Из теней

Катри Тирелл приникла ухом к двери. Слышно было из рук вон плохо, примерно так же, как и подслушивать вообще, но её это и в прежние времена не особенно волновало. Что уж говорить сейчас — когда решалась её судьба. — А ты послушай меня, — доносился резкий, скрипучий, сварливый голос бабушки. — Был бы он хоть просто пьяницей или по бабам ходил — одно дело, но все вместе его достоинства… да и с сестрой он, говорят, не ладит. Ну и на что нашей Катри такое счастье? Что ответил отец, Катри не слышала — слишком тихо тот говорил, но, судя по бабушкиному ответу, его доводы Катри не сильно бы понравились. — А я тебе говорю — ну и что, что дальняя родня, всё при дворе крутится. Слухов про него собрать не вышло, но плохие — они, Мейс, имеют свойство всплывать. Может, конечно, он по подвалам кошек режет, но мы того не знаем. Говорю тебе — соглашайся на этого, лучше нам не найти. Катри опоздала к началу разговора и корила себя — может, тогда бы удалось хотя бы предположить, кого решили назначить её будущим мужем — и не придётся ли доставать яд заранее. — Да, я права. Я, знаешь ли, часто бываю права. Почаще твоего, во всяком случае. И надо позвать Катри… да зачем слуги? Наверняка же уши греет! Катри почувствовала, как заливается краской, но бежать в свою комнату и изображать там саму Деву было не с руки. Лишнее время, лишние силы, а ей не терпелось узнать, что её ждёт в ближайшем будущем. Дверь отворилась, не скрипнув — бабушка ненавидела скрипящие петли и требовала смазывать их каждую неделю. Катри сама удивилась, насколько тихо удалось ей прошмыгнуть — отец обернулся и вздрогнул. На сморщенном годами лице бабушки расцвела улыбка. — Так и знала. В следующий раз сделай вид, что тебя там нет. — Не хотела тратить время, — Катри сделала намёк на реверанс, одновременно пожимая плечами. — Не каждый день тебя хотят выдать замуж. Бабушка кивнула на кресло напротив себя. — Не стану томить тебя, внучка. Сама всё знаешь — в Восстании мы оказались не на той стороне. И, в отличие от Тайвина, не нашли подходящих трупов королевской крови для откупа. Катри давно привыкла к бабушкиным манерам, но иногда — как сейчас — они всё ещё были способны её покоробить. — Может, это и хорошо, — бабушка, продолжив, покачала головой, — но остались мы, как говорят в народе, на бобах. — Она покосилась на тарелку перед ней — «бобы» представляли собой нежные кремовые пирожные. — Твой брак, дочка — наш шанс хотя бы попытаться вернуться ко двору, — отец, наконец, подал голос. И Катри, и, должно быть, каждый в Семи Королевствах порой забывал о том, что лордом Простора и Хранителем Юга был этот тучный человек с вечно сонным лицом, а не его мать. — Вернуться ко двору, завести связи. Поискать, наконец, достойную партию для Маргери. Словом, не буду тебя томить — ты выйдешь замуж за Эртура Ланнистера, кузена королевы, — бабушка, казалось, готова была фыркнуть. На месте королевы она явно хотела бы однажды увидеть внучку — младшую внучку. В свои тринадцать Маргери уже была редкой красавицей, не лишённой, к тому же, острого ума. Красивое личико может сделать куда больше, чем всё остальное — Катри могла похвастать разве что миловидным в сравнении с сестрой. Но у неё был ум, была выдержка, была стойкость. Вырастая — крепнем, и Катри Тирелл приняла новости, не поведя и бровью. К счастью, даже у отца хватило такта не задавать глупые вопросы навроде «ты же рада?». — Хорошая партия, — Катри словно со стороны удивилась своему спокойному, даже деловитому тону. — Старший сын Кивана Ланнистера, правой руки Тайвина. — Тириона мы тоже рассматривали, — бабушка хмыкнула. — Как-никак, по всем законам он должен быть наследником Утёса, но свою блажь вытащить Джейме из гвардии Тайвин никак не хочет оставить. Катри поёжилась. Никто не властен над своей судьбой, и она стала бы женой Тириона, если бы так распорядилась семья. Но она была рада, что семья распорядилась иначе. — Твоему жениху скоро сравняется пятнадцать. Он оруженосец своего кузена Джейме… всё ещё, но какие его годы. Ни в чём, порочащем его доброе имя, замечен не был. Говорят, увлекается изучением языков. Собой, во всяком случае, недурен. Об остальном скоро узнаешь сама — свадьба через два месяца. Два месяца. Всего лишь какие-то шестьдесят дней — и её жизнь изменится навеки. Она станет Катри Ланнистер — но знала, что навсегда останется Тирелл. — Мейс, мы тут о своём, о женском хотим поговорить… — будто скучающе, но с нажимом произнесла бабушка. — Тебя наверняка будет скучно, — продолжила она и почти впилась острым взглядом в отца. — О женском — так о женском, — отец улыбнулся Катри, склонил голову перед матерью, и, тяжело поднявшись, пошёл к выходу. — Ну, теперь можно действительно о женском. Налей себе чаю, — почти приказала бабушка, и Катри протянула руку к чайнику, сплошь расписанному розами. — Полагаю, ты не о первой брачной ночи, бабушка, — разговор с ней всегда напоминал кайвассу вслепую, и Катри сделала осторожный, пробный ход. Бабушка фыркнула. — В библиотеке достаточно книг, а у вас всех достаточно любопытства, чтобы знать, что детей не находят в розовых кустах. Нет, я хочу поговорить об ином. Что поделать, политика в нашей семье — дело женское. Скорее уж это всегда было исключительно бабушкиным делом — Катри никогда не слышала от матери хоть слова о политике. Дети, семья, хозяйство, маленькие томики стихов и перебор арфы — это и было миром Алерии Хайтауэр. — Ты, Катри, всегда была в тени. Уиллас — наследник Хайгардена, Гарлан, помимо навязшего в зубах прозвища, командует армией Простора. Не Мейсу же доверять после его оказии со Штормовым Пределом, правда? Лорас, быть может, однажды займёт место в Королевской Гвардии — во всяком случае, он к этому стремится. Маргери, дадут Семеро, станет королевой… — И только я в этой семье не выделяюсь ничем особенным, — не удержалась Катри от сарказма. Бабушка издала тихий смешок. — Каждый из них — наследник своих родителей. Но ты, Катри… — бабушка посмотрела на неё неожиданно внимательно и непривычно… почти нежно? — Ты — моя наследница. Все видят на Железном Троне Роберта Баратеона, но и последнему дураку ясно, что правит королевством Джон Аррен. Все видят твоего отца во главе стола в Зале Роз — и все знают, что правлю Простором я. Если не будешь глупить и поймаешь удачу за хвост — быть может, однажды тебя назовут Королевой Шипов. Ты — наша надежда, первая ласточка в столице с самого Восстания. Я не думаю, что вышло бы у Уилласа и Гарлана. Лорас спускает свой шанс в постели Ренли Баратеона и глупеет под стать ему — от любви, запомни, одни беды. Маргери слишком юна. — И я расчищу дорогу, чтобы они прошли по ней без помех, — хмыкнула Катри. — И сможешь, расчистив, диктовать свои правила. Сведения и связи — всё будет держаться на тебе. Однажды я умру — и я хочу знать, что хоть кто-то с именем Тиреллов смог научиться играть в престолы. Я рассчитываю на тебя. А пока расскажу всё, что я знаю. Катри приготовилась слушать. Быть может, некоторое стоило записать, но ни один шифр никогда не даст гарантии, что твои записи не прочтут. — Наша задача, — говорила тем временем бабушка, неторопливо и веско, — найти союзников. Лорас стал нашей первой надеждой, благо нам навязали необходимость отправить его оруженосцем в Штормовой Предел. Ренли от него без ума… — Без чего? — с усмешкой поинтересовалась Катри. Даже из восторженных писем Лораса образ лорда Штормового Предела выходил не отягощённым разумом за пределами поиска развлечений. Бабушка коротко хихикнула. — Без меня знаешь, что шутить так можно не с каждым, — она удовлетворённо улыбнулась на поспешный кивок Катри. — В любом случае, к одному из Баратеонов мы подход нашли, да вот беда — политикой он не интересуется. — Он же Мастер над законами? — осторожно уточнила Катри. Бабушка хмыкнула. — Много он в них смыслит, если даже Лорас упоминал, что пару раз его поправлял — это Лорас-то, который мейстеров слушал даже не в четверть уха! Не будь он братом короля… в общем, нам не повезло, что красивые мальчики привлекают самого глупого из Баратеонов. — Я рада, что мне не уготована судьба любовниц Эйгона Недостойного, — усмехнулась Катри. — Серсея Ланнистер — не Нейрис Таргариен, а искать твой труп по всей Черноводной было бы накладно, — без улыбки отозвалась бабушка. — Что до Станниса… некоторые ошибки твоего отца исправить невозможно. Не в отношении Станниса Баратеона. Катри знала эту историю — долгая, бесполезная и бесславная осада, когда всё войско Простора топталось на месте битый год, дожидаясь, пока защитники Штормового Предела перемрут с голоду. Отец приказывал каждый день устраивать пир в пределах видимости — и слышимости — стен, и это было то, чего она до сих пор не могла понять. «Как говорится, люди получше делали вещи похуже, дорогая», — ответила ей бабушка досадливо много лет назад. — «Мейс сделал глупость, как частенько бывает, просто на этот раз ещё и глупость жестокую. Я не научила его по меньшей мере выбирать из двух что-то одно — либо глупость, либо жестокость». — Он ненавидит Тиреллов? — уточнила Катри. — Он женат на Флорент — и дураку известно, сколько крови они нам попортили! В остальном… он достаточно умён и честен, чтобы у тебя не возникло проблем, если будешь держаться от него подальше. — Мы закончили с королём и его братьями — что ты скажешь про остальных? — Катри не хотелось лишний раз тревожиться на тему возможных неприятностей. — Сначала ты мне скажи, — бабушка хитро прищурилась. — Кто держит власть в Семи Королевствах? Катри задумалась, припоминая прежние разговоры, тайком прочитанные письма… — Зависит от того, что ей считать. Корона, флот и на бумаге закон — в руках Баратеонов. — И из этого всего я поручусь исключительно за флот, — бабушка фыркнула. Катри улыбнулась и, после небольшой паузы, продолжила: — Если власть — это золото, то её делят Ланнистеры и Мастер над монетой. — Говорят, он человек Аррена, но многого сказать не могу, — бабушка пожала плечами. — Я как раз хотела перейти к этому пункту, — Катри кивнула. — Братья короля могут ворчать, Серсея Ланнистер, как и все её родственники, могут требовать — и даже что-то получат. Но Джон Аррен возвёл его величество на престол и благодаря нему его величество… — До сих пор величество и живое, — усмехнулась бабушка. — Все эти годы Аррен — его Десница, для своих почтенных лет он в добром здравии и уходить никуда не собирается. Это было бы самой надёжной ставкой, если бы он не был женат, а его единственным наследником не был шестилетний хилый мальчишка. Катри передёрнуло от самой возможности стать женой человека старше своей бабушки — или его шестилетнего сына. — Аррены отвратительно безнадёжны в плане брачной политики, — ворчала тем временем бабушка. — Глубокий старик, больной мальчишка и бастард. Баратеоны заняты нами хотя бы в лице наиболее бесполезного их представителя. Остаются Ланнистеры. — Я рада, что это не Тирион, — призналась Катри. — Сама всё слышала, я уверена, — бабушка удовлетворённо кивнула. — В браке, если это возможно, должно быть какое-никакое удовольствие, мой покойный Лютор вот хорош собой был, не исключая постели… ну да ладно, — бабушка отвлеклась от приятных воспоминаний, кинув взгляд на лицо Катри. — Словом, ты наверняка будешь вхожа к кузине своего мужа — она вряд ли тебя прогонит, да и с принцами и принцессами сможешь перекинуться словечком. И составить мнение. Под острым взглядом бабушки Катри медленно кивнула. — Есть что-то, что о них уже известно? — уточнила она и добавила наперёд: — Кроме того, что они все прекрасны и милы как сама Дева, конечно. Бабушка захихикала. — Мне будет не хватать твоего общества, Катри. Даже Уиллас куда скучнее тебя, не говоря уж о Гарлане, а Маргери ещё мала. Ты схватываешь на лету, и у тебя острый язычок. Следи, чтобы не укоротили. Катри против воли сглотнула и ощупала нёбо кончиком языка, надеясь, что сможет проделать это и в глубокой старости. — О Томмене и Мирцелле можно сказать только одно — они дети. Любят котят и кукол. Можешь при случае подарить им то или другое, но ты вряд ли будешь в этом одинока. Джоффри… говорят, он не слишком-то воспитанный мальчик, особенно для будущего короля. Впрочем, у Семи Королевств хватало королей самых разных, в том числе погибших от собственной глупости, — бабушка тонко улыбнулась. Катри промолчала. Глупость и жестокость рано или поздно надоедают всем, но она не была уверена, что ещё одно Восстание пойдёт на пользу многим. «Не лезь в кровавую кашу, потерять там можно куда больше, чем приобрести», — не раз повторяла бабушка, и Катри была с ней в кои-то веки совершенно согласна. Рыцари мечтают о сражениях, а их жёны, сёстры и матери потом предают земле самонадеянных глупцов. — Про Энью ходят самые разные слухи, — осторожно начала Катри. — И все они сходятся на том, что старшая дочь его величества… не без странностей. — Не без странностей мы все, — бабушка хмыкнула. — Я, знаешь ли, терпеть не могу запаха апельсинов, сразу начинаю чихать. Я не знаю, как далеко простираются её, как ты говоришь, странности, но то, что в одиннадцать лет она не выходит ко двору даже по великим праздникам, говорит о многом. — Словом, из всей королевской семьи мне стоит смотреть прежде всего на королеву, — Катри несколько поникла. — Из Хайгардена это выглядит так. То, что я знаю, не облегчит тебе задачу, королева — недалёкая самовлюблённая стерва, но на этом можно сыграть. На этом нужно сыграть, — тон бабушки снова стал жёстким. — И рядом с ней наверняка роятся слухи, — Катри понимающе кивнула. — А из них можно понять, с кем стоит завести дружбу. Кому что можно посулить. Кто чем может оказаться полезен. Словом, ты должна всё это знать, потому что я вбивала это тебе в голову с малых лет. Если не сможешь ты — не сможет никто в нашей семье. Как я уже сказала — я на тебя рассчитываю. Бабушка чуть повела головой в сторону двери, и Катри поняла её намёк. Допив последний глоток чая, она поднялась, вновь изобразила лёгкий реверанс и направилась к двери. Та вновь не скрипела. За ней можно было выдохнуть и расслабить застывшую, словно кол проглотила, спину. За ней можно было прислониться к стене и прикрыть глаза. Стоило поговорить с Уилласом — быть может, у него были свои сведения. Стоило, быть может, поговорить и с Гарланом — кто ещё в их семье оказался счастлив с женщиной, которую едва видел до свадьбы? Стоило сделать много чего, и пять ударов сердца спустя она откроет глаза и сделает это, шаг за шагом. У неё было пять ударов сердца на то, чтобы найти в себе силы.