Секрет божественного зверя

      Ризли бежал так быстро, будто за ним гналась стая диких зверей. Он и сам не понимал, от чего убегает, но в ушах всё ещё стоял голос Нёвиллета, а перед глазами мелькало его заплаканное лицо. Буквально слетел с катушек в самый важный момент их отношений. Совсем не таким финалом должен был завершиться их первый раз. Пускай они уже познали страсть и любовные утехи, но до самого главного ещё не доходили. Ризли замедлился и огляделся. Лес больше не приносил умиротворения, но хотя бы давал чувство уединения. Впрочем, оставшись один на один с собственными мыслями Ризли быстро нашёл причину заняться самобичеванием. Из-за дурацкого обострения инстинктов или из-за новых способностей его человеческого тела, но он осознанно навредил своей паре. Даже если волчьи инстинкты не позволили бы ему нанести серьёзный физический вред, это всё равно было почти что изнасилование. Красные следы от когтей на молочной коже и слёзы, застывшие в пурпурных глазах, отрезвили помутившийся человеческий разум, но Ризли не собирался оправдывать своё поведение слетевшим с катушек волчьим подсознанием.              Всё его нутро уже давно приняло Нёвиллета как пару, но человек — существо, не подчиняющееся инстинктам, а у Ризли в тот момент напрочь отключилась человечность. В итоге он сбежал в лес, чтобы прийти в себя, хоть и в зверином облике, но так было проще собраться с мыслями. Волчьему тело привычнее контролировать чувства, потому что он видит и чувствует мир по-другому. Человек думал много и по большому счёту безрезультатно. Волк руководствовался инстинктом выживания и защитой пары. Ризли был почти уверен, будь он в зверином облике, никогда не навредил бы Нёвиллету. Человеческий разум тоже не совершил бы подобной ошибки, но, когда две его сущности смешались воедино, внутри образовался полнейший хаос. Страсть и привязанность, желание обладать и желание защищать — сумбурный коктейль из эмоций и чувств, который вылился в чудовищную ошибку.              Ризли бродил по лесу до заката, не разбирая дороги, но мельком замечал, что всё это время ходит вокруг их домика, откуда едва различимо ощущался запах его возлюбленного. Он не знал, как загладить вину, как вернуть доверие и, самое главное, как заставить себя поверить, что такое больше не повторится. Обратившись человеком, Ризли уже не чувствовал прохлады, его тело стало крепче, выносливее, и дурацкие волчьи уши с хвостом тоже никуда не делись. В таком виде и в этом состоянии он точно не хотел показываться перед Нёвиллетом, потому решил остаться в уединении до тех пор, пока это пушистое безобразие не исчезнет с его тела. Воровато подобравшись к ближайшему домику, он позаимствовал с верёвки несколько вещей примерно своего размера и переоделся, чтобы не рассекать голышом по лесу и случайно не испугать местных жителей своим видом. Хотя высокий широкоплечий мужчина со шрамами и так вызывал косые взгляды прохожих, но звериные уши и хвост делали ситуацию ещё ужаснее. Тем временем Нёвиллет пытался привести себя в чувство, но получалось откровенно плохо.              «Болван, идиот, придурок, глупый волчара!» — мысленно юноша обзывал Ризли не самыми приятными эпитетами, но в глубине души был больше разочарован, нежели по-настоящему зол.              Он просто испугался, когда любимый мужчина вдруг слетел с катушек и собрался вставить нечто настолько огромное в его девственное тело без всякой подготовки. Конечно, Нёвиллет был вполне осведомлён о разного рода физических близостях между обоими полами, но никогда не старался вникнуть в сам процесс более детально. Он вообще не предполагал, что наступит день, когда кто-то сможет привлечь его внимание настолько, чтобы подпустить к себе так близко и уж тем более позволить нечто вопиющее. Нёвиллет большую часть жизни находился в ожидании того самого, что сможет привлечь и скрасить одиночество, как когда-то случилось с его отцом, но даже в самых смелых мечтах не мог надеяться обрести взаимную любовь и разжечь пламя страсти внутри. Вампиры в большинстве своём обладали холодным нравом, именно поэтому им было так сложно найти якорь для эмоциональной привязки.              Нёвиллет лежал на кровати, широко раскинув руки и вспоминал лицо Ризли, когда тот осознал, что натворил. Растерянность и сожаление в его глазах читались так отчётливо. Юноша в недоумении прокручивал в голове момент его ухода снова и снова, пытаясь понять, почему тот не остался, не попытался успокоить, а просто сбежал. Поставив себя на его место, Нёвиллет всё же догадывался о причинах подобной трусости, но это не отменяло того факта, что юноша был чертовски зол на эту беспардонную мохнатую задницу. Ему очень хотелось отправиться в лес, вытащить беглеца из кустов и вернуть обратно в дом, чтобы провести разъяснительную беседу, возможно с применением силы. Вампирский слух стал острее с момента его пробуждения, и теперь он слышал каждый шорох в ближайших кустах, а запах волка ощущался слишком отчётливо, оповещая, что тот бродит где-то рядом. Нёвиллет решил не совершать поспешных действий, чтобы в будущем не пришлось извиняться за грубость уже ему. Повременить с поисками и возвращением блудного волка показалось самым правильным в данной ситуации. Им обоим было необходимо немного времени наедине, чтобы привести чувства в порядок и очистить разум.              Нёвиллет, конечно, хотел подождать, но, когда пошли уже третьи сутки, а бессовестный волчара только и делал, что бродил по округе, иногда жалобно завывая на луну, юноша потерял всякое терпение. Брать дело в свои руки оказалось не так уж сложно. Поначалу он был свято уверен, что это перед ним должны извиниться и как минимум прийти домой, но после нескольких бессонных дней молодой лорд решил откинуть гордость аристократа и протянуть руку первым. Оказалось, за несколько дней в лесу Ризли заметно одичал, а может просто не хотел выходить, ведь даже после нескольких попыток позвать его, Нёвиллет услышал в ответ лишь шорох листьев и щебетание птиц. Он был уверен, что идёт точно по волчьему следу, но тот словно растворился в лесной чаще, как хамелеон научился прятаться или затаился где-нибудь в надежде, что блондин сдастся и уйдёт.              Нёвиллет сдаваться не планировал. Раз не получалось найти волка в лесу, нужно сделать так, чтобы волк сам пришёл к нему. Умостившись под могучим деревом, юноша принял расслабленную позу и закрыл глаза, прислонившись к широкому стволу. Какое-то время реакции не было, но спустя еще примерно час Нёвиллет услышал хруст веточек вдалеке. Он решил не раскрывать все карты сразу и продолжил притворяться спящим. Держать тело расслабленным, а дыхание ровным оказалось не так-то просто, но вампир отчаянно старался не выдать себя. В то же время ничего не подозревающий Ризли пытался подобраться как можно ближе, потому что очень скучал по любимому и хотел хоть мельком увидеть его светлое лицо. Он уже научился контролировать свои уши и хвост, находясь в человеческом облике, но голова и копчик зачесались очень сильно, предвещая их скорое появление, стоило только взглянуть на расслабленный вид вампира. Он просто отдыхал, не выражая никаких эмоций, а Ризли уже хотелось подбежать, сжать его в своих объятьях и вымаливать прощение, пока тот не согласится. Замечтавшись, мужчина даже не заметил, как его возлюбленный пропал и в ту же секунду оказался прямо перед ним, заставляя резко вскочить на ноги.              — Твоё человеческое тело слишком медлительное и громкое, если уж хотел быть незаметным, стоило обернуться волком, — язвительно заметил юноша, зло сверкая аметистовыми глазами. Голубые глаза напротив округлились, а зрачки забегали, как испуганные мыши в сенях. Мужчина инстинктивно дёрнулся в сторону, но был схвачен неожиданно крепкой рукой. Тонкие пальцы держали так сильно, что кость обычного человека уже могла бы треснуть.              — Только попробуй опять сбежать, — прошипел вампир, — я не собираюсь ждать ещё дольше, пока ты тут играешь с лесными зверушками.              Ризли глубоко вздохнул, возмущаясь, но потом понял, что Нёвиллет совершенно прав. Он ведь, как последний трус, сбежал и оставил любимого, просто потому, что испугался самого себя. Но как долго он будет жить в лесу и мучать их обоих неизвестностью? Хвост и уши больше не могли быть достаточным оправданием его трусости. Да, он страшился услышать от Нёвиллета слова о расставании, но если ничего не делать, то они всё равно окажутся далеко друг от друга. И всё же, Ризли оказался не готов так быстро вернуться домой, поэтому оттягивал этот момент до сих пор. Он просто не знал, что сказать и как вести себя, придя домой после позорного бегства. Без лишних слов Нёвиллет решил всё за них обоих, настойчиво утягивая в сторону деревни. Мужчина не сопротивлялся. Пускай ему было больно от сдавившей запястье прохладной руки, он держался за мысль, что всё ещё нужен этому прекрасному созданию.              — Эй, вообще-то это я должен выглядеть подавленным и расстроенным, потому что именно меня бросил в растерянности самый дорогой человек, — Нёвиллет закрыл за ними двери и припечатал к ней Ризли, что, опустив голову, выглядел, словно провинившийся перед хозяином щенок. По сути, он и был виноват, но Нёвиллет уже давно простил его и теперь хотел снова смотреть в голубые глаза и видеть в них желание, а не сожаление.              — Прости, — Ризли поднял голову и сказал всего слово, но выражение его бледного лица говорило о многом, — я не хотел причинить тебе боль, никогда даже не думал о том, что смогу ранить, но облажался.              Мужчина не находил нужных слов, дабы как следует попросить прощения. Он не представлял, как после такого кто-то вообще мог захотеть с ним близости, зная о возможном исходе. Неполная трансформация сводила его с ума, но больше всего беспокоила именно животная привязанность к этому прекрасному созданию. Ризли не знал, как сможет уйти и оставить его, если Нёвиллет скажет проваливать. Если это произойдёт, он наверняка поступит с ним ещё ужаснее — будет преследовать до конца жизни и отгонять чужаков. Пока странные и пугающие мысли бродили в голове Ризли, Нёвиллет приблизился вплотную и прижался всем телом к мускулистому торсу мужчины. Ризли на секунду оторопел, выныривая из моря сожалений, а потом обнял юношу в ответ, утыкаясь лбом в его плечо.              — Не смей больше покидать меня вот так, в следующий раз давай просто обсудим всё на берегу, прежде чем бросаться в море страсти, — вампир улыбнулся забавному сравнению, но ответ заставил его снова стать серьёзным.              — Следующего раза не будет, — голос Ризли звучит твёрдо и уверенно, ведь он убеждён, что больше не сможет пойти до конца без страха навредить.              — Теперь ты ко мне не притронешься? — обиженно спросил вампир, отодвигаясь от широкой груди, хотя сердце кричало сделать обратное.              — Даже если бы захотел, это выше моих сил, — измученная улыбка появилась на тонких губах, а в ледяных глазах снова загорелся ласковый огонёк.              В тот день ничего, кроме поцелуев и объятий, между ними так и не произошло, но Нёвиллет уснул счастливый, ведь теперь его волк спал рядом. На следующий день они поблагодарили старосту за гостеприимство и попросили прощения за причинённые неудобства, пообещав, что больше подобные инциденты не повторятся. Карета была вызвана из поместья заранее, так что, собрав немногочисленные вещи, молодой лорд и его спутник отправились обратно в поместье. Всю дорогу счастливый до кончиков ушей Нёвиллет прижимался к возлюбленному и нежился от ласковых поглаживаний его мозолистой руки. Вампир искренне верил, что теперь между ними всё наладится и вскоре Ризли снова проявит к нему любовный интерес.              По приезде домой всё оказалось не настолько радужно. Поначалу оборотень наотрез отказался переезжать в комнату молодого господина, аргументируя тем, что работники в поместье могут не так всё понять и распустить слухи, которые повредят репутации лорда. Естественно, это было лишь отмазкой, ведь Нёвиллет знал каждого уже несколько лет и слишком хорошо им платил, чтобы из-за такой мелочи, как личная жизнь господина, они отказались от места в особняке. После приведённых доказательств, Ризли не смог противопоставить ничем существенным и смиренно принял поражение, в тот же день переехав к вампиру в комнату. Горничные даже не обратили внимание на сменившего место жительства гостя. Они ещё с первых дней его появления заметили отношение своего господина к строптивому мужчине, поэтому даже делали между собой ставки, как быстро они съедутся.              Второй преградой между возлюбленными стала постель. Как ни крути, а ничего, кроме объятий и поцелуя на ночь, в ней не происходило. Ризли продолжил быть единственным донором, снабжая молодого лорда кровью, но теперь делал это с помощью ножа и стакана, ссылаясь на быструю регенерацию. Тогда Нёвиллет жутко разозлился, проклиная внезапно усилившиеся способности человеческого облика. По сути, Ризли полностью отрезал доступ к своему телу, в то же время продолжая прикасаться к Нёвиллету, словно они два целомудренных подростка. Ко второй неделе негласного бойкота вампир не выдержал и начал обдумывать план по раскрепощению.              Ризли на самом деле держался из последних сил. Уже неделю он позорно сбегал в ванную, как только слышал спокойное и размеренное дыхание возлюбленного. А за закрытой дверью представлял его лицо и томные вздохи во время их совместных ласк. Такими темпами он мог потерять контроль, вопреки тому, что истязал себя как раз по противоположной причине. Каждое утро его уши и хвост появлялись сами по себе, когда Ризли смотрел на спящее лицо напротив. Цветочный запах сводил с ума, будоража чувствительные рецепторы, а трепещущие во сне густые светлые ресницы вызывали болезненное желание прижаться к ним губами. Ризли сдерживался ровно до того момента, пока в один прекрасный день не проснулся со связанными руками в кровати вампира.