Как любят бабочки

Однажды каким-то исследователям пришла в голову мысль: «Почему бы математически не высчитать вероятность встретить свою любовь в этом мире?». И, казалось бы, умные люди, ученые, светила науки и двигатели прогресса, а все туда же ‒ изучать неизучаемое, спрогнозировать непрогнозируемое. Вопросами любви занимались: философы, филологи, теологи, биологи, химики, ну и, конечно же, математики. Наверняка вы видели «Формулу любви». Математическое уравнение, графиком которого выходят линии, образующие форму сердца. Эти же математики пошли дальше. И вот к чему в итоге пришли: «вероятность встретить свою любовь в этом мире составляет примерно 1 к 562. Именно такой шанс на успешное развитие отношений есть при знакомстве с новым человеком. Ученые говорят, что таков шанс при совершенно случайном знакомстве, в случае, если у людей общие интересы, то шансы растут». Можно ли наше знакомство назвать случайным? Скорее нет, чем да. Ведь к нему привели мои действия, осознанный выбор, и желание изучить свои корни в стране, откуда родители сбежали в поисках лучшей жизни. Программа двойного диплома Сиднейского и Сеульского университетов давала огромные перспективы. Преподаватели с удовольствием одобрили тему кандидатской работы и вместе со мной составляли план на ближайшие годы. Одним из пунктов этого плана был год учебы в Сеуле, прохождение там стажировки для одной из самых тяжелых глав этой работы. Но легкие пути никогда не привлекали такого исследователя как я. Поэтому в начале февраля чемодан потихоньку заполнялся, последние вечера с друзьями и родными перед годом разлуки тянулись намного дольше, чем обычно. А на тумбочке у кровати уже лежали билеты «Сидней-Сеул». Полет на самолете, приветствие Чана в аэропорту, заселение в комнату для аспирантов в общежитии университета. Все идет свои чередом. Так как планировалось уже давно. Так что можно раз за разом ставить галочки напротив очередной выполненной задачи на планшете. Все идет по плану. *** Мы устроились на полу, обложившись подушками, и сидели, будто бы слипшиеся во время варки в кастрюле пельмешки. Ей нравилось сидеть у меня между ног, оперившись спиной на меня, подтянув к себе колени. И заставлять подтянуть их и меня. Устраивать себе импровизированный кокон из моих рук и ног. Так повторялось из раза в раз. И мне это безумно нравилось. Будучи человеком тактильным, было сложно жить в мире людей очень любивших свое личное пространство. Приходилось учить себя сдерживать порывы обнять, прикоснуться. У нее таких проблем не было. Она даже не спрашивала удобно ли мне, а просто однажды усадила, как ей комфортно, что так и повелось. Да-да, сидеть как два пельмешка. Такие объятия вызывали приливы счастья в душе, мурашки по коже, и небольшую дрожь на кончиках пальцев. Даже спустя полгода, как мы были вместе. ‒ Расскажи еще раз! Ну, пожалуйста! Ты так красиво об этом говоришь, ‒с немного хитрой улыбкой начала выпрашивать Аэрин, прося в очередной раз рассказать о том, как и когда я нее влюбился. Она просила об этом ровно один раз в месяц. На нашу очередную годовщину официального начала отношений. Говорила, что это безумно романтично. Но, по правде говоря, я думаю, что ей до безумия нравилась мысль, что я влюбился первым. И я никогда не отказывал ей и себе в удовольствии вернуться в тот волшебный вечер в парке Сеула. Что уж говорить, я сам любил возвращаться мыслями в тот день. И невольно задавался вопросом: если бы я тогда ее не увидел, позволил бы я себе чувства к ней потом, встретив в школьном классе, который мне выделили на время стажировки? Очень маловероятно. Я бы смотрел на нее так же, как и на других учениц ‒ сквозь них. Лучший способ не видеть‒не смотреть. Если сейчас передо мной появиться кто-то из ее бывших одноклассниц, я их не узнаю. Вот такая вот тактика: не видеть, не влюбляться. Но мне повезло. Ее я встретил еще до нашего первого общего урока. Поэтому не видеть и не смотреть с ней уже не сработало. **** Февраль в Сеуле достаточно холодный, в отличие от Сиднея, но все такой же бесснежным. Был пятый день моего пребывания в Сеуле, и Крис вытащил меня погулять по Мендону. Такому яркому и пестрящему, здесь жизнь казалось никогда не останавливалась. Мы зашли поужинать, а потом слонялись по красивым улицам, болтая на всевозможные темы. С ним всегда было легко говорить. Еще в момент нашего знакомства, я почувствовал это единение мыслей и характеров. Он говорил так будто вытаскивал мысли из моей головы. Мы тогда при первой нашей встрече обменялись номерами, и попрощались, кажется, уже будучи лучшими друзьями. Вторая наша встреча произошла на концерте его группы через пару дней. Представьте мой шок, когда на сцене вместо Бан Чана, лидера группы 3рача, появился мой новый друг Крис. Сюрприз-сюрприз. Джисон и Чанбин только посмеялись над нашей историей, немного подулись, что я никого из них не опознавал на вид, но быстро забыли любые обиды после стопки текилы в баре, куда мы вместе завалились после концерта. Так что прогулка проходила то в безумной болтовне, то в приятной тишине и молчании. Мы гуляли уже шестой час к ряду, когда набрели на парк, и Чану захотелось отойти, купить чего-нибудь пожевать. Так я остался один. Окруженный прохладой парка, небольшим количеством людей, спешивших по своим делам, иии…. Снегом. Пушистые хлопья внезапно стали опускаться на землю, мягко покрывая своей белизной темный асфальт. Это был первый снег, который я увидел в своей жизни. Крупные снежинки опускались с неба, заставляя спешащих людей на миг остановиться и обратить внимание на это чудо. Вокруг образовалась тишина, забавно наступившая, из-за, замерших в удивлении, сеульцев. И этот волшебный миг единения человека и природы прервал собачий лай. Громкий, звонкий, прокатившийся эхом вокруг замершего парка. И стук каблучков, бегущих и неуспевающих за неугомонной псиной, не хотевшей дожидаться хозяйку. Поводок опасно натянулся, но выдержал вес пса, но не позволил удержаться на ногах его хозяйке. Хрупкая фигурка в длинной темной куртке, несуразной ярко-розовой шапке, в не по-зимнему надетых летних кроксах, повалилась на землю, под веселый и довольный лай. А затем последовал ОН. Самый красивый и волшебный звук, который только можно было себе представить. Веселый, довольный, ни капли не обиженный за подставу и валяние на земле, чарующий и обволакивающий смех. Своим звоном он разбил тишину, время снова пошло, люди снова стали спешить по делам. Только я остался в этой замершей минуте. Только я остался стоять и смотреть на источник волшебного звука. Я влюбился в источник такого красивого, яркого и живого смеха. Запомнил лицо, но прежде чем сообразил отмереть и подойти познакомиться, девушка с пёсиком успели уйти. Чан нашел меня потерянным в своих мыслях, сидящим на мокрой от растаявшего снега скамейке. На мой рассказ лишь сказал, что если это моя судьба, то звезды нас обязательно сведут. И повел домой отогревать уши и пальцы. А звезды и правда нас свели. Но совсем не там и не так, как хотелось бы. Пятница первой учебной недели. Сердце колотиться, в ушах стучит, пальцы подрагивают, а во рту будто пустыня решила завестись. Никогда не боялся публичный выступлений, до вчерашнего дня. И с чего я взял, что провести вечер с Джисоном это хорошая идея? Наслушавшись всевозможных вариантов неудачного начала знакомства с классом, я всю ночь прокручивал их в голове. По итогу не выспался, проспал, не успел выпить свой ромашковый чай, забыл надеть галстук, а на бегу одеваясь, порадовался, что все вещи с вечера погладил. Застрял в пробке и приехал за две минуты до звонка. Весь взмыленный дошел класса, и, едва успев перевести дыхание, вместе со звонком вошел. Классный руководитель стоял около учительского стола и как раз объявлял о замене учителя. ‒ Ученики, это ваш новый учитель ‒Ли Феликс. Весь будущий семестр будет вести у вас английский язык. Представив меня, Ким сонбеним поспешил покинуть класс. А я начал свое знакомство с учениками. Все шло штатно, как планировалось. Каждый вставал и представлялся, а я записывал для себя небольшие факты о каждом. Очередь дошла до нее ближе к концу списка. Ли Аэрин. Девочка с таким красивым смехом, действительно оказалась девочкой. Шестнадцать лет. Одѝннадцатикла́ссница. Даже не выпускница. Восемь лет разницы показались непреодолимой пропастью. Как провел первый урок‒без понятия. Говорил что-то на автомате, исправлял произношение, давал задания. А после урока написал Чану и двинулся прямиком в его квартиру. Мне нужен был совет взрослого. Мы пили виски, потому что у него не оказалось больше ничего другого, а выходить куда-то не было желания ни у кого из нас. Долгие разговоры, продлившиеся до самого рассвета. Единственным итогом которых стал совет «забыть». И голова приняла все доводы и аргументы. Она согласилась, что так правильнее. А вот сердце уже полыхало пожаром и отказалось от всего правильного, разумного и обдуманного. Так прошел почти весь семестр. В споре разума и чувств. И с небольшим отрывом, разум одерживал вверх. Относится к ней так же, как и ко всем было трудно. Да, что там‒практически невозможно. Я сам замечал, как голос становится мягче и добрее с ней. Как ее задания проверяются наиболее подробно, а на полях остаются комментарии, как и что можно было улучшить. Как похвала произносится все чаще. За месяц до каникул, я заметил, что она стала тихой. Понял, что давно не слышал ее смех. И от осознания этого факта, как вкопанный встал посреди коридора, когда направлялся в класс на очередной урок. Все выходные прошли за анализом ее поведения на уроках в последние месяцы. Анализ привел к нерадостным для меня выводам. Кажется, мой прекрасный ангел влюбился. От осознания этого хотелось ударить кулаком об стену, сокрушить все вокруг. Но когда первые эмоции схлынули, стало до безумия жаль Аэрин, ведь все говорило о том, что чувства невзаимные или она еще не признавалась, а значит боится и страдает. О провальной попытке выяснить через эссе, кто стал объектом ее чувств, с одной стороны не хочется вспоминать из-за самого факта провала. А с другой эта попытка подарила две чудесные недели в ее компании. Две недели смеха, улыбок, шуток, разговоров, музыки и счастья. И все это только между нами двумя. Так же как над Сеулом палило солнце, так и в моем сердце с новой силой разгорелся пожар чувств. Даже на мгновение промелькнули мысли, что чувства ко мне. Но тут же они были посланы прочь. Тихой она была со своим классом, когда ребят не было, то становилось снова собой. Веселой, смешной и по-домашнему уютной. С тобой она не чувствует скованности. А значит, чувства ей не мешают. ‒ Предмет моих чувств чуть более реальный, Феликс. Он намного ближе, чем айдолы, актеры или певцы. Просто он не обращает на меня внимания, а я не хочу навязывать свои чувства, если они невзаимные. Подожду, когда они ослабнут как крылья бабочки в последние дни ее жизни, и продолжу жить дальше. Не подозревал до этого дня, что сердце разбивается тихо, но очень-очень болезненно. Что осколки впиваются в плоть, самые мелкие разносятся по венам и капиллярам по всему телу. Во всем теле как будто иголки понатыкали, а это всего лишь твое сердце, которое не выдержало пару простых предложений из уст маленькой девочки с солнечной улыбкой. *** То наше единственное объятие пластырем покрыло кровоточащее сердце, не позволило ему умереть в муках, но и не излечило лихорадку любви. Оставаться в Сеуле больше не хотелось. Все напоминало о ней. Особенно квартира. Вот тут на столе с особой тщательностью готовились брауни и банановый хлеб. У этого зеркала подбирался образ на занятия. На книжной полке «До встречи с тобой». Кажется, эту книгу никогда не возьмусь перечитывать. Билет в Сидней жжет задний карман даже через обложку паспорта и плотные джинсы. Чан угрюмым изваянием стоит рядом и осуждающе молчит. Он не одобряет, что я иду на поводу у чувств к какой-то старшекласснице и сбегаю, не закончив все запланированные дела. ‒ Мне не обязательно быть в Сеуле. Я могу делать все и дома. Поездка сюда была больше моей прихотью, чем реальной необходимостью. Да и полгода я все же тут пробыл. Необходимый материал собрал. Я ничего не теряю, ‒ кроме остатков своей гордости и израненного сердца, которое намеривается остаться в Сеуле. Чан просто никогда не влюблялся сам. Сложно поверить, что такой прекрасный лирик никогда не испытывал таких чувств, но это правда. И он сам это мне говорил. Как раз за той бутылкой виски после первого урока. ‒ И всё же убегать‒не лучший выбор, ‒ сменив тон на более дружелюбный, проговорил он. ‒ Я не убегаю, просто подальше от нее они быстрее пройдут. ‒ Да-да. Как же, ‒ вновь недовольно фыркнул он. ‒ Объявляется посадка на рейс "Инчхон‒Сидней". Всех пассажиров просим пройти на посадку. ‒ Я буду ждать, когда твое сердце решить сдаться кому-нибудь. Мечтаю увидеть это зрелище, ‒ не давая ему ответить, обнимаю и разворачиваюсь в сторону зоны посадки. Не оборачиваюсь, пара слезинок катиться по щеке. Больно отрывать сердце от тела. Ужасно больно. *** Как там сказал Кристофер пару-тройку лет назад? «Если это судьба, то звезды вас обязательно сведут». Они нам явно благоволили. Третий раз провести одной дорогой двух людей в одном огромном городе. Когда один приехал буквально на два дня, чтобы подписать у своего корейского научного руководителя все необходимые бумаги. А второй в это время не должно было быть в университете, если бы не строгий организатор студенческого фестиваля, решивший проверить готовность номера еще раз. Тысячи мыслей в голове. А язык, руки и ноги работают без них. Ведут по памяти до ближайшей кофейни. Усаживают напротив, не отпуская рук, делают заказ и не произнося ни слова, ждут. Официантка приносит две чашки кофе двум любителям ромашкового чая. Благо хоть пирожные оказались вполне по вкусу. «А я в тебя влюблена была всегда» и «Я влюбился в тебя уже давно» было сказано одновременно. Будто вы оба не хотели испытывать судьбу на благосклонность и наконец-то произнести заветные слова вслух. *** Лето в Австралии такое же жаркое, как и в Корее. Но на берегу океана это только приносит удовольствие, а не убивает высокой температурой. Сделав очередной заплыв, возвращаюсь к своему ангелу на берег. Она лежит на животе, перелистывает страницу за страницей новенькой книги, и не замечает тень, нависшую над ней. Чтение всегда увлекает ее до такой степени, что внешние раздражители теряются на фоне выдуманных переживаний героев. ‒ Ангеееел, обрати на своего парня внимание. ‒ Вообще-то под образ ангела больше всего подходишь именно ты, ‒ не отрываясь от бумажных страниц, произносит эта вредная девчонка. ‒ А я и есть ангел во плоти. Только ангел столько терпел бы к себе такое пренебрежение, ‒ наигранно нахмурив брови, и делая обиженным голос, бормочу я. ‒ А как любят ангелы? ‒ вдруг поворачивается она ко мне, подняв взгляд. ‒ Искренне, всеобъемлюще, преданно и на всю жизнь, ‒ серьезно произношу я очередное признание в любви. ‒ Значит я тоже все-таки ангел, а не бабочка. Слишком долго длиться цикл моих чувств. Бабочка, даже самая живущая, столько не проживает, ‒ медленно говорит она, вставая и обнимая меня за мокрые плечи. ‒ Мы тогда оба ангелы, ‒ говорю я, медленно наклоняясь и смотря ей в глаза, чтобы увидеть, как она их прикрывает, перед тем как мои губы коснуться её. Ангелы и правда так любят, я думаю. Искренне, всеобъемлюще, преданно и на всю жизнь.