The Finder

Она так стремилась к этому, что буквально выгрызала себе дорогу к вершине. Она заставила самого Тёмного Лорда принять её в свои ряды. Она гордилась своим хладнокровием, когда пытала, своим превосходством, когда её боялись, своей магией, которая вспыхивала на пальцах, стоило только подумать о ней. Теперь Гермиона стояла рядом с могуществом, чего и желала на протяжении долгого времени. Её наконец-то воспринимали всерьёз, наконец-то уважали, признавали сильнейшей. Так почему же что-то скребло в грудной клетке, попеременно отзываясь странной, ни на что не похожей болью? Да, осилил долгий путь, но в нём я потерял себя, Как перестать тонуть, если мне нравится? Её давно затягивала в себя эта бездна, состоящая лишь из тьмы и чёртовой пустоты. Она не знала ничего другого. Обстоятельства, вынудившие оставить друзей, ухудшили и так зыбкие надежды о том, что кому-то она всё ещё нужна. Такая. С её новой вскрывшейся магией. Поэтому Гермиона даже не пыталась бороться с этой тьмой внутри себя, питая её криками тех, кто попадался под её заклятия. Она не трогала лишь бывших друзей, на остальных же стало абсолютно наплевать. Из наивной магглорожденной волшебницы она превратилась в ураган, сносящий любого, кто преступал ей дорогу. Она была своей в этом мире. Теперь точно. И никто не смел в этом усомниться. Всё как бумеранг, Я живу в двух мирах. И всё вокруг для меня легко, в одном из них, Но чувство, будто всё не то — оно внутри, Всё как бумеранг, Я живу в двух мирах. Она прекратила зацикливаться на том, что, по сути, предавала саму себя решением перейти на сторону врага. По крайней мере, в этом всё ещё пытались убедить её те немногие, кто не переставал видеть в Гермионе девочку из мира магглов, что огромными глазами смотрела на мир, частью которого она тоже теперь являлась. Ребёнок двух миров — вот, кем она была. И ничто здесь, чёрт возьми, не подразумевало лёгкость! Неудивительно, что вскоре Грейнджер перестало вообще что-либо волновать. Потому что мне скучно, ко всему равнодушен. Информации было слишком много даже для неё. То, что она считала светом — перестало им казаться, а тьма превратилась в серую дымку, исходящую от пепелища. Она должна была стать причиной появления этого пепелища. И не готова была отступать от намеченной цели. Кто там такой умный вообразил, что добро всегда побеждает зло? Детский лепет. Зло может победить только ещё большее зло. Тьма Лорда с его тщеславием против её тьмы, взращённой наперекор судьбе, что Гермионе пророчили. Она уже знала финал истории. Только вот маска жестокости сломалась перед простым желанием, чтобы хоть кто-то её понял. Она не чёртово зло, способное уничтожить мир. Она его спасение. При этом, поступки явно противоречили её словам, потому что она позволила своей ярости управлять ею, позволила причинить боль тому, в ком было слишком много света. Кто, возможно, мог принять её настоящую?… Какой абсурд. Мне от тебя не нужен секс. Важней, чтоб кто-нибудь слушал, Слушал, как я схожу с ума и не мешал. Ей правда иногда казалось, что она окончательно спятила под давлением того груза, что несла. Сначала обещала мучительную смерть, потом — избавляла от боли. Стало смешно до истерики. Она жаждала, чтобы её понял кто-то другой, когда как сама себя не понимала! «Мерлин, Гермиона, тебя укусил розовый единорог?!» — хотелось ей прокричать самой себе. Какой же всё-таки бред. Smoke режет сетчатку глаза. Я впечатанный в стол, как отпечатки пальцев. Дым стал привычен. Её магия могла порождать как ядовитые облака, так и клубы никотина, в котором она стала остро нуждаться. Видели бы её сейчас родители! Хотя, лучше бы не видели, что их «примерная» дочь стоит у погрома, в который превратили Пожиратели Смерти один из домов, измазанная в чужой крови и курит сигарету. Одну за другой. Вдох, выдох, чуть обожжённые лёгкие и рука уже тянется к следующей. Пусть ненадолго, но это помогало. И было лучше, чем терять себя в алкоголе. К тому же, на рейдах требовалась ясная голова. Ром в горле, но ком в горле никак не гасит. Это она уже проходила. Волдеморт, какой бы преданной она не была, никого не щадил, а когда волшебнице приходилось упасть на колени перед кем-то, она злилась и срывалась потом на всех подряд, попадавших под руку. Голоса в голове кричат: «Меня делит на части». Она нашла единственное решение, что могло помочь заглушить разъедающие изнутри мысли. Да, ещё немного и она прекратит творящийся беспредел. Но слизеринский характер в ней твердил: «Поздно будет, когда этот момент настанет. Не для войны, нет. Поздно для тех, кого она ещё могла спасти. Кого могла уберечь». Всего лишь следовало направить свою ярость на тех, кто причинял вред людям, в которых она разглядела часть себя. Стоит напомнить заигравшимся во власть Пожирателям, что её слово тоже имеет вес. Я не чувствую злости, и не сочувствую вовсе. В голове билось долгожданное осознание, что не злость движет ею, а нечто большее. Она уничтожит абсолютно всех, кто посмеет причинить боль её людям. Она готова. Наконец готова победить. Я в невменозе, просыпайся, где тебя носит?

***

Все эти гости — просто пластик. Где они после? Ей не нужно было чёртово прощение от людей, которых она даже не знала. Она хотела, чтобы её слушали. В конце концов, она спасла грёбанный мир. Выполнила задачу, которую должен был решить их великий Избранный. Она в жизни не назовёт больше Гарри другом, если он не освободит ей и человеку, который смог полюбить её в ответ, путь в долгожданный покой. Ей плевать, она объявит Третью Магическую, если авроры не послушаются её пока-что-просьбы. Я осилил долгий путь, но в нём я потерял себя. Как перестать тонуть, если мне нравится? Она никогда уже не станет той девочкой, что когда-то впервые попала в волшебный мир. Но можно ли сказать, что она потеряла себя? Скорее, обрела себя новую. Она тонула в любимых серых глазах, тонула в ощущении, что она любит и любима в ответ, и не собиралась выныривать на поверхность. Её выбор, в конце концов. В детстве она была искательницей всего самого хорошего в людях, затем стала охотницей на тех, кто был против режима, так как ей было необходимо прикрытие для своей задумки. Она не жалела. Пусть убивала, пытала и ничего не чувствовала по этому поводу, пусть магия закручивала в восторг, а потом бросала в глухую пустоту. Зато нашла того, кто смог принять её целиком. Ей не нужен был ни один из миров, она запросто уничтожит их за своё обретённое счастье. Всё в жизни — бумеранг. Но не существует ни плохого, ни хорошего. Есть только ты сам и твои приоритеты. Гермиона выбрала тот мир, который отражался в любимых штормовых глазах, приправленных платиновыми изящными ресницами. Она выгрызла себе дорогу к вершине. И ей не холодно, ведь рядом всегда дорогой сердцу человек.