Глава 5. Страдания и холод.
1 июля 2024 г., 02:15
Длинные пальцы сжимали волосы Сон Минги, который в этот момент словно хозяин чужого тела, исследовал свою территорию, оставлял небрежные, хаотичные поцелуи на ногах своего партнера. Худощавые, но безумно элегантные ноги, что так пленили его взор, покрывались мелкими мурашками, партнер улыбался и жадно ждал, когда Сон поднимется до его губ. Момент истины не заставил себя ждать, поэтому оба, утопая в чувствах друг друга, где страсть достигала своего апогея, буквально съедали плоть друг друга, кусая, сжимая, не отпуская.
Чон Юнхо словно самая дорогая картина человечества, произведение искусства, сладко, как умеет, стонал в ухо Минги, сводя его с ума, он становился зверем, а Юнхо его жертвой. Самой любимой жертвой, которая познала всю нежность, что имел Сон.
Раздражающий звук, что был создан для разрушения иллюзий Минги, яро звонил на всю комнату, заставив его пробудиться ото сна.
— Снова. Снова ты мне снишься, — выругался парень, осознавая весь свой сон. Это случилось не впервые, как он считал, «кошмары» его мучают уже с того самого дня, когда он трусливо сбежал, не оставив никаких следов. Возможно он знал, что сделал больно Юнхо, но также он понимал, что такой поступок в свою сторону вряд ли выдержит.
Он слабак, а маму жалко.
Прошло четыре месяца, как он снова чувствовал себя самым одиноким в мире человеком, этот мудак Юнхо немного, как казалось, спасал Минги, но тот решил, что хватит с него. Сон не создан любить. Сон создан страдать. Как иронично, фамилия Минги словно еще одно наказание для него, ведь сон являлся и маленьким утешением для него, и самым большим наказанием. Он скучал, но яро отрицал это. Сознательно погружая себя вновь в свой ден сурка, где днем он спит, а ночью получает новые побои.
«Интересно, что будет, если очередной мой поход к душевному самолечению — селфхарму, закончится летально» — порой его посещали такие мысли, но деньги за выигрыш соблазняли его больше, поэтому он продолжал бороться. Глупо и по-детски, наивно и по-дурацкому, в этом весь Сон Минги.
Вспоминая тот прекрасный последний день вместе с Юнхо, Минги сворачивался в позу эмбриона и пытался не плакать. Не получалось. Сон понимал, что поступил, как последний уебок, но он не знал чувств Чона, а вдруг им просто игрались. Он не хотел быть котенком, которым поумиляются и бросят, как только надо идти к ветеринару. Минги справился сам. Наверно, справится. Никто не станет терпеть всех тараканов, что у парня в голове, их было много, они уже давно прижились у него и не давали нормально жить, поэтому он просто продолжал существовать.
Все сталкивались с тем, что боялись одиночества, когда человек полюбил, он становится в тысячи и миллионы раз слабее, уязвимее. Сон этого не хотел. Для него было нормально, хоть и больно, что он ушел. Он не видел другого. Минги всегда убегал, это его стиль жизни.
Каково было бы разочарование Минги, если бы он узнал, что Юнхо не такой, как он думает.
***
«Эти затянувшиеся чувства причиняют такую боль, не могу забыть эти воспоминания, Может быть мне стоит подумать о тебе хотя бы на мгновение сейчас, Я не могу создать новые воспоминания, здесь больше нет тепла, На душе так сумбурно, но было тепло, а теперь пустота» Сон Минги снова получает удары в грудную клетку, после очередного действия противника, алая кровь начала стекать по губе вниз и так противно пачкать ринг. Подкаченный и отитый мужчина продолжал избивать Минги, который уже явно сдался. Раз. Два. Три. Сон не встал. Сил не оставалось, дыхание прерывалось, сегодня он побитый, разбитый, благо не убитый, принял данное поражение, как наказание за свой поступок касательно Юнхо. Как-то много наказаний за последние месяца, рейтинг бойца снижался с каждым поражением, а деньги в кошельке не прибавлялись. Еще немного, и возможно, ему нечем будем платить за аренду комнаты, он станет уличным истерзанным котом без дома. А был ли когда-то он у него? Был. У ёбанного Чон Юнхо. Осознание этого добивало еще сильнее, он скучал. Скучал по своему теплому дому. Сегодня не самый лучший день для раздумий о ничтожности своего существования, он желал слить свои последние копейки на вискарь и забыться, желательно в чужих объятиях, которые никогда не сможет принять, если это не его любимый Чон. «Я устал страдать, думать о тебе, скучать, устал любить тебя. Я устал.»***
Ноги сами того не понимая, привели его в место их знакомства. «Сон Минги, ты ебанный ублюдок, тебе мало своих проблем? Да, давай добьем себя еще воспоминаниями» — крутилось в голове у Минги, который уже вошел в тот самый бар, в котором теплились воспоминания о первом их разговоре, о нем. «Здесь нет никого, кто бы мог поддержать меня, этот холодный взгляд доводит меня до слез, Чем прекраснее путь, тем он больнее. Я знаю, что сломаюсь, но снова на перепутье. Вытираю слезы, вокруг все кроваво-красное. Кто-нибудь, заберите меня домой, я больше не хочу быть один, Каждую ночь вижу во снах место мечты» Удар в грудь, в самое сердце, был намного сильнее избиений, что он получил сегодня. Ведь Минги видел того самого, причину своих страданий, причину своей жизни. Воспоминания были для него словно смысл его существования, но теперь то самое воспоминание так мило говорил с другим. «Почему он ему улыбается? Это моя улыбка, это мой мужчина» — злился Сон. Внутри все пылало, ревность зашкаливала, опасения оказались реальностью? Минги казалось, что вот он тот самый момент, когда он действительно остался один. Но чего он хотел? Сон сам ушел. Сам принял решение сбежать и не возвращаться. Но вот он здесь. Смотрит, как его любимый Чон Юнхо улыбается другому и не убирает от себя чужие и грязные руки. Но грязные ли они на самом деле? Если подумать, то самый грязный здесь только Сон Минги. Его коробит, его ломает, ему больно. Уйти? Переживет ли он это? Нет. За что такая больно? Почему я так болен тобой, Юнхо? Минги не волновал его внешний вид, израненное лицо и сердце, он шел прямо к своему воспоминанию. Сердцебиение участилось, страх превысил свои лимиты, но животный инстинкт «моё» сегодня победил. — Долго ждал, Юнхо? — по-хозяйски присаживаясь прямо напротив Чона, Минги смотрел прямо в глаза Юнхо, который был шокирован услышать тот самый голос, что разрывал его душу. Мужчина лишь успел поднять свой взгляд и посмотреть на такого чужого парня, но такого любимого. — Так мило воркуете, прям на людях, могу свечку подержать, поебетесь как раз — продолжал язвить Минги, для Юнхо же, каждое слово было словно нож по сердцу. Каждый из них страдал, но оба не подавали виду. Все хорошо, их не волнует никто, даже тот, кто был третьим лишним, который также не стал молчать. — Юнхо, милый, кто это? — он будто знал, как добить их еще сильнее. Ему не понять то, что они чувствуют. Одному больно, другому тоже. — Тебя ебать не должно, съебись отсюда пока не избил. — грозился Минги, он никогда не применял насилие вне ринга, но сегодня был готов убить каждого, кто так нагло притронется к его собственности. Ему было плевать кто это, новая ли пассия, новая любовь, будь хоть кто, он был настроен разгромить весь мир. Главное, чтобы никто не трогал его любимого, и такого холодного. — Сон Минги, ты перегибаешь, — спокойно отвечал Юнхо, продолжая смотреть прямо в глаза младшему. — А-а, значит лишний тут я, как скажешь, — словно вся правда жизни свалилась на Минги, который понимал, что это он, он виноват во всем, ведь сбежал, ведь ушел и отпустил. Сам отпустил, — счастья тебе, ха — усмехнулся Сон и так же быстро, как и пришел, ушел из стола. — Минги, стой, — опешил Юнхо, но младший, как обычно, проигнорировал мужчину. «Тот парень выглядит милым, опрятным и воспитанным, не то, что я. Зачем я ему? Правильно, это было лишним, надо было просто уйти и похоронить свои чувства и себя глубоко в земле», — терзали мысли Минги. Он смог лишь выйти из бара и, сев на уличные доски за углом здания, укутаться в позу эмбриона, а слезы так бесконтрольно и предательски лились из глаз. Весь вечер Чон Юнхо гнал из мыслей грубого парнишку, который так неуважительно, сумбурно и неожиданно появился снова в его жизни, и так же отвратительно ушел из нее. Он злился, раздражался, но по-прежнему тянулся к своей невоспитанной принцессе. Только утром он твердил, что ему плевать, Юнхо больше не намерен страдать, ему это не нужно, но тогда почему же он сразу же пошел за Минги, полностью игнорируя своего недавнего собеседника. Нет, Чон Юнхо не было плевать, ему было все также больно. Больно от вида своего котенка, что так молча, но кричаще тянулся к нему. Свежий воздух был словно спасением в потоке эмоций, Юнхо снова шел за принцессой, которого нигде не было, но внимание привлек открытое пространство за зданием бара, куда он и направился. Его маленький клубок, уткнулся головой в свои колени, укрывшись от всего своими руками, сидел на каких-то грязных и холодных досках, но вдруг поднял свой взгляд на шум от шагов Чона. Глубокие темные глаза, что словно звездочки на небе, отражали свет из-за слез, так маняще просили подойти, обнять, прижать, забрать домой. Уличный кот и породистый пес снова встретились в муках своих страданий, снова не смогли противостоять своим желаниям и чувствам, прямо как в первый день их знакомства в этом же баре. — Минги, поехали домой, — словно и не было между ними разлуки в долгие месяца, стычки в баре, и третьего лишнего. Его теплые руки обвивали лицо младшего, протирая глаза от слез, так заботливо и тепло. Им было по-прежнему больно, Сон Минги снова, словно беззащитный котёнок, просился в объятия Чон Юнхо, который снова был у коленей Минги, отдаваясь чувствам, любви и страданиям.
