Цугцванг

– Отличная работа, Джейк, – она сделала паузу перед обращением и крайне неудачно растянула его имя, будто конструкция казалась ей неподъёмной. В сущности она впервые назвала его по имени, не пытаясь оскорбить. Элеонор стояла перед ним в полный рост, облокотившись на стол и скрестив руки на груди. – Что с ней будет? – излишний вопрос, который он всё-таки не мог не задать. Картины в воображении рисовались до тошноты печальные, но то были только его мысли, не мешало узнать и правду в материальном мире. – С учётом официальных обвинений в измене? Благодаря тебе. Рон навестил её ещё утром. Она хорошенько приложила его чайником до того, как он успел что-то сделать, – она презрительно фыркнула, хотя бодрость не растратила. – Что за семейка, всегда играют по своим правилам. Элеонор, слегка хлопнув обеими руками по столу, оттолкнулась от опоры и приблизилась к Джейку, вероятно, ожидая от того очередной реплики не в тему, хотя сама считала разговор исчерпанным. – У Вас всё схвачено, как я погляжу. Быстро всё оформили, отдали приказ, – не подвёл Джейк. Лицо девушки будто разделилось на две части: левая половина изображала подобие ухмылки, довольное выражение, подчёркивающее искреннее удовлетворение от содеянного; правую половину перекосило от омерзения к Джейку за его наблюдательность. Обе половины так гармонично перетекали друг в друга, что казалось, это одно и то же выражение. Элеонор вернулась за стол, оставив реплику без ответа. В секунду она принялась набирать текст, неловко промазывая мимо нужных букв и раз за разом стирая набранный текст. Она была в ярости, и он счёл разумным удалиться. На рабочем месте его ждал объёмный пакет из мутно-коричневой обёрточной бумаги, напряжённо натянутой от содержимого посылки. Внутри оказался простенький, но изящный ноутбук, по-видимому, предназначенный для удалённой работы, что забавно с учётом того, что из здания его не выпускали, но эту проблему решал уже знакомый ключ, оставшийся в складках бумаги. Судя по всему, ему отвели комнату Неглерии, так как её возвращение в штат не предусматривалось. Вероятно, Элеонор заключила, что его работа из другого помещения пойдёт на пользу как самому Джейку, так и коллективу, заметно недолюбливающему нового сотрудника. Не став более задерживаться среди людей, обитающих в дурно пахнущем помещении, он устремился в отведённый ему уголок. В комнате царила разруха. Мебель будто провела в танце всю ночь: диван перекосило посередине комнаты, кухонные шкафа и ящики были открыты нараспашку, приборы и тарелки лежали в самых неожиданных местах (одну вилку он обнаружил в микроволновой печи, не зная, считать ли это покушением на его убийство), створки деревянного шкафа неуважительно открутили и бросили рядом, со стен, точно застывшая слизь, свисали клоки обоев, обнажая грязно-серую нутро комнаты, в ванную заходить было страшновато. С таким рвением обыск проводили не у каждого предателя, тем более комната отдыха не самое секретное место, где можно было догадаться спрятать улики против себя. Неловко обходя разбросанные на полу тряпки, некогда служившие одеждой, Джейк приближался к дивану. За секунду до того как он решил прилечь, в глаза бросилось отсутствие триптиха, обои в этом месте ещё сохраняли некое подобие целостности, хотя несколько лоскутов открывали истинный облик комнаты. В одной из прогалин он заметил то ли линии, то ли штрихи, выведенные краской и прежде скрытые обоями. Перемахнув через спинку, он оказался лицо к лицу перед витиеватыми обрывками символов, походящих на буквы. Цепляясь за надорванные пласты безоговорочно капитулировавших обоев, он оголил стену с тремя необычными надписями, вероятно, оставшимися от прошлых хозяек. Обладатель аккуратного почерка вывел пузатые буквы со скруглёнными углами, складывающиеся в следующее: «Клянусь не опускать руки перед трудностями. Т». Вторая строчка была написана более крупным почерком с сильным наклоном, что затрудняло разбор отдельных букв. Кроме того, автор варьировал форму буквы Т на протяжении всего предложения. Послание гласило: «Клянусь попытаться, когда всё потеряно. В». Третье сообщение ютилось внизу, на уровне талии, поэтому автор, должно быть, писал, стоя на коленях и вытянув руку вверх, отчего буквы получились угловатые и неровные. Трудно читаемый почерк возвещал следующее: «Клянусь быть верной себе. Л». Джейк провёл пальцами по холодной стене, выводя вслед за краской инициалы подписавшихся. Он был уверен, что первое послание вышло из-под пера Тины Морриган, которую он пытался найти уже не первый день. Теперь сомневаться не приходилось, девушка была не только знакома, но даже дружна с Неглерией. Жаль, он не решился раньше спросить коллегу о потерянной с радаров девушке. Так же стало очевидно, что эти скрытые сообщения остались единственными свидетелями настоящего имени Неглерии, вероятно, начинающегося на В или Л. Он не слишком хорошо знал девушку, чтобы только по одной клятве понять, которая из двух являлась плодом её творчества. Джейк устроился на диване полулёжа и разместил на животе свежеполученный ноутбук, с удивлением отметив, что в почтовом ящике уже несколько часов лежало письмо от загадочного отправителя без адреса. В тяжеловесном письме он нашёл прикреплённое личное дело Тины Морриган. Несколько топорный способ отправки, но отследить такое письмо было невозможно, тем более узнать отправителя. Джейк невольно улыбнулся. Кто-то затеял с ним игру, начавшуюся с удаления файлов на его собственном сервере. Недоброжелателем незнакомец не являлся, поскольку, напротив, дал именно то, что Джейку так было нужно, канувшее в небытие дело Тины, хотя взлом сервера он простит нескоро. Наивно было бы ожидать, что информацию ему предоставят в первозданном виде, без сокрытия фактов и сглаживания углом, но заполученное дело выглядело вполне прилично, символов на лист помещалось в разы больше, чем изрядно надоевших пробелов. Над составленным документом поработали впоследствии, вычеркнув лишние имена и даты, но сохранив суть. Итак, из представленного дела стало ясно, что Тина Морриган по сей день числилась в агентстве персоной нон грата за подспудный сбор секретной информации, по большей части добытой легальными (само собой, для этого подземелья), хотя и обходными путями. Из ситуации удалось извлечь опыт, и теперь добыть информацию, не предназначенную для твоих ушей, было невозможно, как, собственно, и вышло с делом Тины. По небольшой справке об операциях девушки стало понятно, что агентом она была перспективным и, не сложись история таким образом, сейчас в субмарине властвовала бы Тина. Но тем не менее по непонятной причине она решила предать агентство, вероятно, подставить друзей и слиться с прошлым. Про ближайших товарищей в деле не упоминалось, хотя имелась сноска о том, что Тина собирала информацию не в одиночку, но личность загадочного помощника тщательно подтёрли. Финальным абзацем оказалось свидетельство о смерти девушки четырёхлетней давности, датированное 25 июля. И снова тот же день. Поверх текста стояла печать, гласившая, что Тина была устранена. Видимо, работа Рональда или его коллеги. Снова смерти, заказные убийства собственных сотрудников. Сколько ещё неурядиц решались здесь подобным способом? Она была молода, талантлива и храбра, но от неё не осталось даже истории. Никто не размышлял о ней, многие пытались забыть, стереть из памяти, как ненужный файл. Удивительно, но у них получалось. Джейк вдруг задумался, помнила ли Неглерия о преждевременно ушедшей подруге, каждый день смотревшей на неё со стены, знала ли она, во что ввязалась Тина. Дружба. Любовь. По большей части и неважно. Есть связи, которые не рушатся одномоментно. Конечно, она навсегда сохранит память о подруге, как он будет вечно помнить Оливию и сестёр, если жизнь никогда не подарит им шанс увидеться вновь. Он захлопнул ноутбук, тонуть более в этих мыслях было невозможно, они якорем тянули его к самым мрачным дням его жизни, напоминали о каждодневной беспомощности, раскачивали хрупкий парусник надежды на волнах бушующего моря системы, в которой он оказался. Вскочив с дивана, он дёрнул за ошмётки обоев вокруг трёх клятв. Кусок за куском летел на пол, на диван, пока стена полностью не приобрела первоначальный уныло-серый оттенок. Три клятвы, выведенные чёрной краской, сверкающей в лучах лампы, стали ярким пятном, сосредоточением души комнаты. Три клятвы девушек, мечтавших о многом, но закончивших в подземелье, полном отчаяния и несбывшихся надежд. Вряд ли они мечтали об этом, обо всех тех лишениях, через которые, вероятно, прошли, о заданиях, губящих жизни, о потоках информации, что сносили с ног тех, кто не имел связей. У него возникла безумная идея. Когда-то же некто новый займёт эту комнату и обратится к истории, написанной прошлыми поколениями, неплохо бы внести в неё что-то от себя. Он отступил от стены. Обойдя комнату пару раз и проверив все кучи хлама, что остались здесь после обыска, он выудил из очередной груды перманентный чёрный маркер. С секунду он размышлял, а потом не привыкшей к письму дрожащей рукой, крепко сжимавшей пишущую принадлежность, вывел: «Клянусь не терять надежду. Д». Отдохнув пару часов, он вернулся в сточную канаву, где работал (так родилась новая аллюзия на водную тематику). Те же запахи, те же лица, те же укоризненные взгляды. Жалюзи в субмарине были опущены. Славно, ещё минуту в обществе руководительницы он не протянул бы. Вялотекущую рутину разрушили стремительно заполняющие помещение незнакомые агенты. Раздвижные двери не успевали закрываться после каждого следующего входящего. Человек десять, отнюдь не миролюбиво выглядящих, выстроились в две колонны и маршировали к субмарине. Металлическая лестница под их весом жалобно заскрипела, помост опасно прогнулся. Когда процессия проходила мимо него, Джейк заметил мелькнувшую между крупными плечами знакомую шаль. Дальше показалась и голова девушки. Неглерия безвольно опустила подбородок к груди, тёмные волосы щупальцами падали на лицо, плечи слегка сведены спереди, на щеке пролегла неглубокая, но немного вспухшая царапина. Шаль, скорее всего, прикрывала наручники. Смотреть на неё было болезненно, обречённый внешний вид разжигал только большую тревогу внутри Джейка. Она не подняла на него глаза, да и незачем было. Может, ей уже разъяснили, кто подсобил Элеонор. Может, она и сама догадалась. Но видеть она уж точно никого не хотела, но вынуждена была чувствовать направленные на неё неодобрительные взгляды десятков коллег. Знакомое чувство, которым он уж точно не хотел бы с кем-то делиться. Конвой вместе с заключённой исчез за дверьми субмарины, изнутри послышался радостный возглас Элеонор. Джейк отвернулся к монитору и постарался сосредоточиться на поиске пропавшего агента, но внимание было бесповоротно рассеяно. Он постучал пальцами по столу, отбив первую пришедшую в голову мелодию, и откинулся в кресле, прикрыв глаза. По ощущениям он задремал на пару минут. Из сна без сновидений его вывело стойкое чувство, что за ним наблюдали, прожигали взглядом. С опаской открыв глаза, он увидел за соседним столом Неглерию, мягко улыбающуюся ему. Уголки её губ были лишь немного подняты, но глаза светились добротой и благодарностью. Невероятная перемена по сравнению с тем, что он видел ещё каких-то несколько минут назад. Может, он и мало смыслил в людях, но подставить невинного по его мнению не мог. Да, она вербовала его сестру, но это в конце концов её работа, которую она выполняла уже долгие пять лет. Если за это время она не стала чёрствой бесчувственной особой, то каждый раз, находясь рядом с ним, её мучат воспоминания и тяжесть вины. И тем не менее она не отыгрывалась на нём, не избегала, а мирилась со своими чувствами. Обрекать её на большие страдания было жестоко. Роковой клик он приурочил к отставке Элеонор, опубликовав секретные сведения от её имени. Он никак не ожидал, что руководительница уже успела отправить Рональда к девушке. Сложись обстоятельства немного иначе, его совесть уже никогда не была бы чиста. Неглерия вытащила руку из-под шали – он с облегчением отметил, что на ней больше нет наручников – и протянула ему. – Лин, меня зовут Лин.