Секрет божественного зверя

      Нёвиллет неохотно открыл глаза, жмурясь от яркого солнца, пробивающегося сквозь деревянные рамы открытых окон. Приятный ветерок обдувал бледное лицо лёгкой прохладой, помогая проснуться окончательно. В затуманенных мыслях пронеслись картины недавних событий, и Нёвиллет резко вскочил с постели, тут же падая обратно от головокружения. Схватившись за пульсирующие виски, он свёл тонкие брови к переносице и ждал, пока состояние немного стабилизируется. Волнение захватывало с каждой секундой и, когда дверь резко распахнулась, с грохотом ударяясь о стену, он вздрогнул, бросив испуганный взгляд в сторону шума. Запыхавшийся и растрёпанный Ризли быстрым шагом приближался к сидящему на кровати юноше. В голубых глазах плескалось беспокойство и одновременно радость от долгожданной встречи.              После мощного взрыва в том подвале из троих осталось двое и одна кучка пепла. Ризли не был экспертом в магии или вампирах, но чутье подсказывало, что возродиться из такого состояния у мерзавца вряд ли получится. В ту ночь они пережили слишком многое, поэтому оба потеряли сознание от вспышки молнии. Ризли очнулся первым и, не почувствовав никакого влияния, смог обернуться волком, запуская ускоренную регенерацию. Нёвиллет не приходил в себя больше часа упорных попыток разбудить его облизыванием, жалобным скулежом и даже громким рыком. В облике человека Ризли чувствовал слабость и головокружение и не смог бы вытащить по крутым ступеням ни себя, ни тем более кого-то ещё. Убедившись в тщетности своих попыток, волк не придумал лучшего решения, кроме как закинуть стройное тело к себе на спину и попытаться вылезти из подвала. Мощные ноги преодолевали расстояние до свободы шаг за шагом, ступая медленно и осторожно, опасаясь случайно сбросить драгоценную ношу. Пару раз Нёвиллет грозил соскользнуть, но большая волчья морда каждый раз поправляла его положение на спине, и Ризли продолжал путь. Выбраться из подвала было самым сложным, а дорога до деревни заняла не так уж много времени. Ризли прекрасно чувствовал запахи, а места, где он оставлял капли крови, помогали не сбиться со следа.              Глубокой ночью они прибыли к дому старосты. Тот сидел на крыльце, будто ожидая чего-то, но взгляд у него при этом был отрешённый и потерянный. Старик корил себя за то, что вызвал лорда и тем самым навлёк ещё большую беду. Люди из деревни остались целы и невредимы, но каждый как один повторял одно и то же: «Никого не видели, ничего не помним». Староста не мог уснуть, поэтому хотел прогуляться и проветрить голову, когда мельком заметил в густой чаще ярко-голубые глаза, сверкающие во тьме. Сначала он испугался, но потом увидел огромного волка, несущего светловолосого юношу на своей спине. Тот не приходил в себя больше двух дней, и Ризли круглосуточно сидел бы рядом, если бы староста не настоял, что ему тоже необходим отдых после всего случившегося. Первое время мужчина не ощущал усталости, ведь адреналин безудержно бежал по его венам, но, осознав, что опасности больше нет, почувствовал, как все мышцы наполняет тяжесть и тело становится свинцовым.              Ризли уснул на целые сутки, но даже по прошествию этого времени Нёвиллет всё так же пребывал в забытие. Бить тревогу и вызывать маленького доктора мужчина не спешил, так как внешне вампир не напоминал живого мертвеца и казалось, будто он просто спит. Оборотень хотел так же, как в прошлый раз, накачать его своей кровью, но побоялся сделать хуже. Ожидание и неизвестность пугали куда сильнее недавнего опасного врага. Теперь Ризли оставалось лишь ждать, что со временем его любимый всё же придёт в себя и быть рядом, чтобы не пропустить этот момент. Староста сначала жалостливо вздыхал, глядя на щенячью преданность молодого мужчины, а потом начал выпихивать его наружу, хотя бы на обед или просто размять тело. Ризли шёл неохотно, но всё-таки понимал необходимость этих рутинных занятий.              Шёл третий день, как Нёвиллет пребывал в бессознательном состоянии, и утром староста заглянул проверить как дела, забрав Ризли на завтрак в своё скромное жилище. Они успели подойти к небольшому домику, когда волчье чутьё подсказало бежать со всех ног обратно. После недавней битвы Ризли неожиданно обнаружил, что в человеческой форме слышит, видит и чует почти так же хорошо, как и в звериной. Это открытие он сделал, когда пришёл в себя после суточного сна рядом с Нёвиллетом. Запах вампира ощущался более ярко и насыщенно, точно так же, как его различал волчий нюх. Поначалу Ризли подумал, что снова обратился во сне, но подвижные пальцы рук и ног подтвердили обратное.              Мужчина так и не смог понять, откуда вдруг взялось это странное улучшение, но был рад, что теперь не нужно каждый раз оборачиваться и ходить потом голышом, когда Нёвиллет отойдёт слишком далеко. Достаточно было лишь не вдыхать очень глубоко, и нюх не тревожили посторонние запахи. Контролировать слух оказалось тяжелее, ведь, заткнув уши, он вообще ничего не слышал. Впрочем, научиться ине отвлекаться на посторонние далёкие звуки он смог довольно быстро. Оставалось зрение, и тут таилась самая большая проблема. Смотреть с прищуром долгое время было тяжело, глаза уставали и хотелось их просто закрыть. Яркие и цветные пятна плыли вместе с общей картинкой происходящего вокруг, но, стоило сосредоточить взгляд на одном объекте, всё вмиг фокусировалось только на нём и переставало быть размытым. Тренируясь на Нёвиллете и его безупречной мраморной коже, густых тёмных ресницах и тонких светлых бровях, Ризли быстро научился фокусировать волчье зрение на необходимом уровне и не использовать звериные возможности без надобности.              Быстрее ветра Ризли домчался до своего домика и ураганом ворвался внутрь, изрядно напугав только-только разлепившего веки Нёвиллета. Он выглядел абсолютно здоровым, но, вопреки длительному сну, совершенно разбитым и уставшим. Хоть синяков под глазами не было, но Ризли ощущал его внутреннее состояние нутром, будто они две половинки единого целого. Застыв на мгновение, любуясь своим сокровищем, он быстро пришёл в себя и двинулся вперёд, желая стиснуть возлюбленного в крепких объятьях, но притормозил, осознав, как тот, наверное, слаб в данный момент. Опустившись на колени возле кровати, Ризли обнял юношу, обхватив руками тонкую талию и положил голову на прохладные бёдра.              — Я так скучал по тебе, ты так долго не просыпался, я боялся, что мы больше никогда не увидимся, — безостановочно бормотал он, прижимаясь к любимому.              — Не переживай, теперь я здесь, и всё будет хорошо, — мягко увещевал Нёвиллет, поглаживая тёмную макушку и запуская длинные пальцы в густые спутанные волосы.              Между ними одновременно ничего не изменилось и поменялось абсолютно всё. Былая тёплая привязанность превратилась в нестерпимую жажду для обоих. Нёвиллет подумал, что просто хочет крови после растраты большого количества сил, но посмотрел на здоровяка, жмущегося к нему, словно щенок, требующий ласки, и осознал, что жажда его распространяется куда дальше и глубже. Тонкие пальцы заботливо приподняли родное лицо, заставляя чуть покрасневшие голубые глаза недоумённо распахнуться. Нёвиллет глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и решительно потянул Ризли на себя, заставляя их обоих упасть на кровать. Тонкие, слегка прохладные губы сразу же вовлекли в жаркий и требовательный поцелуй, практически лишая кислорода. Нёвиллет так ждал этого момента, что ему было плевать, даже если он умрёт от удушья. Он не собирался останавливать Ризли или самому отрываться от него хоть на секунду. Эта близость казалась абсолютной необходимостью для них обоих.              Грубые мозолистые руки опустились на тонкую талию, блуждая снизу вверх, убеждаясь в реальности происходящего. Ризли не мог поверить, что этот выгибающийся от удовольствия и ласки прекрасный юноша когда-либо будет любить такого беспризорника, как он. Кровь закипала только от одной мысли об их взаимных чувствах и того, что теперь, когда беда миновала и они снова вместе, всё окажется реальностью, а не сладким сном в одной из тех тёмных зловонных камер, где прошла почти вся его жизнь. Разгулявшаяся фантазия и юноша, нуждающийся в его прикосновениях и поцелуях, разжигали внутри страстное пламя, грозящее спалить всё вокруг. Как два голодных зверя, они сплелись телами на широкой деревянной кровати, выпивая дыхание друг друга, пьянея сильнее, чем от пары бутылок крепкого алкоголя, блуждая руками по всё ещё одетым телам друг друга.              Ризли раздражала ткань, мешающая ощутить возлюбленного всей кожей, потрогать и сделать приятно всеми доступными способами, поэтому и так потрёпанная рубашка быстро полетела на пол, а вслед за ней и остальная одежда. Ему всё же пришлось прерваться на мгновение, чтобы снять ненужные тряпки уже с Нёвиллета и снова припасть к его слегка припухшим губам. Вампир совершенно не сопротивлялся, ему нравилось быть под контролем сильного и напористого волка. Неожиданно для них обоих, Ризли издал рык, зарываясь в ямку между шеей и ключицей. Необходимость пометить свою пару, словно разряд тока, пробежала по всему телу и сосредоточилась в клыках, слегка удлинившихся, подобно волчьим. Он сделал это немного поспешно, отчего на мраморной коже остался алый след от чужих зубов. Нёвиллету не было больно, но лёгкая дрожь пробежала мурашками, а изо рта вырвался едва слышимый стон.              — Мой, только мой, — Ризли повторял эти слова, как мантру, между тем зализывая ранку, будто извиняясь за причинённую боль и успокаивая партнёра. Он делал всё это почти неосознанно, на уровне инстинктов, что недавно пробудились на фоне страха потерять свою пару.              — Конечно я твой, — широко улыбаясь, Нёвиллет поцеловал любимого в шею и тоже решил пометить его своим способом, проникая тонкими клыками под кожу.              Обжигающая сладостью алая жидкость потекла по горлу, пачкая губы, делая их ещё более привлекательными и манящими. Ризли прижал любимого крепче, стараясь впитаться в его тело, проникнуть каждой клеточкой. От маленькой ранки не осталось и следа, то ли от вампирской регенерации, то ли от целебных свойств слюны оборотня. Нёвиллет наслаждался каждой капелькой самого лучшего напитка за всю свою жизнь и теперь даже представить не мог, что когда-то пил чужую кровь. Осознание настолько сильной привязанности и необходимости в ком-то одновременно пугало и вызывало эйфорию. Оторвавшись от разгорячённой кожи, Нёвиллет сыто облизнулся, убирая с губ оставшиеся капельки, не позволяя им пропасть зря. Следы клыков почти сразу же затянулись, и вампир вопросительно приподнял бровь, глядя на оборотня.               — О, это появилось недавно, — смущённо ответил Ризли, — теперь моё человеческое тело имеет преимущества волчьего, но я не знаю надолго ли.              — Ох, возможно это из-за меня.              Теперь уже Ризли подозрительно уставился на блондина, ожидая объяснений. Он-то считал необычные перемены следствием прорыва в собственных силах, а не результатом чужого вмешательства. Нёвиллет слышал от отца, что некоторые лорды в древности заставляли рабов драться на арене, и, чтобы они не умирали слишком быстро, давали свою кровь. Подобно чудесному эликсиру, рубиновая жидкость наделяла людей силой, выносливостью и ускоренной регенерацией, хоть и не надолго, но этого вполне хватало, чтобы провести целый день в бою. Нёвиллет вспомнил, как в подвале поцеловал Ризли, передавая пару капель своей крови, чтобы попытаться привести его в чувство. Вероятнее всего, именно поэтому они тогда остались живы и план удалось воплотить. Но Нёвиллет не думал, что действие его крови будет длиться так долго. Литературы об оборотнях сохранилось ещё меньше, чем о вампирах, и узнать правду они скорее всего уже не смогут, но ничего плохого ведь не произошло. Ризли, выслушав историю о волшебной вампирской крови, нахмурил густые брови и задумался. Всё звучало вполне логично, кроме того, что время действия уже перевалило за пару дней и эффект даже не ослабел. Он по-прежнему ощущал, как ярко пахнет его возлюбленный, почти физически выдавая своё нетерпение и желание близости. Ризли встряхнул головой, избавляясь от ненужных мыслей и снова прижал Нёвиллета к своей мощной груди. Сейчас им обоим было важно показать свои чувства и выразить эмоции в прикосновении тел. Слегка поутихшее возбуждение вернулось, многократно усиленное взаимными метками. Не растрачивая драгоценное время, Ризли снова повалил юношу на спину и принялся оставлять короткие влажные поцелуи по всему телу, что так сладко пахло и ощущалось на языке.              Нёвиллет вздрагивал от каждого касания горячих губ и мокрого языка. Когда его естество обхватила шершавая ладонь, он вскрикнул и попытался рефлекторно сжать колени, но Ризли, удобно расположившийся между его ног, не дал этому случиться. Лукаво ухмыльнувшись, мужчина широко мазнул языком от яичек до истекающей смазкой головки, вызывая очередной неразборчивый стон сверху. Нёвиллет плавился от ощущения горячего и слегка шероховатого языка на своём члене. Тонкие пальцы сжимали покрывало, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны, но получалось откровенно хреново. Ризли упивался наслаждением, которое дарил партнёру своими руками, губами, языком. Нёвиллет словно превратился в один сплошной нерв, реагируя на малейшее изменение. Сам волк нехило возбудился даже от сдержанных стонов, мимолётно срывавшихся с покрасневших губ. Волна острого удовольствия пронзила слишком неожиданно, и Нёвиллет не успел предупредить любимого, обильно кончая в его горячий рот. Ризли определённо был не против. Он с удовольствием проглотил и продемонстрировал шокированному и почти обомлевшему от накатившей слабости Нёвиллету свой блестящий от спермы язык. Вампир даже не успел возмутиться столь бесстыжему поведению волка, когда тот приподнялся и приставил истекающий смазкой член к узкой и напряжённой дырочке. Глаза Нёвиллета расширились от удивления, когда на голове Ризли появились пушистые волчьи уши, а сзади из стороны в сторону вилял большой мохнатый хвост. Зрачки оборотня тоже изменились и теперь походили на звериные. Он, как заворожённый, крепко ухватился за бледные бёдра вампира и тёрся покрасневшей головкой между разведённых ягодиц. Казалось, что инстинкты зверя захватили человеческий разум, и Ризли даже не услышал, когда Нёвиллет попросил его остановиться.              — Ризли, прошу, мне страшно, перестань, — начал умолять юноша, когда понял, что его слова пролетают мимо, и мужчина полностью сосредоточен на том, что находится внизу, между его широко разведённых ног. Волчьи уши и хвост подрагивали от нетерпения, а из груди рвался хриплый рык, заставляя Нёвиллета не на шутку испугаться за целостность своего тела. Ногти на пальцах тоже удлинились и теперь сильно впивались в тонкую кожу, оставляя следы. Вампир ещё раз попытался привести любимого в чувство.              — Ай, Ризли, пожалуйста, мне больно! — маленькая солёная капля упала на подушку, а за ней ещё одна и ещё. Ризли медленно перевёл взгляд на заплаканное лицо своего возлюбленного и хотел приблизиться, чтобы обнять его и успокоить.              — Нет, хватит! — неожиданно сильно Нёвиллет оттолкнул мужчину и сбросил на пол.              Покрасневшие следы от его собственных когтей на бледных бедрах и мокрые от слёз аметистовые глаза, застывшее в страхе выражение лица — всё это было из-за него. Ризли конкретно облажался. Инстинкты затуманили разум, и он окончательно потерял контроль над своими новообретёнными силами. Он зарычал, ударяя кулаком об пол, чем ещё больше напугал белого, как полотно, вампира. Ризли сменил позу, вставая на колени и судорожно бормотал: «Прости, прости меня, я не хотел». Лучшим решением для него сейчас показалось уйти и оставить Нёвиллета приходить в себя в одиночестве, но больше всего Ризли боялся снова слететь с катушек и ещё больше навредить любимому. Обнажённое человеческое тело плавно перетекло в звериное, и чёрная тень выскочила из дома через распахнутое окно, скрываясь в лесной чаще.