terra incognita

— Ну и холодрыга у вас! — раздалось искажённое артефактом-переводчиком бормотание Дра́кона Фидесиса, прибывшего в составе эллинской делегации. Едва он произнёс эти слова, как тут же плотнее закутался в голубую мантию с вышитыми на ней золотыми змеиными кольцами и птичьими перьями. О мистере Фидесисе Барти мало что знал, но уже успел составить кое-какое представление. Это был низенький, грузный мужчина с одним косым глазом и огромной проплешиной на затылке, прикрываемой любопытными на вид чешуйчатыми очками с толстыми мутными линзами. Впечатление он производил слегка причудливое, но добродушное. Взгляд же его носился из стороны в сторону, подмечая малейшие детали нового окружения. Воспользовавшись порт-ключом, они прибыли на платформу недалеко от Хогсмида, откуда перед школьными каникулами обычно отправлялся Хогвартс-экспресс. Барти было поручено сопроводить греков до Хогвартса, а следом уже присоединиться к охране министра. На улице стояла очаровательная погода: ясное вечернее небо, усыпанное мириадами звёзд, тишина затерянной глубоко в горах волшебной деревушки и летняя прохлада, достаточно комфортная для британцев, но, как оказалось, непривычная для греков. — Не иначе как Борей постарался, — вторил Фидесису другой голос с сильным эллинским акцентом, принадлежащий Асклепию Леандросу — главе Комиссии по умиротворению чудовищ Министерства магии Эллады. Этот статный мужчина с едва тронутыми сединой висками, в глухо запахнутой серой мантии, казался полной противоположностью своего соотечественника. Помимо Барти, двух эллинов из министерства сопровождали ещё три человека — безымянные волшебники в пурпурных мантиях из эллинского Корпуса Диоскуров*. Лица свои они скрывали за плотными масками, чем-то напоминающими яичную скорлупу. При этом прорезей для глаз Барти не заметил. Пусть и выглядел конвой диоскуров слегка комично из-за цвета их мантий и формы масок, всё он же создавал впечатление таинственное и опасное — Барти не хотел бы вступать с ними в бой. К тому же, кто знает, какие пакостные проклятия припасены у зарубежных гостей… Барти вздохнул и покачал головой, гоня прочь ненужные мысли. В этот момент из-за деревьев показалось пятно света. Диоскуры синхронно вскинули палочки, загораживая собой недоумевающих Фидесиса и Леандроса. Огонёк дрогнул и приблизился. Барти жестом показал, что всё в порядке, и шагнул навстречу фонарю. Переливы пламени осветили огромного мужчину в мешковатом шерстяном пальто. На лице Барти сама собой расплылась улыбка. — Давно не виделись, Хагрид, — поздоровался он со всей искренностью, на которую только был способен. Благодаря Гарри на пятом курсе Барти поближе познакомился с лесничим, и с тех пор, в свою бытность студентом, частенько заглядывал к нему в гости, по пути придумывая тысячу и одну отговорку, почему же он не мог отведать фирменных каменных кексов Рубеуса. Последняя их встреча произошла примерно здесь же: Барти, уже выпускник, махал рукой из окна уходящего поезда, пока высокая фигура Рубеуса Хагрида, отдаляясь, не исчезла из виду. — Барти? Барти Крауч?! — воскликнул полувеликан, от удивления чуть не выронив фонарь. Он прищурился, словно пытаясь разглядеть Барти повнимательнее, из-за чего глаза на его заросшем густой чёрной бородой лице превратились в две тёмные щелочки. — Ну и ну, вот дела! Гарри предупредил меня, что сегодня приедет кто-то, кого я хорошо знаю, но чтоб вот так вот! Слова лесничего теплом отозвались на сердце Барти. На секунду ему даже стало стыдно: мог бы и проведать старого друга за эти годы! Но лицо Хагрида сияло так, будто ему не было дела до таких мелочей, как время, и он был счастлив от одной лишь возможности увидеться. За столько лет он, конечно, заметно постарел: отблески фонарного пламени не скрыли седые пряди в бороде и волосах, да и морщинок прибавилось. Но улыбка… что-то в Хагриде точно оставалось неизменным. — Ну, значится, эт самое… Гости дорогие, прошу за мной! — пробасил полувеликан, обращаясь к грекам. И добавил уже тише, адресуя свои слова только Барти: — Ой ну и волнуюсь я! Хорошо, что ты тут! Сейчас, понятно дело, мы не поболтаем, но ты загляни на чай, как время выдастся. Барти кивнул, следуя за Хагридом по узкой тропинке, ведущей вниз. Позади него шли эллины. Дракон Фидесис бурчал себе под нос что-то нечленораздельное и, вероятно, нецензурное, поскольку артефакт-переводчик наотрез отказывался его озвучивать; Асклепий Леандрос с замыкающими их процессию диоскурами хранили молчание. — Скоро увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Под ноги смотрите, а не то навернётесь прям в воду! В следующую секунду они оказались на берегу озера. Тихо матерящийся Фидесис тут же умолк, а со стороны скупого на эмоции Леандроса раздался слабый вздох. Даже волшебники-диоскуры в непроницаемых масках казались обескуражены открывшимся им видом. Признаться, и сам Барти замер в благоговении: на другом берегу Чёрного озера стоял величественный древний замок, с которым Барти уже давно попрощался. И вот теперь они встретились вновь на том же самом маршруте, что проделывал каждый юный волшебник, поступающий в Хогвартс. Идея с тропой первокурсников (через озеро в пещеру и оттуда — в Большой зал) конечно же принадлежала Гарри Поттеру. Греки, по его словам, не бывали в Англии дальше министерских туалетов, а потому были лишь наслышаны о великолепии знаменитого замка. Безусловно, эллинская делегация с помощью летучего пороха могла оказаться прямо в кабинете директора Дамблдора, но, по справедливому замечанию Гарри, это было бы официально, но скучно. Британские волшебники и без того давно прослыли занудами. Подобное отношение Гарри всегда принимал на свой счёт и делал всё, лишь бы развеять сложившиеся за века стереотипы. Едва они разместились в лодках, как те самостоятельно заскользили по зеркальной поверхности озера. Дракон Фидесис к тому времени, казалось, уже совсем позабыл о холоде, во все глаза рассматривая приближающийся замок. Барти полностью разделял его восхищение. Он не знал, что ещё в своей жизни он должен повидать, чтобы перестать испытывать трепет перед этим могущественным сооружением. — Поберегите головы! — крикнул Хагрид, когда они подплыли к утёсу. Низкие своды приозёрной пещеры чудом не задели полувеликана — или же виной всему были многолетний опыт и память лесничего. Барти бы не удивился, найди он пару-тройку старых вмятин на камне. Освещая дорогу светом фонаря, Хагрид повёл их дальше, по извилистой каменной лестнице, пока, наконец, они не оказались у подножья замка. Трава блестела от ночной влаги, и казалось, будто звёзды покинули небосвод, поселившись в крохотных капельках под ногами. Откуда-то из глубины Запретного леса раздался крик неведомого животного, тут же затихнув, словно он никогда не случался. Подмигнув Барти, лесничий достал из широкого кармана палочку и постучал ей в громадные двери, отчего те с тяжёлым скрипом отворились. Перед глазами предстал Большой зал во всём его великолепии: высокие потолки, скрываемые иллюзией бездонного звёздного неба, тысячи парящих свечей и длинные столы, за которыми обычно обедали студенты. Здесь были и министр Реддл с Гарри, и Альбус Дамблдор с остальными преподавателями, часть из которых была Барти хорошо знакома: строгая Минерва МакГонагалл в остроконечной шляпе; хмурый Северус Снейп, которому явно не пришлось по душе принятие иностранной делегации в столь поздний час; Невилл Лонгботтом, с любопытством осматривающий греков. Были здесь и авроры: Цербер Лангарм, который по большей части отвечал за обеспечение связи между Отделом магического правопорядка и Отделом регулирования магических популяций, а также ещё один молодой на вид волшебник в алой мантии, лицо которого было Барти не знакомо. Едва отворились двери, профессор Дамблдор блеснул очками-половинками и, чуть выступив вперёд, с улыбкой произнёс: — Добро пожаловать в Хогвартс!

***

С Гарри было что-то не так. Барти понял это сразу же, как только с приветствиями оказалось покончено, и гостей пригласили к столу. Гарри сидел по соседству с министром Реддлом, через стол беседуя с эллинами. Они не виделись с самой попойки у Брати дома: сначала Гарри отправился в командировку в Элладу, а следом подготавливал встречу в Хогвартсе, да и Барти пришлось заполнить уйму бумаг, разобраться с ещё парой-тройкой аврорских дел перед его собственным отбытием. Пересечься им не удалось, поговорить — тем более. И всё же с Гарри Поттером явно что-то случилось. Слишком уж нервным и каким-то неловким он был, несмотря на то, что очень пытался это скрыть. — Дыру в нём прожжёшь, — раздался тихий голос сбоку. Обернувшись, Барти наткнулся на неизвестного молодого аврора, в чьих глазах плескалось ничем не скрываемое озорство. — Мы знакомы? — аккуратно уточнил Барти, слегка напрягшись. Он не знал всех новобранцев в лицо, а уже тем более — учеников Академии. Но поручать стажёру такую ответственную задачу было бы слишком. Оборотное? Или… — Обижаешь! — надулся незнакомец и, взяв вилку с надетым на неё куском мяса, потянул еду в рот. Попасть в пункт назначения ей, впрочем, было не суждено: мясо мазнуло жирным следом по щеке. Аврор растерянно захлопал глазами, смотря на вилку, как на предателя. Барти осенило. — Тонкс! — шепнул он и увидел короткий кивок всё же справившегося с вилкой аврора. — Прости, не признал. — Брось, я просто прикалываюсь! — Тонкс тихонько хихикнула, в очередной раз убеждая Барти в правильности своей догадки. Несмотря на мужские лицо и голос, в кривой улыбке всё уже угадывались её черты. — А вот у Поттера с министром, кажется, что-то произошло. На последних словах Барти навострил уши и придвинулся ближе. — Что ты имеешь в виду? — Не знаю, — Тонкс пожала плечами. — Держатся они как-то странно, словно на них кто Конфундус наложил… Но я проверяла: никакого стороннего вмешательства. Так что, видимо, это что-то личное. Барти в очередной раз глянул в сторону Гарри, но теперь уже напоролся на ответный взгляд. Гарри, чуть улыбнувшись, рукой поманил его к их столу. Барти подошёл ровно в тот момент, когда Дракон Фидесис с порозовевшими щеками и кончиком носа, схватил Гарри за руку, которой тот только что махал, и широким жестом пожал её. — Знаете, мистер Поттер! — воскликнул он, тряся Гарри за руку. — Могу сказать наверняка: ну и задали вы с министром жару на нашем пиршестве богов! Не думал я, что в Англии так принято! После этих слов щёки Гарри моментально вспыхнули. Барти приподнял бровь, взглянув на друга. Тот, всё ещё красный, прочистил горло и спросил: — Вы были там? Прошу прощения, не заметил вас, так много людей… — Полно вам, мистер Поттер! Я сам проявил чудеса нерасторопности. Хотел выхватить вас после танца, но тут произошло это нелепое задержание замминистра Глезоса, а потом вы куда-то исчезли… От этих комментариев у Барти глаза на лоб полезли. Какой танец? Какое задержание? Неужто самого Алексиоса Глезоса, который когда-то слал Гарри любовные письма?.. И куда, Мерлин подери, они исчезли?! Что, в конце концов, произошло в Элладе?! Поттер, казалось, готов был провалиться сквозь землю. Он бросил на Барти умоляющий взгляд, словно бы говоря: «Я тебе всё-всё расскажу!» Барти же ответил не менее красноречивым: «Обязательно». — Господин Фидесис, — прозвучал вдруг прохладный, но не лишённый изыска голос министра Реддла, сидящего рядом с Гарри, — должно быть, вы устали с дороги. Всё же несколько порт-ключей, в том числе международный, за один вечер могут оказаться довольно… изматывающими. — Ни в коем разе! — запротестовал Фидесис. — Я бодр и полон сил, как минотавр! При виде этой сцены у Барти закралось подозрение, что в кружке их иностранного гостя был налит далеко не клюквенный морс… — Дракон, — прервал его Асклепий Леандрос спокойным, но твёрдым голосом. — Министр Реддл прав: мы и правда весьма утомились. Завтра нам предстоит много дел, так что мы хотели бы откланяться. Хоть Фидесис и выглядел недовольным, но всё же подчинился. Пошатываясь, кривоватой походкой он направился на выход в сопровождении диоскуров и главы Комиссии по усмирению чудовищ. Едва греки скрылись за дверями Большого зала, Барти услышал тихий, вкрадчивый голос министра, обращённый к его другу. — У меня назначена встреча с директором. — В столь поздний час? — удивился Гарри. — Не припомню её в вашем расписании. — Завтра у нас уже может не быть возможности поговорить, — ответил ему Реддл и вдруг перевёл холодный алый взгляд на Барти. Тот невольно вздрогнул. — Мистер Крауч, не могли бы вы проконтролировать, чтобы мистер Поттер не попал в неприятности в моё отсутствие? — К-конечно, сэр, — обескураженно кивнул Барти. Гарри весело подмигнул ему, явно уже что-то задумавший, и тут же подскочил со своего места, уволакивая Барти к дверям, ведущим на выход из Большого зала. — Хорошей вам встречи, милорд! — откланялся он перед выходом. Министр флегматично махнул рукой в его сторону. Гарри усмехнулся и, наклонившись к уху Барти, заговорщически прошептал: — Греки привезли с собой их традиционное вино. Одна бутылка совершенно случайно завалялась в моём безразмерном кошеле. — Я же на работе, — предпринял попытку возразить Барти. — Брось, — отмахнулся Гарри. — В Хогвартсе сейчас двое сильнейших магов Великобритании, если не всего магического мира. Ничего не случится, если ты позволишь себе немного расслабиться.

***

С верхней площадки Астрономической башни открывался головокружительный вид на окрестности Хогвартса: безмятежное квиддичное поле, темнеющие просторы Запретного леса и, конечно, крохотная с такой высоты хижина Хагрида с горящими тёплым оранжевым светом оконцами. Прохладный редкий ветер гонял мурашки по загривку. Барти не был здесь, кажется, со времён своего последнего курса, и уж точно не ожидал оказаться на вершине Астрономической башни вновь — в тишине, нарушаемой лишь шуршанием ткани и сбитым от крутого подъёма дыханием. — Помнишь, как мы сидели здесь после того испытания? — спросил Гарри, когда они расположились у парапета рядом с телескопом. Чтобы не заслужить себе, что не следовало, Барти подстелил им наколдованный матрас. Гарри же достал вино и нехитрой трансфигурацией сотворил два бокала из пробки от бутылки и записной книжки, что всегда носил с собой на случай непредвиденных приказов от министра. — Забудешь такое, — покачал головой Барти и устремил взгляд сквозь перила вдаль, туда, где в чёрной воде тускло сияли отражения звёзд. В ночь на 25 февраля 1997 года, в то время как весь Хогвартс праздновал победу Гарри на втором этапе Турнира Трёх Волшебников, а Самопишущее перо Риты Скитер творило очередную скандальную статью, Гарри с Барти пробрались на Астрономическую башню с бутылкой огневиски на двоих. В тот день Гарри действительно выиграл: занял первое место, обратил на себя внимание тогда ещё заместителя министра Реддла и получил высокую оценку своим способностям. Барти же, выбранный организаторами как заложник в царстве русалок, по собственной глупости чуть не погиб. Отец, что должен был обрадоваться чудесному спасению сына, лишь обвинил Гарри в использовании тёмной магии — и это навсегда поставило точку в их с Барти отношениях. Следом вышла и та самая статья, что навсегда опорочила имя Бартемиуса Крауча-старшего, кандидата в министры, за которого не стал бы голосовать и собственный сын. Воспоминания нестройной вереницей пронеслись перед глазами Барти и он со вздохом пригубил вино, что на поверку оказалось терпким и насыщенным. — Отец нашёл себе преемника, — невзначай обронил он, прерывая молчание. — Назвал мальчика Каспером, в честь деда. — Я слышал, — Гарри плеснул ему ещё вина в бокал и с громким стуком отставил бутылку. — В Министерстве это, между прочим, сейчас одна из главных сплетен. Ну и шуму он наделал в моё отсутствие! Барти провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул. Что-то подобное он подозревал — неспроста последние пару дней аврорские шепотки замолкали, стоило ему появиться в зоне видимости. — Если хочешь, я могу порыться в его прошлом, — сказал вдруг Гарри. — Не сказать, что для британцев характерно усыновление американцев, да ещё и в таком возрасте — он же почти совершеннолетний! Вполне могло быть какое-то влияние… — Нет, — резче, чем планировал, прервал его Барти. — Я не хочу ничего о нём знать. Думаю, скоро всё утихнет и вернётся на круги своя. А отец… это был его сознательный выбор, даже если мальчик окажется не так прост, я не хочу в это вмешиваться. — Как знаешь, — легко отозвался Гарри и замолк. В повисшей вмиг тишине Барти практически кожей чувствовал, что его друг словно хотел что-то сказать, но никак не мог решиться. — Ну и… как у тебя дела? — испытывая странную, иррациональную неловкость, спросил Барти. Гарри взглянул на него, и в серебристом свете ночных огней его глаза загадочно блеснули. Какое-то потустороннее, призрачное очарование овладело Барти в этот момент, и он, прокашлявшись, поспешно уточнил: — Как твоя поездка? В Элладу. Гарри вздрогнул, издал непонятный звук, чем-то напоминающий писк книззла, которому прищемили дверью хвост, и со вздохом откинулся спиной на матрас. Барти аккуратно забрал из его руки бокал с вином, и Поттер тут же спрятал лицо в ладонях. — В Элладе мы… мы целовались? — полувопросительно пропищал друг. — С Глезосом? Его из-за этого задержали? — поразился Барти. Он не сомневался в возможностях министра, но… — Что? Нет конечно! — Гарри пнул Барти в колено и нервно рассмеялся. — С Томом Реддлом! — С Томом Реддлом?! — ошалело воскликнул Барти и одним глотком осушил свой бокал. — Как вы… вы вместе? Сейчас? Как это произошло? Несмотря на то, что это был вполне вероятный исход, Барти оказался к нему совершенно не готов. В горле пересохло — и он залпом выпил второй бокал вина, что принадлежал Гарри. Тоска Гарри по министру была ему понятна, как и его влюблённость, как и слухи, наводняющие министерство. Но он не думал, что всё случится так скоро! Всего-то неделю назад Гарри страдал от неразделённой любви, а сейчас… — Мы вроде вместе, но у нас ещё не было возможности обсудить всё как следует, — проблеял Гарри, всё ещё не отнимая рук от лица. Барти решил подлить ещё вина — бутылка, к сожалению (или к счастью!), уже наполовину опустошилась. — Ты обязан рассказать подробности, — преувеличенно замогильным тоном произнёс Барти и, толкнув друга коленом, протянул ему наполненный бокал. За дальнейшим разговором Барти узнал и о традиционных греческих праздниках, и о необычайных методах флирта Министра магии Великобритании посредством заключения под стражу неугодных соперников, и о последующем поцелуе, о котором Гарри рассказал смущённо и сбивчиво, словно что-то утаивая. Впрочем, в деталях Барти не то чтобы нуждался: его самого любовные дела интересовали крайне мало. Когда вино закончилось, прохладный ветер, что гулял по Астрономической башни, уже пробрался под кожу и принялся по-хозяйски скрипеть костями. Спасаясь от холода, Гарри и Барти поднялись на ноги, убрали сотворённые магией бокалы и матрас, что на самом деле не особо-то и грел, и посмотрели на сиротливо лежащую у основания телескопа пустую бутылку. — Как в старые-добрые? — Гарри хитро улыбнулся. Барти кивнул и, подхватив бутылку с пола, размял задубевшее на холоде плечо. Переглянувшись с Гарри, он резко метнул её в сторону Запретного леса. В ту же секунду, когда тёмное стекло блеснуло в лунном свете, они одновременно выхватили палочки и метнули в её сторону заклинание, каждый своего цвета — красного и синего. Ночную тишину огласил негромкий звон стекла и сноп синих искр, огласивших победителя — красный луч пролетел мимо, растворившись в воздухе неподалёку от чернеющих крон. — Ну вот, — простонал Гарри разочарованно, — снова ты победил. Я надеялся, что опьянение собьет твой прицел! — Всё моё опьянение ушло в тот момент, когда я перестал чувствовать пальцы на ногах, — усмехнулся Барти. — Если бы я уступил, меня можно было бы смело исключать из авроров. — В Хогвартсе у меня тоже не получалось тебя обойти, — пробурчал Гарри. — Точность — не мой конёк, я больше люблю бить по площади. — Надеюсь, это никак не связано с твоими словами о подрыве школьных туалетов? — О нет, ты меня раскрыл! — Гарри в театральной манере схватился за сердце. Но представление продлилось недолго, и спустя пару секунд они уже вовсю хохотали. Звук их голосов отразился от металла астрономических приборов, и Барти на секунду почудилось, будто сам Хогвартс во всей его древности и величии, смеялся вместе с ними. Будь оно так, Барти бы и не удивился: по ночам он жил своей непостижимой жизнью, лишь изредка приоткрывая свои тайны случайным волшебникам.

***

Посмеиваясь, они спустились с Астрономической башни и направились в сторону покоев Поттера, выделенных ему на третьем этаже. Сам же Барти располагался на четвёртом, но после сопровождения Гарри намеревался заглянуть в подземелья. Он надеялся, что профессор Снейп ещё не отошёл ко сну. — Меня всё не оставляет в покое скорость моей реакции, — сказал Гарри, когда они остановились у дверей его спальни. — Думаю, пора записаться в ваш тренажёрный зал. — Главное не пересекаться с отрядами боевых магов, — заметил Барти. — У них самые жёсткие тренировки, а после стоит такой запах, что ни одно ароматическое заклинание не поможет. — М-м… куча накаченных мужских потных тел, — протянул Гарри шутливо. Барти не успел даже скривиться от представшей в его голове картины, как его мысли прервал холодный властный голос. — Кажется, у вас слишком много свободного времени, мистер Поттер. Гарри и Барти одновременно вздрогнули. У соседней с покоями Гарри двери, вольготно облокотившись о дверной косяк, стоял министр Реддл. Барти почувствовал себя так, словно его Агуаменти окатили, разум на мгновение опустел, а следом тут же наполнился самыми разными мыслями. Он всё слышал? Что делать? Только бы Гарри не прилетело! Но почему министр оказался здесь? Неужели они живут в соседних комнатах? Почему его никто не предупредил?! Ему конец — и Гарри тоже! Они же встречаются! Или нет? Но они целовались — значит… — Вы уже вернулись со встречи с директором? — спросил Гарри, отчего-то ничуть не растерявшийся. Том Реддл медленно кивнул и, к счастью, не обращая на Барти ровным счётом никакого внимания, окинул Гарри долгим, внимательным взглядом. Он был в одних брюках и чёрной рубашке с закатанными по локоть рукавами — Барти слегка ошалело отметил, что впервые видел Тома Реддла без привычной, наглухо застёгнутой даже в жару чёрной мантии. Заметил он и проступившие вены на бледных руках министра, сложенных на груди, и длинные пальцы, что неторопливо постукивали по предплечью, и алый прищур, не предвещающий ничего хорошего. Барти сглотнул, надеясь, что его смущение и испуг остались незамеченными. — Вы пили? — спросил министр, слегка поведя носом. Гарри резко замахал руками. — Нет! Вернее, да, но сейчас я абсолютно трезв! Странная тревога сквозила в его голосе. Неужели Том Реддл был так строг к алкоголю? Пока Барти пребывал в ещё большем замешательстве, министр вновь кивнул, явно что-то для себя решив, и негромко произнёс: — Мистер Поттер, не составите ли мне компанию? Нужна ваша помощь в подготовке к завтрашнему мероприятию. Барти моргнул. На улице стояла глубокая полночь — какая может быть подготовка в столь поздний час?! Либо дела с греками выходили за все рамки важности, либо министр просто-напросто эксплуатировал своего секретаря. — О? О-о! Да, сэр, конечно, сэр! — протараторил неожиданно счастливый Поттер, лицо которого в один момент залилось краской. — Мистер Крауч, — в бархатном голосе Тома Реддла звучала плохо скрываемая угроза. Барти вздрогнул от неожиданного, но столь нежелательного сейчас внимания. — Благодарю вас за оказанное сопровождение. Но в дальнейшем эскорте мы уже не нуждаемся. — Спокойной ночи! — попрощался Гарри с пылающими в цвет гриффиндорского флага щеками. Барти поспешил откланяться и поскорее выбросить из головы эту странную сцену.