играли по пьяни хз что получилось

      Саша шумно икнул, откидывая назад голову, и снова запрокинул бутылку вина; Олег проследил его движения.       — ну скажи, ты чего с горла? я тебе бокал предложил.       — да ладно, — Беличенко шмыгнул носом, передавая бутылку Бынзарю, — вдвоем же пьем…       Олег покачал головой, однако, и сам прижался к горлышку губами. вино было не самое хорошее, но вполне приятное на вкус; если оно и отдавало спиртом, на второй (или уже третьей?) бутылке это было уже не особо заметно.       — ну да, ну да, — Олег покачал головой, — как будто скучно стало…       сказал он это зря; Саша хитро улыбнулся, вытягивая ноги и довольно расплываясь по креслу на колесиках.       — вон там же у тебя, где-то… карты лежат, а? поиграем?       — на что? — Бынзарь фыркнул, поднимаясь и ставя на стол возле Саши бутылку. дело приобретало, может, не оригинальный, но все же интересный поворот.       — а на желание! — хлопнул себя Беличенко по колену, снова согнув ноги, — Олеж, вынимай-вынимай давай, там же эти карты были! ну, вон там, — он махнул в сторону ящика стола, и Бынзарь поддался; вынул слегка потрепанную стопку карт, снова садясь на пол.       Саша сполз с кресла окончательно, располагаясь на полу и скрещивая ноги по-турецки; Олег принялся тасовать карты.       — не играл бы ты со мной на желание, — пошутил Бынзарь, — мало ли что тебе загадаю, а?       — да ладно! друг другу успеем еще всякого, — Беличенко улыбнулся, растрепывая ладонью волосы, — назагадывать.       — ладно, — согласился Олег.       под дешевым вином на любую ерунду соглашаться было легко.       тем более если просит Саша.       каким бы он ни был в глазах других людей, а Бынзарь находил его в целом приятным человеком. конечно, не без своих закидонов, но у кого их нет?       так что… то, что они сейчас пили вместе вино и играли в карты, а также совместное проживание — все это было очень даже приятным бонусом к игре в одной группе и дружбе.       Олег сдал карты и выложил козырь (им оказались черви); на руках у него в итоге очутилась сущая дрянь, а вот, судя по хитрой улыбке Саши, ему досталось что-то даже очень хорошее.       — все, Олеж, будешь у меня под столом кукарекать, — пьяно хихикнул Беличенко.       в чистоте соревновательного духа захотелось стереть эту улыбку с его лица.       …спустя пять гребаных минут, две кучки взятых Олегом карт и пару пьяных ошибок Саши Бынзарь сдержанно, но торжествующе ухмыльнулся в ответ.       — да как?! у тебя такая хуйня была… — Саша взмахивает руками, прежде чем собрать карты и начать их тасовать; пальцы едва ли не путаются друг в друге пьяными движениями.       — ну, как-то, — загадочно произносит Олег, и Саша машет на него рукой.       пара карт вылетает из его руки на пол, Бынзарь собирает их и протягивает обратно; их пальцы соприкасаются на полпути, и пьяный Олег (а только ли он?) чувствует легкий электрический разряд.       статическое электричество. наверное.        — итак, чего хочешь? — карты Саша сдает слегка неаккуратно, так, что Олегу приходится собирать их в стопку самому перед тем, как взять.       Бынзарь задумывается. наверное, есть не так много вещей, которые можно, сидя дома, осуществить пьяными.       на подкорке зашевелилось одно желание; его Олег старается быстро отбросить.       рано. недостаточно пьян. все вместе.       так что пытается выдать что-то еще связное — и вместе с тем оригинальное, а не «пожарь омлет», — и изо рта Бынзаря, не согласуясь с мозгом, наконец вырывается:       — до того, как пойдем спать, называешь меня папочкой.       Саша округляет глаза, едва ли не роняет карты, что взял в руки; Олег раскидывает свои карты веером, разглядывая их, и пытается прикинуться спокойным.       — Олеж, прости, что?…       — еще раз? — слегка улыбаясь и с таким же легким прищуром переспрашивает Бынзарь.       — ай… бля… понял… папочка, — после этого слова Саша закусил губу, видимо, пытаясь не выдать какую-нибудь саркастичную ремарку.       сердце Олега пропустило удар. он, конечно, знал, что был неравнодушен к подобному, однако…       от Саши это звучало просто… слишком.       Олег слегка трясущимися пальцами перебрал карты, прежде чем сделать свой первый ход.       второй кон он все же проиграл.       — папочка, — произнес, слегка растягивая слово, Саша (будто нарочно над ним издеваясь) и делая еще парочку глотков вина, — теперь я выиграл, м?       — ты, — произнес с плохо скрываемым удовольствием (потому что смущаться пьяным выходило хреново) Олег, забирая бутылку и тоже выпивая немного, — молодец. и чего хочешь?       возможно, Бынзарю показалось, но от похвалы у Беличенко слегка заалели щеки.       — мм… хм… — Саша явно, как и Олег, на одной мысли сфокусироваться не мог. явно повинен алкоголь, — что-то тут жарковато… папочка, не хочешь снять толстовку?       с этими словами Беличенко указывает — с достаточно невинной улыбкой — на толстовку Олега.       как будто не знает, что у Бынзаря под ней и нет-то ничего.       а Олег не колеблется, стягивает через голову — обнажает татуировки на груди, руках, животе.       Саша смотрит, кажется, завороженно.       Бынзарь отбрасывает толстовку на свою кровать.       — еще кон? — предлагает он, явно втянувшись в игру.       — да, — Саша кивает, — раздавай, — замолкает на секунду, делая вид, как будто больше ничего не собирается говорить, а затем вновь предательски открывает рот, — папочка.       и Олег раздает — чувствуя взгляд Саши на себе, волнами накатывающий жар и желание раздеваться дальше, в котором он даже сам себя побоялся сознаться.       и опять проигрывает.       кажется, сегодня он совершил непоправимую ошибку, в принципе начав играть с Сашей Беличенко.       — о, значит, то везение было временным, папочка, — Саша протягивает руку и сжимает запястье Олега, который было снова собирался тасовать карты, — погоди, не спеши. знаешь, — с этими словами Беличенко облизнулся, — чего я хочу?       — Саш, — Бынзарь слегка подрагивает, — ты пьян.       — м-м… — Саша отпускает руку Олега, медленно подбираясь к нему; что сейчас взбредет ему в голову, было никак не угадать, — ты прав.       Саша двигается смазано и неаккуратно, чуть не заваливаясь на пол; Бынзарь подхватывает его, Беличенко вцепляется пальцами в плечи Олега и тянет навстречу к себе.       они заваливаются на пол, карты разлетаются в стороны; Саша нависает над Олегом, раскрасневшийся и почему-то улыбающийся.       Беличенко приоткрывает рот, собираясь что-то сказать, а Бынзарь смотрит на его губы, размышляя над тем, что хотел бы их сейчас поцеловать.       ради эксперимента и только ради него, конечно; и еще отчасти потому, что Олегу импонирует данная мысль.       но пока Бынзарь пытается данную мысль обдумать как следует — Саша ее осуществляет.       он наклоняется, мажет губами по губам Олега; тот едва ли не моментом запускает пальцы Саше в волосы, прижимая его к себе. Беличенко издает удивленный звук — Бынзарь моментом запускает язык ему в рот; пытается перехватить инициативу, непонятно откуда возникшую.       Саша становится нерешительным почти мгновенно, Олегу удается осуществить задуманное; поцелуй мокрый, горячий, слегка смазанный и со вкусом вина.       Беличенко наконец выходит из легкого ступора и инициативу Бынзаря поддерживает полностью, даже слишком; нависает он над ним так удобно, что упирается коленом Олегу в пах.       но все же, когда они друг от друга отрываются, Саша спрашивает — тихим, дрожащим голосом:       — Олег, что ты…       — повтори? — а Бынзарь уже включился в происходящее, хоть изначально вся эта игра и была инициативой Беличенко.       — серьезно, блять?.. — прошептал Саша, однако быстро понял, что от него требовалось, стоило Олегу приблизиться к его шее, обдавая ту горячим дыханием — и, кажется, сбился с рациональной мысли, — папочка, что ты делаешь?       — целую тебя, — отвечает Олег без каких-либо сомнений, — а нельзя?       думает Бынзарь непонятно чем, но точно уже не головой.       — блять… можно, — только и успевает сказать Саша, как Олег впивается зубами ему в шею; прикусывает, втягивает кожу слегка. останется наверняка засос — и это Олега не особо волнует.       Олег дорвался, Олегу разрешили.       а Саша охуительно вкусный: чувствуется легкий запах духов, что еще с утра остался на коже, мешается с таким же легким запахом пота (в комнате душновато), и это не неприятно; отнюдь.       Беличенко негромко стонет; Бынзарь пользуется этим, чтобы снова пропихнуть тому в рот язык и слиться с ним в резком достаточно поцелуе; они даже едва зубами не стукаются, едва.       затем — снова отстраняются друг от друга; Саша дышит тяжело и часто, глядя пьяным взглядом Олегу в глаза.       он поднимается, как будто хочет уйти — но, все еще не разрывая зрительного контакта, молча предлагает Бынзарю руку.       и Олег берется за нее, встает с Беличенко рядом; Саша приподнимается на носочки, обжигает дыханием Бынзарю ухо и неожиданно изрекает следующее:       — пойдем ко мне в комнату, папочка.       и, помолчав секунду, Саша Олега добивает:       — ты же меня хочешь, правда?       голос звучит практически соблазнительно, пусть и довольно пьяно; по коже Бынзаря бегут мурашки.       Беличенко еще не напивался наедине с ним так, чтобы настолько бессовестно предлагать отдаться.       а ведь Олег хочет взять, хочет узнать, каково это — когда под тобой Саша Беличенко. давно ли или это лишь пьяное сиюминутное желание? а вот это — загадка.       но неважная в этот момент. Олег берется за руку Саши и позволяет тянуть себя из одной спальни в другую; карты остаются разбросанными по полу, наполовину выпитая бутылка вина (кажется, все же третья) стоит рядом; на это все уже наплевать.       Олег видит как будто туннельным зрением, что избирательно на Саше сосредоточено; стоит только двери в комнату закрыться (хотя и не от кого), как они с Беличенко с остервенением жмутся друг к другу, целуются, кусаясь и не сдерживаясь уже и в остальных движениях.       Бынзарь вжимает Сашу лопатками в стену; Беличенко отчаянно стонет, цепляется за голые плечи Олега и за отросшие волосы на его затылке, стоит тому начать целовать, слегка прикусывая, чужую шею. отпускать не хочет явно; так и Бынзарь ему пока покоя не даст.       теперь уже Олег коленом упирается Саше в пах, заставляя парня простонать; блять.       если они не окажутся сегодня в одной постели, это будет очень странно.       так что Бынзарь сделает все, чтобы оказались.       Сашина шея пестрит парочкой свежих засосов, и Олег легонько скалит зубы в улыбке, глядя на парня; Беличенко поглаживает татуировку на груди Бынзаря, слегка царапая короткими ногтями, и смотрит в ответ взглядом, в котором, кажется, до черта похоти от опьянения.       — ну, папочка, чего ты ждешь? — Сашу ведет, и сильно, Олег хватается за воротник его футболки, притягивая еще ближе к себе.       — руки, — командует Бынзарь, и Саша мигом поднимает те вверх; Олег стягивает с него футболку, тут же отбрасывая ее в сторону и впиваясь зубами уже в ключицу.       Беличенко ярко стонет, продолжая цепляться за плечи Бынзаря; кажется, там останутся следы от ногтей, но Олегу плевать, совершенно.       Саша слушается, и это поражает. всю жизнь он как будто не слушался никого, протестовал снова и снова, возражал против переезда в Питер, против группы, в которой раньше был, и тут…       в руках Олега он походил теперь на кусок достаточно податливой глины, коим можно было как угодно распорядиться и который мог лишь беспорядочно просить чего-то и цепляться за него. интересно, Саша сам по себе такой подо всем этим видимым протестом или это только алкоголь делает из него что-то подобное?       Бынзарь продолжает кусаться, оставляя достаточно яркие следы; Саша стонет тихонько, прося еще. кровать совсем недалеко, еще бы не помешало наличие смазки, Олег не ебанулся еще слюной смазывать, не докатился до такого.       как будто вторя его мыслям, Саша просит — не просит, умоляет даже:       — папочка, трахни меня. пожалуйста… у меня смазка в комоде. все есть. пожалуйста. я иначе не выдержу.       Бынзарь кивает, действительно таща Беличенко к кровати; он не сопротивляется, сам вцепляется в Олега, а на матрас падает, широко расставляя ноги в пижамных штанах, через которые уже виднелся вставший член, и закусывая губу; волосы изрядно растрепались, а от действительно нагретой квартиры и атмосферы в целом на лбу выступила пара капелек пота.       бери и трахай. прямо так.       — снимай штаны, малыш, — хрипло командует Олег, начиная копаться в комоде и косясь на Сашу — не спугнул ли этим обращением? но нет, Беличенко выглядит лишь более заинтересованно в происходящем теперь, не наоборот.       штаны оказались быстро сброшены на пол, а трусов Беличенко дома, судя по всему, не носил; аккуратный среднего размера член действительно стоял колом в обрамлении небольшого количества совсем коротких волос, а задница…       боже, восьмое ебаное чудо света, подумал Олег, наконец в куче Сашиных носков находя бутылочку со смазкой. судя по этикетке, она была с алоэ верой, и вроде как там еще было что-то дописано мелким шрифтом, но вчитываться Бынзарь в это уже не стал.       стоило Олегу снова подойти к Саше и опуститься на кровать, сесть так, дабы устроиться между его разведенных ног, как Беличенко снова потянулся за поцелуем.       отказывать ему Олег не стал — наклонился навстречу, накрывая Сашины губы своими и агрессивно, напористо целуя, даже слегка кусаясь.       Саше явно не терпелось продолжить. бывают моменты, когда и прелюдии особо-то не нужны — когда ты уже перевозбужден до предела.       когда вы задевали друг друга на кухне локтями уже пару месяцев, а под столом — коленками; когда один из вас выходил из душа в полотенце, пока другой ждал своей очереди на диване в гостиной, и невольно залипал через приоткрытую дверь; когда, куря на балконе одну сигарету, касались друг друга пальцами рук так, что пробегало легкое статическое электричество…       перебирать можно вечность, вот только зачем, думает Олег, отстраняясь от Саши и одной рукой обхватывая его член с истекающей смазкой головкой, дабы медленно начать тот дрочить. пускай думает, что так легко отделается; нет, ни хрена, у Олега большие планы.       другая же рука Бынзаря скользит к заднице Беличенко, к сжатому колечку мышц, что он пока лишь обводит пальцами; правда, Саша достаточно чувствительный, чтобы уже легонько дернуться. рано, пока рано…       — малыш, потерпи, ты же не хочешь, чтобы я сделал тебе больно, — Олег снова проезжается по сжатой дырочке пальцами, резко отпуская Сашин член; тот подергивается, Беличенко пытается коснуться себя, но Бынзарь легонько ударяет его по руке, — терпи, говорю.       Саша слушается, убирает руки куда-то выше, вцепляется в спинку кровати. если будет следующий раз, Олег его привяжет, чтобы лишний раз не дергался. обязательно привяжет.       Олег щелкает крышкой бутылочки со смазкой и наносит ее на пальцы — та достаточно прохладная, и, кажется ему через пару секунд, и вовсе с охлаждающим эффектом. вполне возможно. зато пахнет приятно.       Бынзарь плотно сжимает два пальца вместе, так сильно, как получается, и, еще пару раз пройдясь по чувствительному месту, вталкивает эти пальцы в Сашу. он не такой узкий, как можно было ожидать — скорее всего, смазкой пользуется не только для дрочки — и все равно пальцы идут слегка туго, а Саша негромко шипит от боли.       — извини, малыш, — Олег смотрит Саше в глаза, и тот смотрит в ответ, — я тебя очень хочу, извини за спешку.       — ничего, папочка, — голос Саши звучит надрывно и просяще, — я выдержу, давай. я тебя тоже хочу. очень. пожалуйста.       и Бынзарь кивает, слушаясь, и начинает неспешно двигать пальцами; они у Олега длинные, согнуть под правильным углом — и проедется Саше по простате. и он это и делает — раз, два, стонет все громче, наверняка слышно уже соседям. Олег доволен; Беличенко в сильнейшем предвкушении.       Олег раздвигает пальцы ножницами, и Саше уже, кажется, не так больно; прибавляется третий палец, да и двигает ими Бынзарь уже куда энергичнее. Саша не против, слегка подмахивает уже задницей; кажется, самое время.       Олег вытаскивает с хлюпанием пальцы, и Саша разочарованно вздыхает; смотрит на Олега, что медленно развязывает завязку на собственных штанах, и негромко спрашивает:       — папочка, можно я пока немного еще… сам?.. а ты посмотришь… пожалуйста… невыносимо ждать…       — попроси лучше, малыш, — Олег улыбается краем губ. сам не знает, чего ждет, но Саша явно придумает что-то.       — пожалуйста, папочка, можно? я буду вас слушаться, я обещаю, я буду послушным, но сейчас я очень хочу…       обращение на «вы» и обещание слушаться куда-то не туда Бынзаря уносит; он кивает, глядя, как Беличенко сам вставляет в свою уже слегка растраханную задницу сразу три пальца, двигает ими демонстративно.       руки Олега трясутся, когда он спускает штаны и трусы разом. зрелище очень даже красивое, но Бынзарь сам хочет уже; так что внимательно смотрит на Сашу, наливая на руку еще немного смазки и растирая по члену.       — все, малыш, вынимай. сейчас тебя наполнит член папочки, и ты будешь просить еще.       — буду просить еще, — повторяет Саша повинующимся тоном, когда Олег нависает над ним, и находит рукой член Бынзаря, направляя тот в себя.       в момент, когда Олег медленно, но уверенно толкается внутрь, ему как будто срывает тормоза. охлаждающая смазка едва ли делает свое дело — все равно внутри Саши охуительно тепло и приятно, стенки чуть сжимают его член.       а сам Беличенко снова вцепляется в его плечи, будто стараясь потянуть на себя и впустить глубже. ногами он обхватывает талию Бынзаря, заставляя того замереть внутри, войдя на всю длину; Олег наслаждается моментом секунду, две, три, дабы Саша хоть немного привык.       а затем он неспешно, с оттягом, выходит из Саши почти полностью — и резко толкается снова, выбивая из Саши громкий стон и тихую просьбу делать так же. кажется, идеально. с первого же раза.       Олег такими же отрывистыми, резкими толчками буквально вбивается в Сашу, и тот подталкивает слегка Бынзаря в себя, но все равно заметно, что Олег управляет процессом.       шумные стоны и параллельно выкрики его, Олега, имени, наполняют помещение параллельно с шлепками, с которыми Бынзарь в задницу Беличенко чуть ли не врезается бедрами. это резко, горячо, восхитительно; и долго Олег не продержится, это абсолютно точно.       он снова обхватывает член Саши рукой, другую достаточно плавно опускает тому на шею и придушивает, но лишь слегка; как-то Беличенко проговорился, тоже по пьяни, что ему нравится подобное.        и быстро достаточно отпускает — потому что от такого количества стимуляции и десяти секунд не проходит перед тем, как Саша кончает себе же на живот, и несколько капель попадает на Олега.       Бынзарь продолжает двигаться, толкаться навстречу, и достаточно быстро кончает сам; уходит буквально еще минута или чуть меньше, он не засекал, естественно, как Олег кончает внутрь (тяжеловато было уже сдержаться), выскальзывая из Саши и опускаясь на него сверху, тяжело дыша.       Саша пару раз пораженно моргает, выкатывается из-под Олега и проводит по заднице рукой, слегка вздрагивая из-за того, что та все еще была дико чувствительной; из растраханной дырочки вытекает его, Олега, сперма, и Бынзарь как никогда доволен.       — нам нужно в душ, — Олег вздыхает, ложась на спину, — ты чертов скорострел.       обстановка явно расслабилась, и Беличенко в ответ тихо хихикает.       — сейчас? Олег, меня не держат ноги.       — о, уже не папочка. а мы вроде договаривались…       — иди к черту, — Саша бросает в Олега подушку, что оказывается у него под рукой, — папочка. вот, назвал. приехали.       — а как будто тебе не понравилось, малыш, — Олег подыгрывает, и даже в полутьме комнаты видно, как Саша заливается краской.       — понравилось. но, пожалуйста, давай поговорим об этом с утра. я не готов на пьяную еще и разбираться, каким образом между нами накопилось столько сексуального напряжения, что, стоило нам выпить, мы оказались в одной постели, — голос Беличенко тихой и удивительно серьезный, и Олег не может не согласиться.       — хорошо, давай, — получается не так легко, как хотелось бы, разговор явно не из простых предстоит, почему-то думает Олег, — давай-ка я нас в душ отведу. хорошо?       — ну да, чего мы там теперь друг у друга не видели, — Саша снова усмехается, неси, Олеж.       от этого «Олеж», пока Бынзарь, резко протрезвевший, поднимает Сашу на руки, сердце в груди у Олега резко выписывает какой-то кульбит.       быть может, дело было не только в дичайшем сексуальном напряжении.