Beyond their dreams

      Неделя тянулась медленно. Мысли о Келе не выходили из головы Санни; его сильный гнев, за которым следовала унылая печаль, прежде чем он повесил трубку. Он не мог припомнить, чтобы друг вообще когда-либо так срывался, особенно на него.       К тому же Санни было не по себе: на той неделе он лишь дважды встречался с Базилом в школе, и один раз только коротко переговорились. Они оба были слишком застенчивы, чтобы обниматься или держаться за руки на публике. В другой раз они немного посидели, говоря обо всем и ни о чем.       При виде Базила сердце брюнета трепетало самым приятным образом. Предвкушение встречи с лучшим другом даже помогало ему вставать по утрам, ведь больше ничего иного в школе не вызывало у него желания идти туда.

***

      И вот неделя кончилась без каких-либо примечательных событий, хотя казалось, что она длилась целую вечность. Теперь Санни с ужасом ждал терапии. Ему наверняка придется упомянуть о своем нервном срыве, и еще рассказать о Базиле, и еще что-нибудь более неловкое. Что будет более стыдней: его ночной кошмар с галлюцинациями или тот факт, что он ночевал вместе с лучшим другом и потом они... Хотя, зачем ему вообще упоминать об этом?       — Что хочешь на ужин? — спросила мама, вырывая Санни из его мыслей. Он смотрел в окно машины.       — Без понятия.       — Хм... — мама побарабанила пальцами по рулю. — И никаких предложений?       — Неа.

***

      — Ну что, Санни, как прошла твоя неделя? Хочешь о чем-нибудь поговорить? — его терапевт сидела в своем огромном кресле, осматривая его с профессиональной улыбкой. Ее записи лежали наготове у нее на коленях, но Санни не мог разглядеть, что там было написано.       — У меня был еще один приступ. Думаю, — начал он без предупреждения. Улыбка, обращенная к нему, стала немного тоньше. — У меня в гостях был Базил, и... — поиск следующих слов занял некоторое время, — я думал, что все это было лишь в моей голове. Не реальное. Вся неделя или около того.       Она задумчиво кивнула.       — В общем, я думаю, что это был просто кошмар, но он казался таким реальным. Я запаниковал, когда проснулся, и мне показалось, что... что-то сейчас мне навредит.       — Что-то?       — Не знаю, руки, типа. Глаза. Просто... мы говорили о сонном параличе... раньше. Верно?       Она снова кивнула.       — Вот. Я чувствовал, что за мной наблюдают. И мне было больно.       — Было ли что-то, что вызвало это? Ты чувствовал себя неспокойно до этого?       — Э-э...Мы говорили о некоторых, э-э, тяжелых темах, но… я не чувствовал беспокойства, засыпая. Скорее наоборот.       — Понятно, — она что-то начиркала у себя, прежде чем посмотреть на него, побуждая Санни продолжить.       — К счастью, рядом был Базил, ему удалось меня успокоить. Он, э-э... правда помог мне, — на щеках загорелся румянец.       — Приятно слышать!       Она задала ему еще несколько вопросов по типу: как он себя чувствовал, что именно чувствовал.       — Я думала, как только ты привыкнешь к своим лекарствам, эти приступы прекратятся. Может быть, нам придется перенастроиться или назначить тебе что-то другое. Что думаешь?       — Я? Я, э-м, я не психиатр.       — Но ты должен принимать лекарства. Если ты чувствуешь себя неловко, я не буду заставлять тебя принимать что-либо. Переход с одного лекарства на другое может быть неприятным. А до сих пор твои прошлые таблетки были, скажем так, мягкими. Альтернатива, которую я могу предложить, может иметь более сильные побочные эффекты.       — А галлюцинации от этого пройдут?       Она выглядела задумчивой. — Возможно. Стопроцентной гарантии нет, но в большинстве случаев это помогает. К тому же ты еще молод, так что долгосрочный результат, как правило, более позитивен, и тебе будет легче справиться с этим.       Санни некоторое время сидел молча, размышляя. Лекарства все еще пугали, и ему не нравилось, как они влияли на его самочувствие, но в долгосрочной перспективе они должны помочь. Ну или он надеялся на это. Она объяснила еще несколько деталей, но подросток почти не слушал.       — Могу ли я задать странный вопрос? — Санни почувствовал, как кровь прилила к лицу, и чуть не подавился от этих слов. Он глубоко вздохнул.       — Конечно! Что тебя беспокоит?       — Ну, м-м, во время ночевки, когда Базил успокаивал меня... — Санни остановился.       Картина с квадратной головой уставилась на него. Насмехалась над ним.       — Это глупый вопрос.       — Не могу себе представить, что это так, — сказала терапевт с ободряющей улыбкой.       — Мы с Базилом поцеловались.       Она посмотрела на него, потом на свои записи, как будто хотела что-то записать, но не сделала этого, потом снова на него.       — Это... нормально?       — Нормально? В каком плане?       — Я никогда еще не слышал, чтобы два парня... э-э... — запинался Санни. Он чувствовал, что его уши начинают гореть.       — Ох, да. Некоторые люди могут не согласиться, но это совершенно нормально, — она сделала паузу. — Что ты чувствуешь по этому поводу?       Вопрос сбивал с толку, ответить на него было невозможно.       — Ты не обязан отвечать. Но, как ты думаешь, у тебя есть к нему чувства?       Санни сглотнул. — Думаю, да.       — Это здорово! Ах, юная любовь, — она посмотрела вдаль. — Не позволяй никому говорить тебе, что ты ненормальный, хорошо, Санни?       Он кивнул. Странные слова.

***

      Санни сделал большую часть домашнего задания, полил растение, и следующие два дня были почти полностью свободны. Чем бы ему заняться?       Может, Базил захочет прийти к нему? Или он может пойти с ним в парк? Или они...       Он остановил себя от размышлений. И хотя ему очень, ну очень хотелось провести время со своим лучшим другом, который в данный момент казался самым более интересным человеком на свете, он боялся, что будет слишком навязчив.       Просто лежа там, ничего не делая, его мысли начали дрейфовать. Медленно, куда-то, Санни не знал, зачем и куда. Его не отпускало неприятное одиночество, которое он не мог объяснить, но оно толкало его все дальше и дальше. Ему было знакомо это ощущение.       Санни медленно моргнул, не зная, как долго он бесцельно вглядывался в воздух, пока потолок смотрел на него в ответ тусклым серым светом. Он повернулся к часам на тумбочке — была глубокая ночь. Тяжелой рукой он выключил лампу и решил лечь спать.       В дверь постучали, и через секунду в его комнату заглянула мама. — Доброе утро, солнышко! — радостно позвала она. — Ты не голоден? Уже полдень.       Солнышко покачал головой. Мама продолжала что-то говорить, но он не слушал.       Далее был ужин, но Санни не сдвинулся с места.       Его тело казалось очень тяжелым. Неужели побочные эффекты от его новых лекарств начали действовать так скоро? Он вспомнил, что читал о том, что должно пройти не меньше недели, но он не знал точно. Далее медленно и мучительно скучно проходила ночь. Он вообще спал? Санни было все равно.       — Санни, дорогой? — спросила мама, войдя в комнату. На этот раз она даже не постучав. — Хочешь позавтракать?       Санни покачал головой. Он не смотрел на нее, но почти мог слышать то, как ее лицо нахмурилось.       — Ты ничего не ел с пятницы, — заметила она. — Вставай с постели, хорошо? Если хочешь, мы можем вместе приготовить завтрак.       Санни не ответил, мысль о завтраке лежала тяжелым грузом в его желудке, от одной мысли о еде его чуть не стошнило.       — Санни, вставай, — ее голос стал громче, чем прежде, — Сейчас же, — еще громче. — Пожалуйста, — добавила она, но уже чуть тише.       Услышав раздраженный голос матери, он нахмурился.       Она быстро подошла, взяла его за плечи. — Ради Бога! Ты не лежать вот так снова! — мама слегка встряхнула его.       — Отпусти меня, — неуверенно сказал он.       — Встань с кровати, — потребовала она. — Ты не ел, не мылся, не шевелился с пятницы.       Ее лицо пугало его: что это был за взгляд? Гнев? Ярость? Нет, это не подходило. Ее голос был сердитым, но лицо выглядело так, словно ей было очень больно.       — Я терпела! Прощала! Даже когда твой отец... — теперь она выглядела рассерженной. — Просто вставай!       Ее громкий голос звенел у него в ушах.       Зачем она упомянула отца? Она что, плакала?       — Я больше не могу так позволять это, — сказала она, почти смиренно. — В последнее время ты так часто прогуливал школу, а теперь даже не хочешь вставать с кровати, — Санни видел, как она с трудом подбирает слова, — Именно так все и началось после того, как ты... — Мама отпустила его и отвернулась.       Санни хотелось рассердиться на нее, но он чувствовал себя подавленным и грустным. Она была права. Неужели он вернулся к своему прежнему подавленному состоянию? Он не мог заставить себя что-либо сказать. Видя ее такой, он чувствовал, как кто-то душит его.       Разочарованно вздохнув, она оставила его в комнате. Разочарованная, смирившаяся, злая. Санни слышал, как она взяла ключи, а чуть позже услышал, как захлопнулась дверь их квартиры. От громкого звука он вздрогнул.       Его тело стало еще тяжелее. Мамин гнев был оправдан, но он ненавидел то, что она была права. Он ненавидел себя. Все было бессмысленно.       Санни знал, куда стремится его разум, и заставил себя думать о чем-то другом.       Кел?       Нет.       Хиро?       Боже, нет.       Обри?       Санни ничего не слышал от нее уже несколько месяцев. Будет ли она вообще заинтересована в разговоре с ним? Почему все это казалось таким безнадежным?       Поразмыслив немного, Санни решил встать. Мама была права. Он прошел на кухню и обнаружил на столе кружку кофе, на которую было больно смотреть из-за надписи «Доброе утро, Солнышко». Кофе был еще достаточно теплым, чтобы не вызывать отвращения.       На этой неделе Санни почти не видел Базила, может, стоит его проведать? По крайней мере, это заставит его выйти из дома.       Базил казался очень тихим в телефонном разговоре после того как ему потребовалось много времени, чтобы снять трубку, отчего Санни снова почувствовал волну страха.

***

      Вскоре после этого Санни сидел на кровати Базила, и было видно, что его друг нервничает. Комната была едва освещена, жалюзи опущены. Их приветствие было неловким, и Санни чувствовал себя не в своей тарелке.       Он решил нарушить молчание. — Что-то не так?       — Хм? Оу, нет, просто... — Базил пожал плечами, опустив глаза. Он сидел напротив Санни, но его взгляд проходил прямо сквозь него. — Не беспокойся об этом, — сказал он с болезненной улыбкой.       Санни ненавидел эту улыбку.       — А ты как, Санни?       — Думаю, нормально, — ответил он, хоть и не был уверен, правда это или нет. — Я с мамой поссорился, — добавил он после некоторого раздумья.       — Что случилось?       Санни попытался что-то сказать, но его голос затих. Вся тяжесть их разговора окатила его, как водой из ведра. Он почувствовал, как сжимается его горло, и он сглотнул, оставив неприятное напряжение на языке. — Это... трудно объяснить.       Базил посмотрел на него, и Санни одновременно ненавидел и любил восхищение и беспокойство, которые он видел в его глазах. Обе его руки слегка сжались. — Я здесь, чтобы выслушать.       — Я, в общем, два дня не выходил из своей комнаты, и она начала беситься, — сказал Санни, удивляясь, что поборол стыд, который когтями впивался в его горло. Ему тут же стало стыдно за то, что он это сказал, на лицо Базила было больно смотреть.       — Ты не выходил из своей комнаты?... — тихо спросил он. Мальчик выглядел так, будто находился под дулом пистолета: глаза широко раскрыты, рот полуоткрыт, кровь отлила от его лица.       Санни кивнул, избегая взгляда друга.       — Ну как так... Что такое... — Базил сильнее сжал руки Санни. — Почему? — это было все, что он смог вымолвить после бесплодных попыток заставить Санни посмотреть на него.       — Я не знаю.       — Не знаешь?       — Время пролетело быстро... Ни мыслей, ни дел, как будто вообще ничего не было.       Блондин вздохнул. — Ты ведь не можешь снова начать запираться в своей комнате, — говорил он с умоляющим выражением лица.       — Пытаюсь. Может, это все из-за новых лекарств? Я не—       — У тебя новые лекарства?       — Ага. После двух приступов моя терапевт решила, что мне не подходит то, что она мне назначила раньше.       Голубые глаза пристально смотрели на него, все еще излучая беспокойство.       — Может, все дело в этом? Может, это просто... временно?       — Надеюсь, что да.       — Школа — отстой, у меня нет каких-либо увлечений, трудно найти мотивацию после того, что... я сделал.       Базил кивнул, покусывая губу.       — Вообще вставать не вижу смысла, — вздохнул Санни, пока пустота, которую он чувствовал в последние дни, закрадывалась в его разум.       Базил снова кивнул, но Санни не мог понять, на что тот смотрит.       — Кроме, э-э... — попытался продолжить он, снова подняв взгляд и увидев, что Базил просто сидит, нежно держа его за руку. Сглатывать все еще было трудно. — Я не могу нарушить свое обещание.       — А? — наконец вынырнул из своих мыслей Базил и тоже поднял взгляд.       — Я не могу оставить тебя одного, — Санни не был уверен, услышал ли он смех или насмешку. Однако Базил улыбался, даже если ему приходилось отводить взгляд. — В конце концов... — на этот раз Санни наклонился вперед первым. Его сердце билось так быстро, и он внутренне кричал, пытаясь заглушить все голоса, которые говорили ему, что это плохая идея. Ему нужно было показать Базилу, что он его любит. Ему нужно было почувствовать любовь Базила к себе.       Светловолосый мальчик сидел совершенно неподвижно, но, похоже, не избегал приближения друга. Санни слегка притянул Базила к себе, все еще держа его за руки, и они поцеловались. Ощущение было таким же захватывающим, как и в первый раз, и наполнило Санни сильнейшим чувством радости.       Это было приятно.       Стоит ли ему это сказать? Сможет ли он это вообще сказать? Слова простой, ясной правды, которые дали бы Базилу понять, насколько он для него важен?       Пульс Санни был слишком высок, чтобы он мог здраво мыслить.       Они прервали поцелуй, лицо Базила было красным.       Может, ему это сказать прямо сейчас?       — Хах... Что мы вообще делаем, — перебил Базил, прежде чем Санни успел заговорить.       — Хм? Что?       Базил собрался с мыслями. — Это правда нормально?       — Что ты имеешь в виду?       — Ну... быть так близко, целоваться, вот это все... тебя устраивает?       Вот идиот.       — Я снова все порчу, да... — Базил тихонько рассмеялся, но глаза выдавали его.       Не найдя лучшего варианта, Санни обнял своего друга, тот удивленно ахнул. Через секунду, осознав, что произошло, Базил обнял Санни в ответ.       — Я слишком много переживаю, — пробормотал Базил, кладя голову на плечо брюнета.       — Базил? — проворковал Санни.       — Хм...?       — Я люблю тебя.