Любовь и сумасшествие.

      Легкий ветерок из приоткрытой двери балкона, приятно обволакивал полуприкрытое тело Чон Юнхо, который в этот момент сладко сопел в подушку, пока за ним молчаливо наблюдал Сон Минги, изучая каждый сантиметр его открытой кожи, отметины из ярко кровавого цвета к утру превратились в багрово-фиолетовые, что дополняли общую картину нотками страсти с прошлой ночи. Сон непроизвольно провел рукою по линии талии и ягодиц Юнхо, после чего тяжело вздохнул, собираясь вставать с кровати.       — Не уходи, — произнес сквозь сон мужчина с полуоткрытыми глазами, обхватывая пальцами руку младшего и затягивая его в постель, — побудь в кровати еще немного, — Юнхо словно предчувствовал что-то, где работала уже его интуиция, которая заставила его пробудиться и приковать своей просьбой Минги еще ненадолго рядом с собой, — у меня выходной, давай сходим на свидание?       — Так я хотел в душ сходить, — с натянутой улыбкой на лице произнес Сон, обнимая старшего, — спи.       В душе у Минги бушевали волны, уровень тревоги повысился, а страх затуманил разум, какое свидание, такие мероприятия он предпочитал вообще пропускать. Его пугал быстрый ход событий, ведь это значило, что он быстро надоест Юнхо. «Ебучий засранец», — проговаривал про себя Минги, ему казалось, что вот-вот и момент с брошенным котенком настигнет, и тогда он уже никогда не сможет излечить свои душевные раны. От отягощающих мыслей его прервал Юнхо, легонько прикоснувшись своими губами к груди Минги, целуя её и постепенно поднимаясь вверх, оставлял дорожку из нежных поцелуев. Наконец добравшись к уровню губ младшего, Юнхо поцеловал их, а Сон подчиняясь действиям старшего, ответил на поцелуй, утягивая его в долгий поцелуй. Вкладывая всю свою свою заботу, нежность и чувства в поцелуи, что дарили друг другу, они еще долгое время провели в кровати.

***

      «Кажется, это называют счастьем, так почему мне так больно от осознания того, что он рядом. Словно тысяча ножей, что так яростно и жестоко прокалывали мою грудь, мое сердце и душу. Сон Минги, ты мудак, что не достоин этих чувств» — с глаз катились скупые слезы парня, обычно сил плакать нет, а здесь, здесь была совсем другая ситуация, с которой Минги столкнулся впервые, где его страх взял вверх.       Время, что было беспощадно и жестоко, уже доходило шести вечера. Буквально утром он был в объятиях крупного парня, что так заботливо окутал своим теплом, а сейчас Юнхо был далеко от своего «тепла». «Чертовы пробки», — ругался Чон за рулем своей машины, они договорились, что сегодняшний его выходной проведут вместе, по крайней мере, Чон так думал. Неожиданно вышли на связь чертовы итальянцы, которым угораздило вздумать подписать именно сегодня гребанный контракт. Юнхо давно так не злился и не ругался, не считая той дождливой ночи с Минги, еще днем, собравшись со всеми силами и духом, он объяснил все младшему и пообещал, что к пяти Чон будет дома, заберет Минги и они вместе сходят в его любимую кафешку «Пирожки от Мамы». Ну и название, усмехнулся в моменте Чон, но младший уверял, что только там, готовят лучшие рисовые пирожки в городе, как у его мамы.       «Глупец», — ругал себя Чон, ведь он так и не попросил номер у своей принцессы. Пальцы нервно стучали по рулю, возможности предупредить Минги о том, что тот опаздывает не было, ведь Сон был постоянно дома, как и Юнхо, вот и не додумался. Единственным выходом было лишь торопиться домой.       Домой к Минги, который даже и не знал, что Чон опаздывает на их «первое свидание», которому не суждено сбыться.

***

      «Я бы под грудью твоё имя набил острием ножа, но ты сделал это лезвием по моему живому сердцу»       Руки дрожали, дыхание сбилось, к глазам подступали слезы, разум затуманился от увиденного «Спасибо. Прощай. Минги». Неразборчивый почерк, помятый кусочек бумаги и душераздирающие слова.       Когда мужчина вернулся домой, его ждала гробовая тишина, его взгляд упал на тумбочку при входе, где спокойно в записке хранились слова, которые так ранили его не спокойную душу.              — Чертов Минги, все же было нормально, куда он посмел свалить. Нет — нет, все хорошо Чон, он вернется, успокойся, — словно сходил с ума в безнадежных попытках успокоить себя, — но у меня даже нет его ебучего номера, где мне его искать, — никак не мог успокоиться Юнхо.       Взрослый и серьезный мужчина, лет тридцати пяти, пускал свои слезы в попытках принять ситуацию, что только что произошла. Его шокировало поведение мелкого засранца, но он по-прежнему хотел его видеть. Будь это кто-то другой, Чон сразу бы с облегчением выдохнул и пошел дальше заниматься своими делами, но почему здесь сердце болело, будто самый худший сценарий из всех и его догадки начали сбываться. Страшно, что больше не увидит свою принцессу, страшно, что действительно не вернется, а он только начал что-то чувствовать и, наверно, любить.              Как бы не было больно, Юнхо не привык подолгу страдать, защитный механизм, выработанный годами, заставил его принять душ, смыв все эмоции, что он ощутил сейчас, он всей душой пытался принять ситуацию, ведь он не из тех, кто будет бегать за наглым мальчишкой, тем более пытаясь его найти, ему это было не к чему. На душе паршиво, но он всеми силами пытался себя обнадежить, что его принцесса вернется. Его.       Но принадлежал ли Минги Чону? Или все его прикосновения и поцелуи были фальшей. Нет, Юнхо чувствовал нежность и своеобразную заботу, такое нельзя сыграть. Юнхо кормил и заботился о Минги, неужели, это всё было ради ночлега. Чон Юнхо был использован?                     — Не неси чушь, Чон, соберись, — успокаивал себя мужчина, пока по его телу стекали капли воды, — я сам настоял на том, чтобы он остался у меня, размечтался — злился на себя Юнхо.       Кровать всегда была такой большой и холодной? Осознание ситуации ранило душу Чона. Он не знал чувства разбитого сердца, он всегда добивался тех, кого хотел, либо рядом с ним были те, кто ему хоть как-то импонировал. Бросал всегда он. «Вот и карма настигла», — чувствовал Юнхо, но он не знал, что это не карма, это лишь израненное сердце, потасканная душа и страх Минги, которое ранит его еще не один раз. Но Чон простил младшему его выходку, простил сегодняшнее и простит все, что бы только не сделал Минги. Простит все. Да.       Возможно, этим двоим не стоит видеться, им не суждено быть вместе, сломленный уличный злобный кот, и чистолюбивый элегантный пес с роскошной жизнью. Они были из разных вселенных и чистая случайность заставила столкнуться их разные миры воедино в холодной и темной спальне Юнхо, которая превращалась в рай, когда их губы и тела соприкасались друг с другом.       Пройдет день, два, месяц, но Чон еще долго не увидит прекрасные темные глаза своей принцессы. Было больно, Чон впервые ощущал чувство одиночества, тоски и печали по другому человеку, порой ему хотелось привести в свой дом какого-нибудь оборванца с улицы для интимных утех, но никто не заменит касаний Минги.       Чон Юнхо было больно, настолько больно, что стало плевать.       Новый день сурка, мужчина не видел Сон Минги уже около четырех месяцев, утро выдалось спокойным, попивая чашечку кофе, Чон быстро собрался в офис, параллельно допивая чашечку кофе. Ветер обволакивал лицо Юнхо, который облокотился на балконе и наблюдал за утренним городом, что словно оживал после спячки, солнце светило ярко, а на душе было так спокойно и хорошо, в руке тлела сигарета. Вдыхая в себя никотиновый дым, словно это были новые силы на жизнь, и выдыхая всю свою печаль, Чон Юнхо исцелялся.       Время действительно лечит.       Рабочий день мужчины прошел продуктивно, а новые контракты так и просились отметить их подписание бокалом виски в каком-либо баре. Сами руки вели машину и привезли в этот прекрасный вечер в бар, где он впервые встретился с кое-кем особенным. Когда-то особенным.

***

      — Прекрасный мужчина пьет в одиночестве, — издался мягкий голос и вырвал из потока мыслей Юнхо, — могу ли я составить Вам компанию? — подняв взгляд на нового собеседника, Чон мило улыбнулся худощавому, прилично одетому, парню, который явно уже строил глазки мужчине.       — Присаживайтесь, — рукой пригласил Чон к столу, на что его собеседник, не растерявшись, сразу же присел на диван, где располагался сам Юнхо, нагло разрывая рамки приличия социальной дистанции.       Парень оказался довольно милым и интересным собеседником, они говорили об экономике, политике, маркетинге. Для Чона было непривычно говорить с кем-то на профессиональные темы вне работы, но ему понравилось. Шаловливые руки, уже знакомого парня, не упуская момента, дотрагивались до Юнхо, который чувствовал свою доминантность и принимал знаки внимания к себе. Бокал за бокалом, они еще долгое время проводили наедине друг с другом, не замечая никого, кто их окружал.       «Мне уже не больно, Сон Минги.»