после припечатать свое «я просто пытаюсь тебе помочь» у него всегда находится время. Шестое чувство подсказывает смотреть на часы, чтобы не пропустить чужое появление, но горящий взгляд не дает сфокусироваться и отследить движение стрелки. Волк рычит и кулак встречается со стеной, кроша штукатурку в пыль. — Солнце, — Лиам жмурится. — Луна, — дыхание обрывается на каждом выдохе и вдохе. — Правда, — клыки от сжатых челюстей режут губы. Стрелка на часах словно зависла. Не прошло и минуты. Лиам никогда не отличался терпением, а уж в преддверии полнолуния и подавно. — Зачем? — обессилено. — Зачем я тебя жду? — безысходно. Он не собирался этого признавать, нет. Но он ждал и вопросы уже растворились в воздухе, заглушенные тяжелым сбитым дыханием. Никто не отвечает. Только сердце, кажется, начинает биться еще чаще. Лиам прикладывается головой о шкафчик позади себя. Внутри полный штиль. Даже волк в замешательстве. Словно не знает, как реагировать на сбитые внутренние ориентиры. Раньше Лиам всегда знал, что небо голубое, что трава зеленая, что если ты злишься — надо успокоиться. Так почему сегодня небо все такое же голубое, хоть и подернуто грозовыми тучами, трава все такая же зеленая, хоть уже и глубокая осень, а что делать с бурлящей в жилах злостью Лиам не знает вовсе. Она так и продолжает струиться по венам, забивая мышцы и затмевая сознание, но Лиам не находит в себе никаких сил бороться с ней. И он просто тонет, бездумно скользя когтями по ладоням. — Жизнь тебя совершенно ничему не учит? — доносится сбоку. Лиам распахивает глаза, поворачиваясь на голос: — Тео? Лиам и не заметил чужого появления. Даже спокойное сердцебиение прошло мимо него. Волк замирает, никак не реагируя ни на идеальную силу, ни на идеальную скорость, ни на идеальные интервалы. Удар за ударом. Удар за ударом Но стоит Тео только усмехнуться, как внутренняя лохматая сущность злобно скулит, вынуждая сжать челюсти. — Удивительная наблюдательность, — склоняет на бок голову химера. — Продолжаешь ходить на тренировки по лакроссу перед полнолунием? Лиам игнорирует все замечания и все то, что мешало ему в прошлый раз — трещание лампочки под потолком, скрип незакрытой дверцы шкафчика, шелест лежащей на лавочке тетради, размеренный стук сердца напротив — впервые за долгое время не идя на поводу у скребущего по ребрам волка. Не сейчас. Сейчас ему надо разобраться. Он ждал этого дня целый месяц, прогоняя в голове десятки сценариев, каждый из которых в его мыслях почему-то заканчивался одинаково. Полной потерей контроля. Словно выхода просто нет Но в прошлое полнолуние Тео дал ему призрачную надежду на то, что выход все же есть, даже без Хэйден, поэтому Лиам ждал этого дня целый месяц. И сейчас, когда он наступил, то оказался к нему совершенно не готов — кончики пальцев покалывает от волнения и к горлу подкатывает ком. — Зачем? — голос проседает на два тона и выходит скорее жалобно, нежели угрожающе. Лиам делает уверенный шаг вперед в противовес самому себе. Отступать уже поздно. — Что? — отзывается Тео с неизменной едкой усмешкой, расплывающейся на лице; спадающей на лоб челкой, что отросла с прошлого полнолуния еще сантиметра на полтора; озорным блеском в серых глазах, пускающим разряды сильнее любой молнии в самый сильный шторм и спокойно бьющемся в груди сердцем. Удар за ударом. — Зачем ты продолжаешь приходить сюда? — руки сами сжимаются в кулаки. — Знал, что начнешь ждать меня, — самодовольно тянет химера, наблюдая за плавно входящими под кожу когтями. — Я не ждал, — протестующе мычит Лиам, но обрывается. Тео делает шаг вперед, резко сокращая ту безопасную дистанцию, которая могла бы уберечь его от сломанного носа. Видимо, сломанный нос Тео не пугает. — От тебя за версту несет облегчением после моего появления. Волк внутри напрягается, вынуждая выпрямить спину тугой струной. — Зачем ты пришел, Тео? — не отступая назад от колкого ощущения приближающейся угрозы, настойчивее спрашивает Лиам. — А зачем ты ждал меня? Кажется, все идет по тем самым сценариям, что Лиам прогонял в своей голове изо дня в день, потому что он чувствует. Чувствует, как тяжелее становится держать себя в руках и не вестись на эти сомнительные провокации. Лиаму не нравится эта дурацкая игра, в которую Тео играет с ним. Потому что Лиам даже не знает правил. От Тео просто разит нескрываемым интересом вперемешку с весельем. Ладно Раз Лиам не знает правил, он установит свои собственные. Он не уступит: — Я не ждал. То, что он признался самому себе не значит, что он признается и Тео. Да ни за что. Даже если окажется, что Тео умеет читать мысли, Лиам не признает, что ждал этого полнолуния. — Зачем ты пришел? — продолжает он, уверенно заглядывая в серо-зеленые глаза, в которых плещется что-то такое, чего Лиам еще не видел. — Ладно, — выдыхает резко Тео, опуская взгляд и разрывая зрительный контакт. — Честно, — зарывается рукой в волосы, убирая мешающую челку. — Я думал, что ты уже понял. — Понял что? — хмурится Лиам и на секунду, всего на секунду, чужое, спокойно стучащее сердце дает сбой, начиная биться сильнее, быстрее, не останавливаясь. Всего на мгновение, но этого оказывается достаточно, чтобы вспомнить прошлое полнолуние. Вспомнить резко сгустившийся вокруг воздух, вязкой патокой обволакивающий сознание. Вспомнить удушливый запах восхищения напополам с горькой тоской. Вспомнить сверкнувшие в темноте жидким золотом глаза. Вспомнить нестерпимое желание стать ближе. Дыхание перехватывает до легкой дрожи в пальцах и волк внутри замирает тоже. — Почувствовал? — ничего не отвечая, спрашивает Тео, вновь поднимая глаза. Лиам тяжело сглатывает вязкую слюну и сжимает челюсти. Словно секундное помутнение и вот, он уже ничего не чувствует. И вместо второго, сбившегося с нормального ритма пульса, слышит лишь идеальную скорость, идеальную силу, идеальные интервалы. Удар за ударом. Удар за ударом — Я не понимаю, — шепчет он обессилено, словно над ним откровенно издеваются, а он об этом упорно не догадывается. И обманутый волк, что должен был недовольно зарычать, сверкнув глазами, только глубже прячется под ребрами, совершенно не помогая. — А мне кажется, понимаешь, — говорит Тео, делая еле заметный шаг вперед, который Лиам и не заметил, если бы не смотрел на Тео в упор. — Просто боишься это принять, — осекается на мгновение, подбирая слова. — Ведь как может быть такое, чтобы Тео Рейкен, — Тео делает еще шаг вперед, вынуждая Лиама теперь попятиться назад. — Убийца, — шаг вперед. — Лгун, — шаг вперед. — Предатель, — шаг вперед. — Химера, — еще один. — Жалкая подделка, — Лиам прижимает спиной к дверце металлического шкафчика. — Был твоим якорем, — его загоняют в угол, не давая путей к отступлению. — Что? — шепчет Лиам, удивленно поднимая глаза. — Думаешь, я не прав? — склоняет голову Тео. — Посмотри на себя. Твои глаза погасли, — начинает перечислять он. — Когти пропали, а клыки исчезли, — опускает взгляд к губам напротив. — Словно их и не было никогда, — Лиам тяжело сглатывает, всеми клетками тела чувствуя на себе цепкий взгляд, прожигающий насквозь. — И только сердце продолжает беспокойно биться в груди. — Да, потому что… — голос знатно подводит и нещадно хрипит, с головой выдавая все смятение. — Потому что ты выводишь меня из себя, — получается даже почти уверенно. В это даже почти можно поверить — Не я, — выдыхает тихо Тео. — А мое спокойное сердцебиение, — в ушах набатом отдает идеальная скорость, идеальная сила, идеальные интервалы. — Потому что ты чувствуешь, что оно ненастоящее, — удар за ударом. — Хоть и не понимаешь этого, — удар за ударом. — Сердце не может биться настолько ровно, — удар за ударом. — Поэтому, когда оно сбивается с ритма, — на мгновение, всего на мгновение, но Лиам слышит, как чужое сердце вновь начинает стучать сильнее, быстрее, не останавливаясь. — То твое собственное успокаивается, — все так же тихо продолжает Тео. — И злость растворяется. — Прекрати, — жмурясь, шепчет Лиам, снова слыша лишь размеренное биение за чужими ребрами. — Издеваться надо мной, — выходит слишком уязвимо. Но он и правда больше не чувствует ничего, что напоминало бы о приближающемся полнолунии. Только сердце колотится. Внутри что-то завязывается в тугой ком. — Вот видишь, — чужие губы трогает мягкая, еле заметная улыбка. — Ты уже совсем не злишься. Лиам открывает глаза, не чувствуя больше сквозящего от Тео веселья. Остался один лишь щекочущий ноздри интерес, за которым слабо проглядывается что-то, похожее на волнение. Не может быть. Наверное, Лиам просто окончательно помешался. — Потому что услышал мое настоящее сердцебиение, — продолжает Тео, видимо, расценив молчание Лиама за призыв к действию. — Но чтобы оно сбилось с ритма необязательно каждый раз ломать мне нос, — усмехается он. Совсем не ядовито, а мягко и словно осторожно. Лиам совершенно теряется. — Достаточно просто… — Тео двигается ближе, замолкая, и упирается рукой в дверцу шкафчика рядом с головой Лиама. Смотрит в упор. Лиам ловит этот взгляд и тонет. Тонет, чувствуя чужое тепло совсем близко. Тонет, слыша, как ненастоящее сердце в очередной раз соскочило с привычного ритма. Тонет, смотря в серые глаза напротив, в которых через края плещется ни что иное, как нежность. Ее не спутать ни с чем. От нее перехватывает дыхание, поджимаются все внутренности и бегут мурашки по всему телу. — Просто что? — тихо спрашивает Лиам, не отводя взгляда. Сердце пропускает удар за ударом, а когда Тео шумно выдыхает, пробегаясь языком по пересохшим губам — останавливается вовсе. Лиам правда не собирался следить за каждым движением чужого языка. Не собирался, но уже сделал это. И это отравляет лучше любой аконитовой пули. — Просто сделать так, — отзывается Тео, склоняя голову ниже, и утыкается носом Лиаму в шею, опаляя ее горячим дыханием. — И оно начинает биться быстрее. Лиам замирает. И правда. Бьется быстрее. Лиам слышит это так отчетливо, что его собственное пытающееся пробить грудную клетку насквозь сердце теряется в этом бесконечном биении напротив. Тео поспешно отодвигается и внутри что-то разочарованно сжимается. — И все? — на выходе шепчет Лиам, бегая взглядом по лицу химеры. Выходит нетерпеливо, жадно, неконтролируемо. В серых глазах разливается тягучая темнота от затопившего радужку зрачка и искрит что-то точно такое же жадное и неконтролируемое. — Можно еще так, — губы невесомо прижимаются к коже где-то под нижней челюстью, обжигая. Дыхание перехватывает и Лиам продолжает вслушиваться в разгоняющееся с каждой секундой все больше сердцебиение. — Или так, — зубы мягко прикусывают кожу в сантиметре от сонной артерии. По спине бегут мурашки и Лиам хватает Тео за плечо, безжалостно сминая пальцами его футболку. — Или так, — язык широко проходится по дрогнувшему кадыку выше, оставляя влажный след. Лиам запрокидывает голову, упираясь в металлический шкафчик. Даже с Хэйден его не выворачивало наизнанку так, как сейчас. Лиам не знает, зачем он из раза в раз проводит параллели с Хэйден, ведь все уже давно осталось в прошлом. Наверное, просто чтобы не сойти с ума окончательно. Но помогает это слабо. — Ну или так, — не успевает Лиам поднять голову обратно, чтобы заглянуть в глаза напротив, как горячие губы накрывают его собственные. И, кажется, Лиам все-таки сошел с ума. Потому что жадно отвечает, кусая чужие губы. Потому что нетерпеливо льнет вперед, прижимаясь ближе. Потому что дрожит от скользнувшей под футболку руки. Тео прижимает его к дверце шкафчика, что нещадно скрипит под весом двух тел и ведет языком по губам, заставляя открыть рот шире, заставляя захлебнуться глухим стоном. Кожа плавится под настойчивыми касаниями. Ладонь ложится на поясницу, вынуждая выгнуться. Прижаться теснее. Почувствовать чужое разливающееся по телу напряжение. Не только услышать, но и почувствовать бешено стучащее в груди сердце. В голове абсолютная пустота, а внутри разливается жаркое тепло. Лиам невольно поддается всем телом вперед, сцеловывая судорожный вздох с чужих губ. Тео его не тормозит. Тео лишь ведет руками по его спине и громко стучит своим сердцем, оглушая. И Лиам растворяется в этом беспорядочном и хаотичном бьении, так похожем на его собственное. — Но буду честен, — говорит внезапно Тео, отрываясь от его губ, и заглядывает Лиаму в глаза. — В то полнолуние, когда я обратился, — его голос проседает на несколько тонов, переходя на полушепот. — Взять это обращение обратно под контроль, — он замолкает, то ли пытаясь отдышаться, то ли пытаясь подобрать слова. — Я смог только благодаря тебе, потому что… — Тео снова замолкает, поджимая губы. От Тео сквозит непривычной неуверенность и Лиам, кажется, наконец начинает понимать то, что все это время лежало на поверхности и во что он так упорно отказывался верить. — Я твой якорь, — продолжает он за Тео, чувствуя расползающуюся вокруг тоску, горечью оседающую на языке. Но он не понимает, его ли это или… — Да, Лиам. Лиам обессилено роняет голову на чужую грудь, сжимая крепче подрагивающими пальцами футболку химеры, и безрезультатно пытается восстановить сбитое окончательно дыхание. — Тренировка закончилась, — шепчет Тео ему на ухо за секунду до того, как с поля доносится громкий свист, и отступает назад, мазнув напоследок взглядом по лицу напротив. Хлопает дверь раздевалки и Лиаму кажется, что теперь он запутался только сильнее. Но он разберется. Обязательно разберется. Но только уже завтра. В полнолуние. Ведь Лиам уверен — Тео ни за что не упустит возможность ненавязчиво напомнить ему о проблемах с самоконтролем, о которых Лиам, конечно же, сам еще не догадался.