Sweet Kitten

      — Я хочу кое-что попробовать.       Слова вылетают из его рта прежде, чем он успевает подумать об этом. Они звучат задыхающееся и прерывисто, и на его ушах и шее начинает расползаться жар. Он краснеет от того, что не знает точно, почему он вообще сказал это. Или же от того, как Шарль старательно пытается заставить его мозг размякнуть и вытечь через уши своими длинными пальцами, которые лениво входят и выходят из Макса с точностью, заставляющей подгибаться его пальцы ног, а капающий член дергаться вдоль его живота.       Возможно, Макс выбрал не самый лучший момент, чтобы заговорить об этом. Но что-то в этой обстановке, когда они оба голые, и Шарль буквально касается его самой интимной зоны, заставляет стены Макса упасть окончательно.       Обычно все происходит наоборот. Макс трахает Шарля быстро и глубоко, наслаждаясь высокими стонами и всхлипами, которые издает Шарль с каждым толчком. Макс смотрит на его извивающееся тело на простынях, на лицо, полное блаженства, приоткрытый рот, зажмуренные от удовольствия глаза, и задаётся вопросом: как такой красивый мужчина как Шарль может действительно быть его.       Но иногда, Макс хочет поменяться местами. Позволить Шарлю взять контроль, вести и задавать темп. Он всегда с ним нежен, обращается с Максом так, словно с чем-то драгоценным, чем-то хрупким. И большую часть времени Максу это нравится. Нравится внимание, которое Шарль уделяет каждой частичке его тела, нравится видеть обожание в глазах напротив.       Но, сейчас он не чувствует того, что этого достаточно. Внутри него пылает чувство, говорящее Максу, чего именно он хочет. Нет, в чем он нуждается.       Если б только был способ сказать об этом Шарлю и не умереть от стыда.       Шарль издает заинтригованный звук, побуждая Макса продолжить мысль. Рука, которую он не использует, чтобы трахать Макса, теперь слегка сжимает его бедро.       Это сообщает Максу все, что ему нужно было знать. Шарль здесь и он будет ждать столько, сколько придется, пока Макс не соберется с мыслями.       — Мне нужно. Блять. Ты можешь назвать меня- — Макс прерывается с громким стоном, когда Шарль задевает внутри него точку, заставляющую его видеть звёзды.       Макс отчаянно цепляется за простыни. Он лежит на спине, и Шарль так далеко, устроился между его ног, и теперь Макс не может, как обычно он делает, цепляться за его спину. Он чувствует, что Шарль делает это намеренно, не позволяет Максу спрятаться в его шее, чтобы заглушать вырывающиеся звуки в его теплой коже.       Макс насаживается на пальцы Шарля со стоном, не зная, хочет ли он, чтобы они двигались быстрее или же медленнее.       — Что такое, chéri? Как ты хочешь, чтобы я назвал тебя?       Пальцы Шарля наконец покидают Макса, оставляя его мучительно пустым и мокрым от смазки, которая медленно вытекает из него.       Макс не может подобрать слов. Они застревают у него в горле каждый раз, когда он пытается произнести их. И когда они уже буквально на кончике языка, он проглатывает их со стыдом.       Он не может.       Он не может сказать, чего он хочет. Поэтому он надеется, что Шарль просто поймет его даже так.       Мягкая улыбка появляется на лице Шарля, контрастируя с его темным и голодным взглядом.       — Все хорошо, Макс. Давай так, я буду называть все, что смогу придумать, и ты скажешь мне, если я попаду в цель, хорошо?       Макс облегченно вздыхает и кивает. Шарль награждает его нежным поцелуем во внутреннюю сторону бедра. Максу приходится отпустить простыню и закрыть глаза рукой, чтобы спрятаться от Шарля и его безграничной доброты и понимания.       И Шарль начинает:       — Mon amour. Дорогой. Малыш. Моя любовь. Mon petit lion.       Макс качает головой на каждое слово, от его движений шуршит подушка. Его лицо краснеет все больше и больше с каждым словом, щеки и нос просто полыхают. Последнее слово было так близко, так близко к тому, чего он хочет.       — Хороший мальчик.       Все тело Макса дергается, словно в него ударила молния. Он слышит звук, который, как он осознает секундой позже, исходил от него, пронзительный, нуждающийся и почти сломленный.       — Ох. Я угадал? — Шарль звучит удовлетворенным собой, и Макс уверен, что у него на лице сияет довольная ухмылка.       Когда Макс остаётся тихим слишком долго, единственные звуки в комнате — его быстрое дыхание и громкое сердцебиение. Шарль аккуратно убирает руку Макса с его лица.       Лицо Шарля снова появляется в поле зрения, и, как и ожидал Макс, его улыбка острая и волчья, а глаза почти полностью стали черными. В отличие от Макса, у которого горит все тело, румянец на лице Шарля останавливается высоко на его скулах.       — Вот ты где. Используй свои слова, пожалуйста.       Макс хочет спрятать свое лицо снова, спрятать то, насколько действует на него командный тон, но Шарль ему не позволяет. Хватка на руке Макса мягкая, но крепкая, и когда Макс пытается сопротивляться, то Шарль держит ещё крепче.       Эта случайная демонстрация силы вызывает у него дрожь по спине. Макс задается вопросом, на что ещё способен Шарль.       Он думает о том, как Шарль поднял бы его у стены и начал трахать, все еще одетого в гоночный костюм. Думает о том, как Шарль опускал бы его вниз, заставляя принимать его свой член, несмотря на то, готов ли Макс или нет.       Макс сглатывает из-за внезапной сухости во рту и вспоминает, что ему все еще нужно ответить Шарлю.       — Да. Но нет. Почти.       Шарль задумывается на момент с сосредоточенным выражением лица. Он смотрит на Макса, будто пытается продумать стратегию к гонке, найти правильный угол обгона. Макс чувствует себя крошечным и уязвимым под взглядом Шарля.       — Может тогда щенок? Ты хочешь быть щенком, Макс?       Макс непроизвольно вздрагивает, и все его лицо морщится, словно он укусил лимон, и Шарль смеется над его реакцией.       — Я понял-понял. Как насчет котенок?       И Макс не выдерживает. Он хнычет.       Этот звук вырывается у него из самых глубин. Он сжигает все на своем пути, каждое препятствие, каждую мысль, оставляя Макса пустым, за исключением желания, которое прокладывает себе путь через оставшееся позади пустое пространство.       Шарль замолкает.       Ухмылка сползает с его лица, глаза и рот открыты в удивлении. Он выглядит так, словно Макс влепил ему пощечину, а не признался, что он хочет, чтобы его назвали котенком.       Прежде чем Макс успевает смутиться или выпалить, насколько это было глупо и что он на самом деле не это имел в виду, Шарль быстро моргает. Словно ему нужна минута, чтобы перезагрузиться, словно Макс разрушил его видение мира своей реакцией, и теперь Шарлю приходится собирать осколки, соединяя их вместе, чтобы сформировать нечто совершенно новое.       Шарль отпускает руку Макса. Он наконец наклоняется к нему, их груди прижимаются к друг другу так, что ни один лист бумаги не сможет поместиться между ними. Он дарит Максу контакт, которого он так жаждал. Их лбы почти соприкасаются, и Максу хочется прижаться к матрасу и выгнуть спину, чтобы дать немного восхитительного трения своему забытому члену.       — Спасибо, что сказал мне, — шепчет Шарль и оставляет легкий поцелуй на его губах. — Я думаю тебе прекрасно подходит. Мой милый маленький котенок. Макс снова стонет, закрывает глаза в блаженстве, и непроизвольно двигает бедрами. Он почти ударяет Шарля, когда запрокидывает голову назад, но Максу все равно. Он настолько тверд, что ему почти что больно.       Шарль сжаливается над ним и слегка сжимает член Макса, медленно водя по нему вверх-вниз. Он водит рукой так, как, он знает, нравится Максу, и это ощущается как все и ничего одновременно. Давление слишком мало, и Макс все еще чувствует себя мучительно пустым.       — Шарль, — он стонет.       Шарль не отвечает. Вместо этого он медленно отрывается от губ Макса, чтобы провести цепочку поцелуев вниз. Шарль вылизывает шею Макса и ухмыляется, когда он издает еще один стон.       — Шарль.       — Терпение, котенок. — бормочет Шарль в его шею. — Позволь мне позаботиться о тебе.       Дыхание Макса сбивается, и он цепляется за спину Шарля, его ногти оставляют красные царапины.       Точь-в-точь как кошка, думает Макс.       Пронзительный звук вырывается из его горла, и он не может удержаться, чтобы не прижаться еще крепче. Шарль стонет в ответ, звук отдается прямо в член Макса.       Шарль царапает зубами место прямо над чужим кадыком, и мир Макса расплывается по краям от легкой боли. Шарль попеременно покусывает и сосет, под его губами расцветают красные синяки.       Когда Шарль с громким хлюпаньем отрывается от него, он практически мурлычет:       — Вот так. Хорошенький ошейничек для моего милого котенка. Теперь все могут видеть, что ты мой.       Глаза Макса снова распахиваются, дикие и расфокусированные:       — Блять! Господи Иисусе, Шарль.       Внутри Макса разгорается огонь. Рука Шарля, обнимающая его, все еще слишком свободна, и Макс думает, что может умереть, если Шарль не предпримет что-нибудь прямо сейчас.       — Шарль, твоя– твоя рука. Твои пальцы. Мне нужно– черт возьми!       — Я знаю, mon amour. Я знаю, — воркует Шарль в ответ, его тон находится между сладким и снисходительным. — Но тебе не кажется, что хорошие котята должны говорить «пожалуйста»? Разве ты не хочешь быть хорошим для меня?       Это предложение выбивает из него еще один постыдный звук. Макс никогда бы в этом не признался, но ему нравится, как дерзко Шарль относится к нему. Нравится, как Шарль заставляет его извиваться, нравится, что Шарль точно знает, на какие места давить до тех пор, пока Макс не перестанет трезво мыслить.       Макс чувствует себя затуманено, как будто его голова набита ватой. Он не хочет, чтобы это чувство заканчивалось, хочет погрузиться глубже и позволить Шарлю думать обо всем самому.       Макс зашел слишком далеко, чтобы удержаться от мольбы:       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Ты нужен мне внутри. Пожалуйста, я сделаю все, что ты скажешь.       — Так-то лучше. Хороший котенок. Такой идеальный для меня.       Внезапно два пальца дразнят его кольцо мышц. Они не встречают сопротивления, его дырочка все еще влажная от смазки, и Шарль немедля вставляет до второй костяшки.       Макс почти плачет от этого ощущения.       Шарль, не теряя времени, разводит пальцы и раскрывает Макса. Другой рукой он крепко обхватывает член Макса, поглаживая его в такт движениям пальцев. Он все время смотрит Максу в глаза, выглядя так, словно хочет проглотить его целиком.       По позвоночнику Макса пробегают искры, когда третий палец присоединяется к двум другим, легко проскальзывая внутрь. Наконец-то.       Шарль трахает пальцами внутрь и наружу, задавая почти зверский темп. Он безжалостно бьет Макса по простате, заставляя рот Макса раскрыться. Слюна стекает с его губ при каждом звуке, который он издает, тихие всхлипы и поскуливания становятся громче с каждым нажатием пальцев Шарля.       Макс хочет закрыть глаза, но Шарль опережает его:       — Продолжай смотреть на меня. Я хочу видеть твои красивые глаза. Тебе не кажется, что я должен видеть их, видеть, насколько великолепен мой котенок для меня?       Макс только слабо кивает, не в силах сделать что-либо еще. На это уходят все силы, которые у него остались, чтобы продолжать смотреть на Шарля, его взгляд расфокусирован.       Он чувствует приближение оргазма, волну, готовую обрушиться на него. Его пальцы на ногах поджимаются, пальцы все еще царапают спину Шарля. Все его тело дрожит, он не уверен, то ли вцепиться в руку Шарля, которая обхватывает его плачущий член, то ли продолжать насаживаться на его пальцы.       Внезапно Шарль снова останавливается. Его рука оставляет член Макса, пальцы погружаются глубоко внутрь Макса, но отказываются двигаться, лишая его облегчения, которого он так сильно жаждал.       Макс издает еще один пронзительный скулеж, подозрительно похожий на плач. Его мысли кажутся грязью. Он был так близок, только для того, чтобы у него снова все отняли.       Макс пытается свирепо посмотреть на Шарля, но сильный румянец на его лице, открытый рот и слезы, грозящие потечь из глаз, вероятно, не сильно пугают его парня.       Шарль ухмыляется над ним, демонстрируя острые зубы.       — Ты должен сказать мне, чего ты хочешь, котенок. Тогда я, возможно, продолжу.       Макс всхлипывает. Он такой красный, все его лицо было таким с тех пор, как он попросил об этом, но он клянется, что после этого его щеки стали еще теплее.       Но Шарль не проявляет к нему милосердия. Рука, которая всего несколько секунд назад была на члене Макса, поднимается, чтобы погладить его по волосам. Они должны быть липкими от смазки и предсемени, но Максу все равно. Он продолжает контакт, прижимаясь головой к руке Шарля.       Шарль издает низкий смешок, награждая Макса восхитительным царапаньем ногтей по его черепу, вызывая у него дрожь во всем теле.       Он продолжает почти снисходительным тоном:       — Бедный маленький котенок. Ты не можешь просто мяукать и ожидать, что я пойму тебя.       Макс издает тихий, шокированный звук.       Он никогда не слышал, чтобы Шарль говорил так. Он всегда такой любящий, постоянно проверяет Макса, следит за тем, чтобы тот не переступал никаких границ. Его улыбка никогда раньше не балансировала на грани жестокости. Как сейчас.       Но, к своему смущению, Макс обнаруживает, что эта сторона Шарля заводит его еще больше.       Максу удается выдавить:              — Пожалуйста, Шарль. Мне нужно кончить. Позволь мне кончить!       Улыбка Шарля немного смягчается.       — Вот так, хороший мальчик. Такой хороший котенок. Конечно, ты можешь кончить. Кончи для меня.       Требуется всего лишь еще одно нажатие пальцев Шарля на его простату, и Макс с криком кончает.       Его спина выгибается над кроватью, дырочка сжимается вокруг пальцев Шарля, пытаясь удержать его глубоко внутри себя. Шарль доводит его до конца, надавливая на простату Макса, пока Макс не начинает дрожать от перевозбуждения.       Кажется, проходит целая вечность, когда Шарль наконец убирает пальцы, и Макс тихо хнычет от потери. Рука в волосах Макса все еще остается там, успокаивающе проводя круговыми движениями по его макушке.       Макс чувствует себя так, словно упал с облаков, он задыхается, пытаясь успокоиться.       Рядом с ним что-то шуршит. Макс понимает, что это ложится Шарль, когда тело его парня прижимается к нему всем своим весом. Макс удовлетворенно вздыхает и прижимается к Шарлю, который накрывается Макса сбоку, как человеческое одеяло.       Только когда Макс чувствует что-то твердое у своего бедра, он понимает, что Шарль все еще не кончил. Макс издает огорченный звук, поворачиваясь к Шарлю лицом, глаза которого расширяются от удивления.       Макс изо всех сил пытается найти слова сквозь туман в своих мыслях, немного невнятно произнося:       — Позволь мне. Пожалуйста, я– позволь мне. Шарль.       Он хватается за бедра Шарля, пытаясь передать свою мысль. Шарль успокаивает его, снова кладя руку на макушку Макса.       — Сегодня это было про тебя, — отвечает Шарль, проводя пальцами по волосам Макса. — Больше ничего не нужно.       Не подумав, Макс выпаливает:       — Но я хочу этого!       Это звучит громко и плаксиво, но Максу все равно. Ему нужно, чтобы Шарлю было хорошо.       Даже если он не может собраться с силами, чтобы что-то сделать, кроме как лежать здесь, Шарль все равно может использовать его. На самом деле, Макс предпочел бы это прямо сейчас.       Макс пытается сказать Шарлю именно это, но все, что ему удается издать — это усталый стон. Значит, требуется другой подход.       Он опускает челюсть, открывая рот так широко, как только может, надеясь, что Шарль поймет.       Атмосфера меняется, глаза Шарля темнеют, когда он облизывает губы. Макс чувствует, как член Шарля подергивается у его бедра, явно заинтересованный.       — Ты уверен?       Макс ничего не может сделать, кроме как кивнуть и посмотреть на Шарля снизу вверх, доверчиво прикрыв глаза.       Шарль чертыхается и, прежде чем Макс успевает моргнуть, он запускает руку в его волосы, чтобы притянуть вниз. Шарль нежно прижимает лицо Макса к своему члену, чтобы тот все еще мог отступить, если бы захотел. Но Макс остается на месте, выдыхая горячий воздух на чувствительную плоть Шарля.       Макс медленно высовывает язык. Он начинает лизать член Шарля, оставляя крошечные следы, как котенок, на головке.       Шарль стонет в ответ, из его груди раздается низкий рокот:       — Merde, Макс. Так хорошо. Ты такой хороший котенок, не так ли?       Шарль, кажется, теряет последние остатки самообладания, за которые он упрямо цеплялся до, и быстро входит в рот Макса. Макс закрывает глаза от блаженства, хотя его горло пытается сжаться вокруг члена Шарля.       Макс не может сдержать удовлетворенный стон, ощущая прикосновение Шарля к своему языку, такое теплое и твердое. Вкус и запах Шарля вызывают зависимость, соленый и мускусный, и Макс больше всего на свете хочет остаться в таком положении навсегда. Держа Шарля во рту столько, сколько он физически сможет.       Истощенный член Макса подергивается, но он слишком устал, чтобы снова возбудиться. Все, что сейчас имеет для него значение, это Шарль.       Шарль, который ругается на искаженной смеси французского, английского и итальянского. Шарль, который засовывает свой член в рот Макса, трахает его так, что у Макса от этого стекает по губам слюна, делая скольжение еще более легким. Шарль, который тянет Макса за волосы, и от этого Макс в отчаянии вцепляется Шарлю в бедра.       — Твой прелестный ротик так хорошо принимает меня. Я не продержусь долго, котенок.       Макс в восторге от похвалы, он радостно мурлыкает вокруг члена во рту. Как бы сильно он ни хотел остаться там, где он есть, гораздо важнее заставить Шарля кончить.       Бедра Шарля подрагивают, сбиваясь с ритма, когда он толкается раз, другой, а затем с протяжным стоном проникает глубоко в горло Макса. Макс скулит, чувствуя пульсацию члена, и сглатывает, облизывая губы, когда Шарль снимает Макса с себя.       Он осторожно поворачивает их так, чтобы обнять Макса сзади. Макс рад, что у его парня есть силы на это, потому что прямо сейчас Макс ничего не может сделать, не в состоянии сдвинуться ни на дюйм. Он чувствует головокружение, ощущает себя вытраханным, буквально.       Тепло исходит от тела Шарля позади него, просачиваясь и в Макса. Он чувствует себя уютно и защищено. Его веки закрываются против его воли.       Шарль целует Макса между лопаток.       — Мы поговорим обо всем завтра, mon amour. Хорошо?       Макс его не слышит, просто что-то мурлычет в ответ и засыпает.       Когда Макс просыпается, он обнаруживает, что прижат к груди Шарля, а голова у его подбородка. Под ухом слышно ровное сердцебиение, и, к его смущению, Макс, кажется, пустил слюни на своего парня, пока тот спал. Отвратительно.       Он пытается поднять голову, чтобы спастись от мокрой лужи слюны, но Шарль ворчит и прижимает Макса крепче, руки крепко обвиваются вокруг спины Макса, как будто Шарль никогда не хочет его отпускать. Макс вздыхает и спокойно принимает свою судьбу огромной плюшевой игрушки.       Шарль обычно просыпается раньше Макса из-за того, что его сложная процедура ухода требует дополнительного времени, но в конце концов он все равно остается в постели и душит в объятиях Макса, пока у голландца не заканчивается терпение и он не вышвыривает его из постели. Сегодняшний день ничем не отличается от других, потому что Макс чувствует, как Шарль рассеянно рисует бессмысленные узоры у него на спине, что означает, что он уже проснулся, но предпочитает оставаться неподвижным, как скала.       Спустя, кажется, целую вечность, Макс снова шевелится, пытаясь высвободиться из объятий своего парня. Шарль останавливает его, целуя в макушку.       — Доброе утро, — шепчет Шарль хриплым со сна голосом. — Я думаю, нам следует поговорить о котятах.       Ох.       Похоже, благословение временной амнезии, поразившей Шарля, не наступило. И Шарль также вдруг не решил, что дразнить Макса на самом деле совсем не весело.       Макс смущенно скулит и пытается спрятать свое пылающее лицо в изгибе шеи Шарля, внезапно забыв о том, что его слюна все еще высыхает на коже его парня. Какой отличный способ начать день.       Он предпочел бы делать что угодно, только не говорить об этом. Просить об этом сгоряча — это одно. Но повторять то, чего он хочет сейчас, с ясной головой и солнцем, светящим на него, как прожектор? На самом деле, он хочет умереть.       — Боже, нет. Мы можем просто проигнорировать это? Начать двигаться дальше?       Шарль смеется, вибрации его тела отдаются по телу Макса.       — Почему мы должны двигаться дальше, когда вчера ты звучал так мило, малыш?       — Ты гребаное наказание для меня.       Макс практически чувствует, как Шарль ухмыляется ему в волосы.       — Но ты любишь меня за это.       Макс стонет в ответ и не удостаивает Шарля ответом, его молчание уже само по себе звучит очень громко.       Для пущей убедительности он бьет Шарля, на что тот издает громкий смешок, переходящий в судорожный вдох. Макс сравнил бы это с гусем-подростком, который все еще учится гоготать. Он настолько очарован этим, что это даже немного глупо.       Однако его удар возымел желаемый эффект, поскольку Шарль, наконец, ослабил свою мертвую хватку, чтобы Макс мог освободиться от него.       Макс встает на трясущиеся ноги, чтобы пойти в ванную. Он не оборачивается к Шарлю, потому что шорох простыней и торопливые шаги, пытающиеся догнать его, говорят Максу все, о чем ему нужно знать.       — Нет, ты не можешь пойти со мной в душ. Я знаю, что ты хочешь сделать. Это не сработает.       Макс практически видит, как Шарль надувает губы у него за спиной:       — Но, mon amour! Ты не можешь точно сказать, сделаю ли я что-нибудь. Я совершенно безобиден.       Максу приходится подавить фырканье. Шарль и безобидность должны быть в словаре как идеальный пример для слова «антоним». Возможно, другие верят в это, только глядя на ангельскую улыбку Шарля и не утруждая себя заглядыванием глубже. Но Макс был с Шарлем достаточно долго. Он знает дьявола, прячущегося за этими ямочками на щеках.       — Пожалуйста, позволь мне принять душ вместе с тобой! — умоляет Шарль. — Я буду вести себя хорошо, правда!       И поскольку Макс слабый, ужасно слабый мужчина, он позволяет Шарлю последовать за ним в ванную, вместо того чтобы захлопнуть дверь.       К счастью, Шарль больше не упоминает о котятах. Макс следит за тем, чтобы его рот был занят чем-то другим.

________________

      Макс клянется, что Шарль делает все возможное, чтобы свести его с ума.       Шарль придерживается своего обещания и больше не упоминает о ситуации с котенком. По крайней мере, не напрямую. Тем не менее, он использует любую представившуюся ему возможность, чтобы ткнуть Максу в лицо своими новыми знаниями, вероятно, надеясь, что Макс рано или поздно сдастся.       А Макс — не что иное, как упрямство, не уступающее Шарлю в напористости. Неудержимая сила и неподвижный объект.       Но на его фасаде появляются трещины, когда Шарль запускает пальцы в волосы Макса, пока они обнимаются. Совершенно невинный поступок, наполненный подтекстом, который скрыт за улыбкой с ямочками.       Что еще хуже, Макс продолжает подвергаться постоянному шквалу похвал.       "Хорошая работа" после каждой гонки. "Умница", когда Макс готовит что-нибудь для них вместо того, чтобы заказать доставку еды. И что самое смущающее, так это "хороший мальчик" ему на ухо, независимо от того, дома они или на публике. Шарль разбрасывается этими фразами, как дротиками, где Макс — несчастная доска для игры в дартс, в которую он пытается попасть.       Судя по тому, как Макс яростно краснеет от похвалы, независимо от того, как часто ее произносят, Шарль должен понимать, что его стратегия постепенно начинает срабатывать. И он, должно быть, точно знает, что творится в голове Макса, если удовлетворенный взгляд Шарля о чем-то говорит.       Кроме того, у Шарля появилась новообретенная одержимость рукоприкладства по отношению к Максу при каждом удобном случае. Сильная хватка на его плече. Похлопывание по спине, которое затягивается на несколько секунд дольше, чем нужно.       Тонкие пальцы, обвивающиеся вокруг его талии и притягивающие Макса ближе, чем это необходимо.       Когда Шарль делает именно это во время позирования для фотографии на подиуме, впивается руками в талию Макса, как будто хочет напомнить ему о синяках, которые он может оставить, Максу приходится представлять кучу самых несексуальных вещей. Иначе у репортеров было бы место в первом ряду рядом с совершенно неуместной эрекцией, которой он внезапно решил посветить перед всеми.       Можно сказать, что решимость Макса медленно рассыпается в прах.       Макс изо всех сил пытается игнорировать Шарля. Он не реагирует на его попытки флиртовать, разве что краснеет, но он не может это контролировать. Вырывается из его хватки, когда у него появляется такая возможность, зная, что Шарль никогда бы не сделал ничего такого, от чего ему стало бы по-настоящему некомфортно.       Но Шарль, которого игнорируют, — это надутый Шарль. И надутый Шарль вскоре превращается в коварного Шарля, который представляет собой абсолютную угрозу.       Оглядываясь назад, Макс должен был это предвидеть       Шарль следует за ним в комнату пилота после гонки, толкая Макса к двери, как только она закрывается. Их спортивные костюмы все еще болтаются у них на бедрах, когда Шарль прижимается к Максу всем телом, сливая их губы в страстном поцелуе.       Инстинктивно Макс обнимает Шарля, пытаясь притянуть его ближе. Запах Шарля окружает его. Солоноватый от пота. Знакомый и успокаивающий. Его вкус на языке Макса, невероятно сладкий.       Макс смутно ощущает, как руки Шарля цепляются за его спортивный костюм, неуклюже пытаясь снять его. Он не прекращает целовать Макса, поэтому в итоге терпит неудачу. Макс может почувствовать его разочарование по тому, как Шарль усиливает поцелуй, внезапно резко прикусывая нижнюю губу Макса.       Макс издает тихий звук, высоко в горле, который тут же заглатывается жаждущими губами Шарля. Тот пользуется случаем, чтобы просунуть свой язык в рот Макса, теплый и влажный, и убедиться, что Макс не может думать ни о чем другом.       Влажные звуки, эхом отдающиеся в комнате, почти непристойны, и Макс уверен, что кто-то, проходящий мимо двери, может их услышать. Эта мысль не отпугивает его, как он мог бы ожидать.       Макс со стоном откидывает голову назад, прижимаясь к холодному дереву двери, спасаясь от обжигающего жара Шарля. Их рты с хлюпаньем разъединяются, струйка слюны стекает по подбородку Макса. У него не хватает сил продолжать цепляться за Шарля, поэтому он опускает руки, позволяя им бесполезно повиснуть вдоль тела.       — Шарль, что–? — Макс пытается спросить, слова неуклюже срываются с его губ. — Почему?       Адреналин после гонки в сочетании с Шарлем, целующим его до беспамятства, заставляет его голову кружиться. Он хочет спросить, почему здесь. Почему сейчас. Но он не может заставить свой мозг соединиться с его ртом, как бы сильно он ни старался.       Шарль улыбается ему так, что видны ямочки на щеках, отвлекает внимание от его блестящих острых зубов, которые пытаются вонзиться в любое уязвимое место, которое он найдет.       — Ты слишком много думаешь. Я заставлю тебя перестать.       С этими словами он ныряет вниз, чтобы атаковать шею Макса, оставляя на коже красные синяки. Точно так же, как, он знает, нравится Максу, идеальное сочетание болезненного укуса и электрического удовольствия, зажигающего его тело.       Сквозь туман в голове, который постепенно усиливается, Макс чувствует, как Шарль движется. Как будто он пытается чего-то достичь. Как будто он пытается разрисовать кожу Макса любовными укусами, которые тот оставляет.       Прежде чем Макс успевает как следует подумать об этом, в его голове проносится образ. Его самого, украшенного засосами и царапинами. Образующий ошейник вокруг его горла. Точно так же, как сделал Шарль, когда назвал Макса котенком.       Макс стонет.       Это было громко. Слишком громко. Громче, чем было бы уместной реакцией на то, что тебя целуют и кусают. Его лицо быстро разгорается от неловкости, языки пламени облизывают его щеки и поднимаются к ушам.       Шарль, кажется, читает его мысли.       — Ты вспомнил о чем-то, Макс? — говорит Шарль ему в шею, и слова льются из его уст словно мед. — Что-то, о чем ты хотел бы меня попросить? Попросить произнести?       Макс чувствует ухмылку Шарля на своей коже, и это заставляет его чувствовать себя ягненком, пойманным в волчью пасть. Незащищенным. Уязвимым. Ужасно возбужденным.       Его озаряет, что это был план Шарля с самого начала. Проникнуть в голову Макса, чтобы заставить его гадать. Напомнить ему о вещах, которые у него уже были, но не упоминать о них напрямую. Подразнить его обещанием большего. И теперь Максу нужно только попросить.       Макс держит рот на замке.       На мгновение в комнате воцаряется тишина. Макс слышит собственное дыхание, быстрое и прерывистое. Полный контраст с ровным дыханием Шарля у его шеи.       Когда Макс продолжает молчать, Шарль отрывается от его горла. Без предупреждения он прижимается бедром к промежности Макса.       Макс резко выдыхает. Трение восхитительно, и его наполовину твердый член немедленно показывает интерес. Он не может удержаться от того, чтобы не прижаться к Шарлю, искры удовольствия проносятся по всему его телу, его рот приоткрывается.       Этого слишком много и слишком мало одновременно. Слои одежды между ними сводят его с ума. Макс хочет, чтобы все это исчезло.       Он не замечает, что Шарль снова прижимается ближе, пока его теплое дыхание не касается раковины уха Макса.       — Ты почувствуешь себя намного лучше, если скажешь это, ты так не думаешь?       — Пожалуйста, я– хватит, — скулит Макс в ответ, пытаясь донести, что Шарлю нужно раздеть их догола прямо сейчас, или Макс сделает что–нибудь невероятно глупое. Он знает, что это не то, что Шарль хотел услышать, но попробовать стоило.       Шарль ему не потакает. Он только сохраняет эту приводящую в бешенство улыбку на своем лице, остроту, которую Макс может чувствовать своей кожей, что заставляет Макса хотеть убежать и быть съеденным одновременно.       Шарль покусывает мочку уха. Молчаливое предупреждение.       Глубоко внутри Макс знает, что мог бы просто сказать это. Стыдиться нечего, крошечная часть его хочет сказать это. Но другая хочет проверить реакцию Шарля. Посмотреть, как далеко он сможет зайти, прежде чем тот нанесет ответный удар. Посмотреть, сможет ли он заставить Шарля потерять самообладание до того, как это сделает Макс.       Шарль напевает почти жалостливо, звук вибрирует у него над ухом:       — Тогда я останусь в таком положении, пока ты не вспомнишь о хороших манерах. Плохие мальчики должны делать всю работу сами.       То, как Шарль произносит это, снисходительные слова, завернутые в его слащавый тон, вызывает дрожь по спине Макса. Его член подергивается в гоночном костюме, натягивая материал.       Макс закрывает глаза и опускает голову Шарлю на плечо. Прячет свое пылающее лицо и жалкое выражение. Хочет забраться под кожу Шарля, чтобы каким-то образом сбежать и в то же время стать ближе. Он качает головой, хотя и не знает почему, ткань огнестойкого костюма Шарля шелестит от этого движения.       Шарль смеется ему в ухо, низко и сладко, почти мурлыкая:       — Я знаю, что тебе неловко, mon petit lion. Тебе нужно перестать думать. Хорошие мальчики не думают. Ты намного красивее, когда пускаешь на меня слюни, да?       — Блять, Шарль! — Макс скулит, прижимаясь бедрами к бедру Шарля.       Шарль вознаграждает его, запуская пальцы в волосы Макса, дергая за пряди в такт движениям бедер Макса. Первые толчки Макса медленные, неуверенные, но с каждым касанием пальцев Шарля он ускоряется и вскоре обнаруживает, что ему наплевать на то, как он может выглядеть.       Он тяжело дышит рядом с Шарлем, из него вырываются полусформировавшиеся слова и мольбы. Он умоляет о чем-то, сам не совсем понимая, о чем именно.       — Хм? Ты хочешь о чем-то попросить? — Шарль отвечает, в его голосе явно слышен голод.       Этот самоуверенный ублюдок.       Максу нравится это.       Он чувствует, как на его штанах образуется мокрое пятно, и начинает пускать слюни на плечи Шарля. Ему все равно. Он достаточно отчаялся, чтобы просто гнаться за сладким чувством удовольствия, но все еще не достаточно, чтобы сказать, чего он на самом деле хочет, молча ожидая, когда Шарль сделает первый шаг.       Шарль продолжает говорить:       — Посмотри на себя. Бесстыдник. Прижимаешься ко мне бедрами, как будто у тебя течка. Но даже так все еще слишком гордый, чтобы просить. Разве тебе не было бы лучше, если бы ты сказал это? Ты ведь знаешь, что я позабочусь о тебе, Макс.       Макс вскрикивает, руки по швам сжимаются в кулаки. Он знает, что Шарлю нравится болтать, но эта сторона все еще слишком нова для Макса. Он не может справиться с этим, ощущением бедра Шарля на своем все еще одетом члене, его влажного рта у своего уха, их грудей, прижатых друг к другу, как будто Шарль пытается растопить их вместе.       — Шарль. Шарль. — Неспособный произнести что-либо еще, кроме его имени, Макс произносит это как молитву. Как будто это что-то святое, что удерживает его на якоре, не дает ему быть унесенным штормом, которым является Шарль.       — О, я слишком сильно тебя расстроил? — Шарль мычит, запечатлевая почти целомудренный поцелуй на щеке Макса. — Мы не можем допустить этого. Мне все еще нужно, чтобы ты мне ответил, правда ведь?       С этими словами он отступает на середину комнаты, оставляя Макса страдающим и беззащитным. Дверь, которая была приятным спасением от тлеющего жара Шарля, теперь леденит его спину. Макс тяжело дышит, как будто только что пробежал марафон. Его волосы растрепаны, все лицо красное и горит, а из уголка рта на подбородок стекает слюна.       Макс медленно открывает глаза, моргая несколько раз, чтобы сфокусировать их на удаляющейся фигуре Шарля. К тому времени, как Макс выныривает из тумана в своей голове, Шарля рядом уже нет. С замешательством, которое, должно быть, читается на лице Макса, он замечает, что Шарль по пути уронил свой гоночный костюм, красная ткань вся скомкана и валяется на полу.       Когда Макс снова поднимает голову, он видит Шарля, сидящего на крошечном диванчике, прижатом к стене комнаты, огнеупорный костюм облегает его фигуру и не делает совершенно ничего, чтобы скрыть его эрекцию. Тем не менее, он выглядит гораздо более собранным, чем чувствует себя Макс. Шарль выглядит так, словно он хозяин этого места, как будто Максу повезло находиться в его присутствии. Улыбка все еще на его лице. Вероятно, она никогда и не сходила.       Максу не стыдно признать, что он приближается к Шарлю быстрее, чем это считалось бы уместным. Он не утруждает себя снятием собственного спортивного костюма, его внимание сосредоточено исключительно на Шарле. Все остальное далеко. Незначительно. Не сбавляя скорости, он оказывается перед своим парнем и перекидывает ногу через бедра Шарля, наконец садясь к нему на колени.       Шарль стонет, его член подергивается под задницей Макса, напоминая ему о том, что он мог бы получить. Макс чувствует, что краснеет.       Отбросив всякую гордость, Макс пытается раздеть Шарля, трясущимися пальцами цепляясь за его огнестойкий костюм. Они, бесспорно, выглядят на нем ужасно сексуально, но он предпочел бы увидеть Шарля обнаженным, с блестящим от пота лицом, с румянцем на сильной груди, который, он знает, должен там быть.       Макса не волнует, что их могут искать для важных отчетов после гонки. Он просто хочет опуститься на член своего парня как можно скорее.       Но Шарль шлепает его по рукам, прищелкивая языком.       — Ты этого еще не заслужил. Скажи то, что я хочу услышать, и, возможно, я позволю тебе кончить.       — Что я– — Макс прерывает себя, сглатывая. Опускает голову, чтобы снова положить ее на плечо Шарлю. Принимает поражение. — Что я должен сказать?       — Скажи мне, — просит Шарль, и Макс почти подпрыгивает от ощущения его горячего дыхания над ухом. — Скажи мне, кто ты.       Макс замирает, как олень в свете фар, сильно краснея. Сейчас или никогда. Он медленно обнимает Шарля за спину. Ищет поддержки. Успокаивает себя, чтобы буря эмоций не унесла его прочь, как только он признает, чего на самом деле хочет.       Он открывает рот.       — Я… Я хороший. Я хороший котенок.       Это произносится тихим шепотом. Почти пробормотано в ткань костюма Шарля. Но для Макса эти слова эхом отдаются в комнате. Они заглушают учащенное сердцебиение в его ушах. Но они не могут полностью заглушить ответный стон Шарля, звук которого посылает ударные волны по телу Макса, как будто его ударило электрическим током.       Без предупреждения Шарль запускает пальцы в волосы Макса. Макс вскрикивает от неожиданности, но вскоре это перерастает в жалобный стон, когда Шарль приподнимает его бедра. Его член восхитительно трется о задницу Макса, и он не может не тереться о него в ответ, встречаясь с Шарлем при каждом движении.       — Merde, Макс. Да, это так. Ты такой хороший котенок. Так хорош для меня. Так идеален. Весь мой. — Каждая похвала сопровождается покачиванием бедер Шарля и потягиванием Макса за волосы. Как будто он хочет перепрограммировать мозг Макса, чтобы тот мог думать только о том, как хорошо он может чувствовать себя за хорошее поведение.       И это работает.       Макс представляет собой бессвязное месиво, вскрикивающее в шею Шарля при каждом касании его члена своей задницей. Он зашел слишком далеко, чтобы смущаться того, что они даже не обнажены прямо сейчас, трахаются без одежды, как подростки. И все же, это ощущается намного лучше, чем все, что они делали раньше.       Для него все кончено в тот момент, когда другая рука Шарля прижимается к его члену.       Все его тело напрягается, огонь разгорается внизу живота, и он кончает со смущающе громким криком. Он дрожит от того, насколько сильный оргазм, цепляется за плечи Шарля, приоткрыв рот, тяжело дыша ему в шею. Его глаза зажмурены, в уголках застыли слезы.       Шарль продолжает тереться о него, сопровождая Макса сквозь весь оргазм, пока тот не начинает дергаться от толчков. Макс знает, что Шарль тоже близко. С каждой секундой его движения становятся все менее скоординированными, его стоны напротив уха Макса становятся выше и чаще.       Макс ничего не может сделать, кроме как сидеть с затуманенной головой и полностью удовлетворенным видом, позволяя Шарлю гнаться за собственным удовольствием.       — Merde, котенок. Это было так красиво, — выстанывает Шарль, его слова заплетаются. — Ты всегда так красив для меня. Скажи мне это еще раз.       Макс знает, что он хочет услышать, и на этот раз он без колебаний говорит:       — Я хороший котенок. Твой котенок.       Внезапно Шарль издает протяжный стон. Он прижимается бедрами к заднице Макса в последний раз, прежде чем кончить, его руки зарываются в волосы Макса.       Макс всхлипывает. Ему кажется, что он погружен в воду, мирно плавая прямо под поверхностью, пока его мозг снова не начнет работу. Его дыхание постепенно замедляется и синхронизируется с дыханием Шарля, их грудь поднимается и опускается в тандеме.       Пальцы Шарля ослабили хватку на волосах Макса и теперь медленно поглаживают их, еще больше взъерошивая лохматые волосы. Это не помогает Максу преодолеть внезапный приступ сонливости. Ему действительно хочется замурлыкать прямо сейчас.       Но, в конце концов, мокрое пятно спереди на его штанах начинает доставлять неудобство, и он знает, что Шарль, должно быть, чувствует то же самое. Он ерзает на его коленях, пытаясь снова взять свои конечности под контроль.       Шарль хмыкает, когда Максу не удается встать:       — Побудь так еще секунду, котенок. — Он медленно поворачивается, ложится на диван и кладет голову на подлокотник, притягивая Макса к своей груди. — Позволь мне позаботиться о тебе.       Макс хнычет, и румянец, который медленно отступал, возвращается в полную силу. Но пока он подчиняется. Закрывает глаза и прижимается к Шарлю, который снова гладит Макса по волосам.       У них есть все время этого мира.

________________

      Оказывается, опоздание на разбор гонки на тридцать минут, а затем появление в наспех переодетой одежде, с растрепанными волосами и синяками, начинающими образовываться на горле, привлекает к тебе много взглядов. Максу пришлось узнать это из первых рук.       Он хотел умереть от смущения, когда вся команда бросила на него многозначительные взгляды, когда Макс, спотыкаясь, вошел в комнату и прервал бедного инженера, который был в середине отчета.       Совещание затянулось слишком надолго. Он сбежал в тот самый момент, когда ему дали на это добро. И он не чувствует себя виноватым из-за этого.       Когда Макс возвращается в свой гостиничный номер, Шарль уже ждет его в постели, сидя прямо посреди нее. Он закутан в большое одеяло, как в плащ, его руки высунуты, чтобы держать телефон. Его волосы выглядят более пушистыми, чем обычно, что означает, что он, вероятно, только что вышел из душа. Судя по красной ткани, которую Макс видит под одеялом, он догадывается, что Шарль одет в свою нелепую пижаму Феррари, которую Макс хотел выбросить с незапамятных времен.       И даже так Шарлю каким-то образом удается выглядеть в ней очаровательно.       Шарль отрывает взгляд от телефона.       — Mon amour! С возвращением, — говорит он, как только замечает Макса, и все его лицо сияет, будто солнце. Он быстро кладет телефон на прикроватный столик, прежде чем повернуться обратно, распахивая одеяло.       — Иди сюда, присоединись ко мне. Мне нужны хорошие объятия.       Макс закатывает глаза, но не может скрыть нежную улыбку, которая расцветает на его лице.       — Шарль. Мне нужно в душ. Я чертовски воняю.       — Это не беспокоило меня в твоей водительской. Ты в порядке. Душ позже. А сейчас обнимашки.       И поскольку Макс никогда не может устоять перед этими большими глазами, он вздыхает и неохотно садится рядом с Шарлем. Его тут же тянут вперед, так что он оказывается прямо между чужих бедер. Шарль держит оба конца одеяла, его руки скрещены на животе Макса, так что мягкая ткань теперь обернута вокруг них обоих.       Шарль кладет голову Максу на плечо, шепча ему на ухо:       — Теперь ты не сможешь сбежать. И мы поговорим о произошедшем, котенок.       Честно говоря, Макс должен был этого ожидать. Но это знание никак не удерживает его тело от предательства, его уши уже горят ярко-красным.       Ему действительно нужно сходить к врачу и спросить об этом. Он не должен так сильно краснеть.       — О чем– — голос Макса хрипло, предательски срывается. — О чем ты хочешь поговорить?       — Спасибо, что наконец решил поговорить со мной. Ты хороший мальчик. — Большой палец Шарля начинает водить кругами по животу Макса, как будто вознаграждая его.       Макс тихо стонет.       Если бы он не был таким уставшим, его член уже снова стал бы твердым, готовым к следующему раунду. Но он истощен. Истощен так, что может ощущать усталость глубоко в своих костях; так, что готов проспать целых двенадцать часов, совершенно не обращая внимания на окружающий мир.       Поэтому, вместо того, чтобы вдавливать Шарля в матрас — или даже более унизительно: взять руку Шарля прижать ее к своему члену — он еще сильнее прижимается к сильной груди Шарля. Ждет, когда тот заговорит снова.       — Сегодня все было нормально? — Шарль продолжает, в его тоне сквозит беспокойство. — Я не зашел слишком далеко, верно?       Макс медленно качает головой в ответ.       — Нет. Это было– это было хорошо. Мне понравилось.       — Что тебе в этом понравилось? Будь честен. Чтобы я мог продолжать делать это в следующий раз.       Конкретный образ того, как мог бы выглядеть такой следующий раз, поселился в мозгу Макса и отказывался уходить.       Шарль медленно трахает его, говоря ему, как мило он выглядит с раздвинутыми ногами. Шарль использует горло Макса до тех пор, пока тот не теряет способность ясно мыслить. Шарль позволяет Максу трахнуть себя в качестве награды, называя его хорошим котенком, в то время как Макс находится глубоко внутри него. Может быть, Шарль даже купит ошейник и обернет его вокруг шеи Макса, сделав немного тесноватым, чтобы это постоянно напоминало ему о том, кто он такой.       Макс тихонько поскуливает, прежде чем ответить, его голос заметно дрожит: — Мне понравилось как ты хвалил меня. И звал меня, звал меня… ты знаешь как.       — Все в порядке. Тебе не обязательно говорить это прямо сейчас, — говорит Шарль, и на этот раз в его словах нет никакого скрытого смысла. — Но я думаю, тебе понравилось, когда я заставил тебя сказать это, да? Тебе нравится, когда я немного груб к тебе?       Макс молча кивает.       — Макс. Словами, пожалуйста. — Шарль поворачивает голову и нежно целует Макса в щеку. — Я знаю, ты можешь это сделать.       — Да. Да, мне понравилось, — говорит Макс, и это похоже на то, что прорывает плотину окончательно. Прежде чем его разум догоняет его рот, он бормочет, — и я хочу, чтобы ты сделал это снова. Я хочу, чтобы ты называл меня плохим котенком и унижал меня. Хочу, чтобы потом ты снова стал милым и нежным, как будто ты даже представить себе не мог, что можешь сказать обо мне что-то плохое.       Макс потрясен своей внезапным порывом. Он не знает, откуда он взялся, все его сдерживаемые мысли просто вырвались наружу. К концу своего монолога он тяжело дышит, но чувствует, как с его груди сваливается тяжесть.       Шарль издает тихий звук где-то высоко в горле, и его хватка на животе Макса усиливается.       — Черт возьми, Макс. Если бы я не устал, я бы прижал тебя к себе и трахал до тех пор, пока ты не начнешь плакать.       — Блять, — стонет Макс в ответ. — Ты не можешь просто сказать это, когда не сможешь довести дело до конца.       Макс чувствует, как Шарль кивает ему в шею.       — Хорошо. Я скажу это, когда ты окончательно проснешься, хорошо? И я не буду сдерживаться в следующий раз, теперь, когда я знаю, что тебе это нравится.       — Да. Пожалуйста, сделай это.       Они молчат еще мгновение, возбуждение, витавшее в воздухе, медленно отступает. Приходит умиротворение. Они лежат склеенные, как будто не хотят отпускать друг друга.       Пока Шарль не прерывает этот спокойный момент и не говорит:       — Теперь, когда мы закончили наш разговор, иди прими душ. — Он откидывает одеяло и слегка толкает Макса в спину, заставляя его качнуться вперед. — Я не буду спать с тобой, пока ты не помоешься.       — Ты сказал, что тебя это не беспокоит, — фыркает Макс со смесью удивления и обиды.       — Я солгал. Это не так. То есть, меня это беспокоит. Но ты бы не стал разговаривать со мной, если бы я не солгал, нет? Я думаю, все было единственным справедливым решением.       — Ты хуже всех, — отвечает Макс, но все же встает, чтобы пойти в ванную.       Шарль смеется позади него, яркий и полный радости.       — Я знаю. Я тоже люблю тебя, котенок.