В лунном сиянии

      В кубрике темно, хоть глаз выколи. Аль-Хайтам спустился сюда за трубкой, оставленной в вызванной штормом суматохе. К счастью, она цела, хоть табак и успел отсыреть. Юноша вздыхает: запасы курительного сырья на исходе, ближайший приличный городок находится в десятках лиг, и капитан судна Сайно — с каждым днем все более злой и мрачный и переставший шутить неделю назад, — наказал команде экономить на всем. Солонины, на счастье, в трюме достаточно: кок Тигнари, имеющий на капитана поистине чудодейственное влияние, перед отплытием настоял на том, чтобы взять съестного с запасом. Как в воду глядел: нежданный шторм сбил их с курса на несколько дней, и мысль о том, что они хотя бы не умрут с голоду, внушает кое-какой оптимизм. Питьевой воды тоже имеется в достаточном количестве, так что дефицит табака можно и пережить.       Аль-Хайтам стучит трубкой по бочке, вычищает ее от влажного табака, чтобы наполнить остатками сухого. Как пить дать, остальные набросятся на него с предложениями о бартерах на какие-то безделушки, так что стоит быть предельно осторожным при выборе времени и места для курения. Он надеется, что после полуночи, когда пираты прикончат очередной ящик рома и будут сладко спать, ему никто не помешает насладиться тихим плеском волн и сиянием луны на безоблачном ночном небе.       Так и выходит: Дэхья напивается самой первой, и под ее громогласные рассказы о подвигах на легендарном Алькоре под руководством капитана Бэй Доу остальные засыпают прямо с бутылками в руках. Безмятежная ясная ночь прерывается лишь храпом команды, но что такое мимолетные неудобства в сравнении с возможностью выкурить трубку первоклассного табака и полюбоваться отражением мерцающих серебряных звезд?       Рулевой не обращает никакого внимания на аль-Хайтама, что устраивается на корме с трубкой в руках. Огниво на мгновение освещает лицо, а в следующую секунду легкие наполняются таким желанным густым дымом. Юноша прикрывает глаза от долгожданного удовольствия. Ночь и тишина. Слабый плеск волн о корпус судна и редкий скрип руля. Безмятежность и умиротворение. Ради этих минут спокойствия стоило пережить шторм.       Босые ноги свисают с палубы, и влажный морской ветерок приятно обдувает ступни. Но в следующую секунду аль-Хайтам слышит ощутимый «бултых» у кормы, приоткрывает веки и сталкивается лицом к лицу со светящимися даже в темноте алыми глазами. На расстоянии нескольких футов от него, держась сильными руками за довольно хлипкий борт оказывается до жути и какого-то легкого раздражения знакомый русал.       — А, это ты, — почти равнодушно вздыхает юноша, возвращаясь к прежнему занятию — ничегонеделанью.       — Соскучился? — русал сверкает своими кроваво-красными глазами и наклоняет с любопытством голову.       — Конечно, нет.       Конечно, да, говорит внутренний голос, но аль-Хайтам не стремится завязывать дружбу с полумифическим существом — по многим причинам. Говорить об этом вслух он тоже не будет: пусть обворожительный Кавех — именно так зовут его знакомого — не привязывается к тому, кто может умереть в любой момент. Такова пиратская жизнь. Сколько патетики в этом предложении, думается ему, но, положа руку на сердце, он действительно в этом убежден.       — Как жаль, — в тоне русала ни капли сожаления. — Я тебе ракушек принес.       Мгновенно на палубе оказывается с десяток раковин всевозможных размеров и цветов. Перламутровые красиво переливаются под лунным светом, бледно-бежевые и розовые имеют причудливые остроконечные формы. Аль-Хайтам в жизни таких не видел, и готов поклясться, что за них можно выручить целое состояние, но внимание привлекает совсем другой гостинец — жемчужина размером с небольшой камень. У нее диковинный бирюзовый цвет, как будто изнутри искрящийся платиновым пламенем.       — Что это такое? — не без интереса спрашивает он у молодого русала, что тут же растягивает губы в снисходительной ухмылке, как торговец на базаре.       — Мое сокровище. Хочешь?       Аль-Хайтам не понимает, в какой момент невиданной красоты жемчужина оказывается в его ладонях. Ее изумительный вид завораживает сильнее, чем само по себе существование русалок или сирен, и юноша не в силах оторвать взгляд от минерала. Его словно околдовали. Позабытой остается трубка с дымящимся табаком, отложенная в сторону.       — М? Ты что-то спросил? — растерянно переспрашивает он, переводя взгляд на Кавеха.       — Спрашиваю, хочешь жемчужину?       Шарик мерцает в тусклых лунных лучах, блестит меж пальцев изумрудом. Удивительно, как одна лишь драгоценность из морских пучин, все еще хранящая тайны сказочного подводного мира, смогла завладеть его разумом. Юноша никогда прежде не жаждал богатства и сытой жизни; он вышел в море, потому что любит море. Но что-то есть в этой жемчужине такое… Что-то, что не дает отвести взгляд.       — Цена? — спрашивает аль-Хайтам, обращая взор к русалу. Тот выдерживает драматическую паузу, прежде чем ответить.       — Поцелуй.       Пират в недоумении приподнимает брови, не ожидавший услышать такое условие сделки. Он глядит в горящие алым хитрые глаза русала, что беззастенчиво размахивает в воздухе хвостом. Однажды Кавех сказал ему, что хвост у их вида заместо гениталий у обычных людей, и что по тому, с какой амплитудой этот самый хвост раскачивается, можно понять, насколько сильную симпатию испытывает его владелец.       Что ж, Кавех определенно испытывает к нему отнюдь не одну только симпатию. Этот факт не может не волновать аль-Хайтама: он ведь молодой мужчина с определенными физическими потребностями и отсутствием регулярного секса в длительном плавании, да и сам русал, в чем ему страшно самому себе признаться, до ужаса привлекателен. Поцелуй? Ха. Дело далеко не в этом обмене, судя по всему — это лишь предлог.       — И ты отдашь мне свое сокровище за какой-то поцелуй? — уточняет юноша, заглядывая Кавеху в глаза. Где-то на задворках сознания мелькает мысль о том, что у русала с роскошной блондинистой шевелюрой удивительно сильные и выносливые руки.       — Почему нет?       — Не уверен, что ты хочешь расстаться со своей любимой вещицей так просто. Мне стоит ожидать подвоха?       — А ты готов целовать меня?       Черт. Подловил.       — Я думаю, что… Принеси ее в следующий раз, — внезапно выпаливает аль-Хайтам, уповая на то, что в лунном сиянии Кавеху не видны его стремительно рдеющие щеки. Железная выдержка, коей он славится среди пиратов, трещит по швам. — Я предложу тебе кое-что получше.       Хищные алые глаза русала мерцают в темноте пуще прежнего, и он прикусывает губу. Зрелище, признаться, не для слабонервных.       — Договорились.              В следующий раз Кавех приносит с собой целый мешочек идеально гладких бирюзовых шариков.