JK started a live

Easy — Troye Sivan

One Of Your Girls — Troye Sivan

Sweater Weather — The Neighbourhood

To Love — Suki Waterhouse

***

       Вот уже которую неделю подряд Сеульский университет сходил с ума: некий студент, ведущий свой мини-блог на сайте заведения, скрываясь под псевдонимом «Творец», не переставал публиковать в нём свои рисунки, в мастерстве которые ничуть не уступали знаменитым художникам.        До того момента, когда о нём впервые заговорили, в стенах университета атмосфера царила соответствующая: унылая, скучная, напряжённая, раздражающая. От огромного количества информации, получаемой на парах, студенты едва ли не из окон вываливались, желая прекратить свои мучения как можно скорее. На сайт те и носа не казали, оно и понятно: любое упоминание об учёбе у них вызывало триггер нешуточный. Исключением были только разве что: информация об изменениях занятий, которая публиковалась там и действительно являлась важной, да и доступ к дополнительным учебным материалам, способным помочь при сдаче зачётов и экзаменов для успешного закрытия сессий. Всё остальное же время сайт лежал «мёртвым грузом».        Тэхён, не особо стремившийся портить данную статистику, тоже заглядывал туда постольку-поскольку. Учебными материалами, публикуемыми преподавателями, он пользовался редко, предпочитая по старинке ходить в библиотеку; об изменениях или переносах пар он узнавал у одногруппников, а больше его ничего и не интересовало, потому что студенческая жизнь и так, без преувеличения, высасывала из него все соки. У него времени едва ли хватало на самого себя, какой там сайт! Было огромным везением выкроить из своего сумасшедшего графика хотя бы часок-другой на просмотры видео в тик-токе, да и то, если глаза к тому моменту не собирались в кучу от усталости. Поэтому о всяких студенческих блогах на сайте университета он был ни сном ни духом, зацикленный на собственном жалком существовании.        До определённого момента.        Всё началось с Хан Хвасоль, студентки факультета гуманитарных наук. С какой целью она в тот день полезла на чёртов сайт — одному Будде известно, но тогда же девушка открыла для себя не очень популярный блог, ведомый неизвестным студентом, который с периодичностью раз в несколько дней выкладывал туда свои рисунки: пейзажи, какие-то наброски. От чужого таланта Хвасоль пришла в неописуемый восторг! Девушка, не теряя времени, поспешила похвастаться о своей уникальной находке подругам, а те, заинтересованные услышанным, полезли в свои телефоны, чтобы как можно скорее лицезреть шедевры некоего «Творца».        Буквально через пару недель о местном художнике и его ранее никому неизвестном блоге узнала добрая половина университета, а ещё чуть погодя — уже все без исключения. Буквально за месяц на него подписалось более пяти тысяч студентов, и эта четырёхзначная цифра с каждым днём не переставала расти, словно в геометрической прогрессии, увеличиваясь от количества поклонников.        Популярность Творца стремительно набирала обороты.        Его посты активно комментировали, заваливая всевозможными комплиментами. Работы художника без зазрения совести студенты сохраняли на свои телефоны, рассылали в групповые чаты, сопровождая те хвалебными отзывами. Чего уж там: у Творца даже появился свой фан-клуб в лице его предводителя Хан Хвасоль. Да-да, той самой, благодаря которой и началась вся эта заварушка. Девушка и её подруги расхаживали по коридорам с довольными лицами и улыбками до ушей, демонстрируя всем и вся, прости господи, мерч в виде футболок с изображёнными на них рисунками в исполнении знаменитого художника. И, казалось бы, ну и ладно, чего такого? Пускай носят себе на здоровье. Как говорится, чем бы студент не тешился, лишь бы из окон не прыгал да не вешался. Однако некоторые, заметив одну немаловажную делать, что заинтересовала и взволновала их, задались нескромным вопросом: какого, собственно, хрена на одежде девушек напечатаны рисунки, созданные Творцом, которые тот ни разу не публиковал в своём блоге? И ещё: каким, твою мать, образом им удалось связаться с ним, чтобы получить такой эксклюзив?        А Хвасоль, как одна из самых преданных поклонниц Творца, взяла да и поделилась, что буквально на днях тот обновил информацию о себе в шапке блога, написав, что, получив так много любви к своим работа, а также поддержку большого количества неравнодушных к его творчеству людей, он принял решение создать частную закрытую группу в Какаотоке, в которой «поклонники» могли бы задать ему интересующие их вопросы (не касающиеся его личности, которую ему хотелось бы сохранить в тайне!) или просто поболтать с ним, а ещё увидеть множество дополнительного разнообразного контента, включая неопубликованные им ранее работы в блоге. Он также намекнул, что не исключает вероятности в ближайшем будущем начать рассматривать чужие предложения о сотрудничестве, однако добавил, что вся подробная информация об этом уже написана в группе, поэтому, если кому-то станет интересно — добро пожаловать.       Многие студенты пришли в лютый восторг от таких новостей! Теперь возможность пообщаться с самим художником, пускай и всего лишь через мессенджер, уже не выглядела как несбыточная мечта. В первые же дни после обновления информации в профиле блога заявок на вступление в его группу перевалило за тысячу. Счастливчики, ставшие участниками в числе первых, с нетерпением ждали тот самый дополнительный контент от владельца чата. Остальные же дожидались своей очереди, чтобы в конечном итоге тоже стать неотъемлемой частью чего-то особенного.        Конечно, нашлись среди студентов и те, кто происходящее воспринял... С осуждением. С их точки зрения, такими темпами творчество Творца постепенно начнёт превращаться в коммерцию, которая в дальнейшем будет грозить тому растрачиванием своего таланта в пользу массовой «штамповки» однотипных рисунков, теряющих свою былую уникальность. Они считали, что художник в первую очередь должен быть деятелем искусства, а не стремящимся утонуть в деньгах бизнесменом, иначе тогда все его труды, которые тот вложил в создание своего блога, в конечном счёте перестали бы иметь какой-либо смысл.        Тэхён, волей-неволей ставший свидетелем творившейся вокруг вакханалии, с суждениями последних был солидарен, однако своей позиции решил до последнего вслух не выражать. Хоть он и видел парочку работ Творца на экранах чужих телефонов, мысленно согласившись с большинством, что у художника действительно имелся невероятный талант к рисованию, но по большому счёту ему было всё равно; его не прельщало искусство как таковое, он в нём попросту не разбирался, поэтому все художества в исполнении Творца для Кима были не больше, чем обычными красивыми картинками. Ярая поклонница Хан Хвасоль за такие слова оторвала бы ему голову как минимум. Может, именно это являлось ещё одной из тех немногочисленных причин, почему он предпочитал занимать нейтралитет в данном вопросе, продолжая заниматься собственными делами.        В конце концов, Ким поступал в СНУ, чтобы получить хорошее образование, гарантирующее ему в дальнейшем трудоустройство на достойную работу, а не для такого, чтобы фанючить какого-то человека, марающего листы бумаги карандашами или акварелью (или чем он там обычно пользовался, Тэхён вот в душе не чаял, он же не разбирался в рисовании ни черта!). Поэтому он продолжал ходить на пары, вести бесконечное количество конспектов на лекциях преподавателей, время от времени посещать библиотеку, зарывшись там с головой в учебники. А после очередного дня сурка он брал курс по направлению в общежитие, волоча за собой ватные ноги, вваливался в комнату, падал на кровать бесформенной кучей и отключался, как по щелчку пальцев.        И ни о каких там Творцах более не думал.

***

       Для большинства студентов пятница являлась священным днём. Всё потому, что после неё наступали долгожданные выходные, которые молодёжь стремилась провести так, как ей заблагорассудится: кто-то ходил с друзьями в караоке-бары на Хондэ, в которых они все вместе рвали свои голосовые связки, распевая популярные и не очень песни, перед этим добросовестно напившись до поросячьего визга; другие же проводили свой досуг культурно, в отличие от своих знакомых, и ездили в Лотте-Молл: посещали какую-нибудь кинопремьеру, набивали желудки вредной едой на фудкорте, ведь той не водилось в студенческой столовой, закупались новенькими шмотками или заканчивающимися в их учебном арсенале канцелярскими принадлежностями. Короче говоря, каждый проводил эти два дня так, как тому хотелось, и никто никого за это не осуждал.        Тэхён приобщал себя к тому немногочисленному проценту студентов, кто после окончания последних пар брёл обратно в общежитие и отсыпался там после изнуряющей учебной недели, чтобы в понедельник снова вернуться в строй, но уже с отдохнувшими мозгами. Покидая университетские стены, он заходил в небольшой супермаркет, расположенный неподалёку, покупал там на стипендиальные деньги несколько пачек сырного рамёна, пару-тройку бутылок воды без газа, солёные снеки и связку бананов, после чего возвращался в комнату, которую ему повезло делить всего лишь с одним человеком.        Пак Чимин — одногодка, третьекурсник с факультета бизнес-управления, сосед и просто один из немногих, с кем хорошо общался Тэхён, — считал Кима занудной задницей и стариканом, запертым в теле молодого и привлекательного парня. Всякий раз, когда они пересекались на общей территории, то есть в комнате, тот не брезговал в очередной раз напомнить Тэхёну, что в их возрасте нормальные парни должны наслаждаться всеми прелестями студенческой жизни: развлекаться на полную катушку, а не корпеть над учебниками до выпадения волос. Да, сессия — тот ещё Ад, однако пренебрегать своей молодостью в угоду учёбе — сущий кошмар и откровенный отстой.        Ким глупым человеком себя никогда не считал, поэтому прекрасно понимал негодования друга, однако тратить своё время на бесконечные попойки в сомнительных местах и на такие же знакомства ради получения какого-никакого жизненного опыта он не хотел.       И нет, Тэхён не был ханжой, как это могло бы показаться на первый взгляд, и ему тоже было не чуждо всё человеческое. Когда появлялось настроение и желание, а также, что немаловажно, оставались силы, он покупал пару бутылочек соджу в том же супермаркете, возвращался в общежитие, перед этим предусмотрительно выгадывая момент, чтобы его сосед отсутствовал в комнате, после чего, распивая весь алкоголь на одного, располагался на своей кровати, захмелевший и розовощёкий; надевал наушники, включал на телефоне какое-нибудь порно, обязательно с участием горячих накаченных парней, на которых быстрее вставало, приспускал штаны с бельём и, закусив губы от нетерпения, дрочил.       Сначала несильно сжимал увлажнённой с помощью собственной слюны рукой пока что мягкий член, не забывая также уделять внимание яйцам, которые он перекатывал в ладони и чуть оттягивал. Затем, когда от чужих громких стонов, звуков влажных шлепков под аккомпанемент вульгарно поскрипывающей кровати, на которой с дикой страстью трахались порно-актёры, кровь устремлялась к паху, и член затвердевал, Тэхён водил рукой по всей длине пениса, обнажая покрасневшую головку с вытекающим из неё предэякулятом, что он размазывал по чувствительной тонкой коже, водя кулаком вверх-вниз, тем самым постепенно доводя себя до разрядки.        Как правило, на первых минутах какого-нибудь видеоролика низкого качества он от удовольствия закрывал глаза и закидывал голову назад, упираясь затылком в стену позади себя, продолжая без остановки скользить ладонью по пульсирующему члену. Из-за алкоголя в крови сознание неконтролируемо подкидывало всякие разные сцены с его участием, а ещё чужой, до боли желанный, но такой недосягаемый образ человека, отчего становилось так хорошо, что плохо. Под влиянием фантазий его член каменел, а смазка, текущая из уретры ручьём и пошло хлюпающая, от мелких, но быстрых движений буквально пенилась под пальцами. Температура тела достигала критических высот, пот стекал по смуглой коже, сердечный ритм набирал обороты, дыхание сбивалось, а стоны, похожие на жалкий скулёж, слетали с обкусанных зубами губ, блестящих от часто скользящего по ним языка.        Когда мышцы бёдер конвульсивно начинали подрагивать, а головка пениса становилась максимально чувствительной из-за интенсивной стимуляции, оргазм, словно электрический разряд, прошибал каждую клеточку тела Тэхёна, отчего того выгибало дугой даже в сидячем положении. Зубы его впивались в ребро ладони, подавляя рвущиеся наружу высокие протяжные стоны, в то время как другая рука продолжала стискивать в кулаке ещё подрагивающий после оргазма член, выжимая из него остатки спермы, не оставляя внутри ни капли.       После этого он обычно ещё пару минут приходил в себя, стараясь отдышаться и выкинуть из головы все свои грязные мысли, от которых внутри сначала всё воспламенялось, полыхая адским огнём, а потом и вовсе застывало, застревая где-то на уровне горла. Нельзя, нельзя думать о нём так. Перестань! А ещё через минуту-другую он всё-таки находил в себе силы соcкрести себя с кровати и брался за уборку, как можно скорее заметая все следы произошедшего, чтобы у вернувшегося в комнату соседа не возникло никаких подозрений на его счёт.        Однако же сегодня, в очередной вечер пятницы, дрочку-спасительницу, как оберег от вечного стресса и просто общеизвестный метод снятия напряжения, пришлось отложить до лучших времён. А всё потому, что Пак Чимин, который обычно после пар сразу же уходил развлекаться с друзьями, устраивая еженедельные алко-трипы, вот так некстати решил повременить с гулянками, да ещё и выбрал для этого самый отвратительный способ: он заболел.        — Чтобы я ещё хоть раз повёлся на уловки Сокджина-хёна... и съел десять шариков мороженого за раз!.. Да ни в жизнь! — пожаловался сиплым голосом Чимин, отвечая на вопрос соседа о том, что с ним стряслось и почему он так плохо выглядел. Каждое слово при этом сопровождалось душераздирающим кашлем, от которого содрогались стены.        Тэхён, глядя на друга, закутанного в одеяло по самую макушку, обильно потеющего из-за высокой температуры, такого всего несчастного и больного, думать забыл про своё свидание с собственной рукой. Да и неправильно это как-то: размышлять о самоудовлетворении в то время, когда с тобой в одной комнате находится страдающий от простуды человек, едва ли не выплёвывающий свои лёгкие из-за кашля, сопровождая данный процесс соответствующими звуками.        Весь сексуальный настрой Кима исчез, как по щелчку пальцев, и на его место пришло чувство беспокойства. Во-первых, на памяти Тэхёна это был первый раз, когда он видел Чимина всерьёз заболевшим. Во-вторых, он заметил, что на прикроватной тумбочке Пака отсутствовали какие-либо намёки на лекарства. Спрашивалось, какого чёрта? Ну, а в-третьих, он, откровенно говоря, испугался перспективы заразиться и тоже слечь с болезнью. Кто будет ходить на пары вместо него? Святой Дух? Уходить на больничный Ким не хотел, как бы порой не мечталось, иначе тогда он точно начал бы отставать по программе, а это обязательно аукнулось бы на его результативности.        Более ни о чём не думая, Тэхён, всё это время стоящий на пороге, словно каменная статуя, в пару шагов преодолел расстояние от двери до кровати Чимина и серьёзным тоном, положив руки на талию, спросил:        — Аллергия есть?        — Ч-что?        — Аллергия, — терпеливо повторил он, кое-как сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. — Я схожу в аптеку и куплю лекарства. Мне нужно знать, есть ли у тебя непереносимость на какие-нибудь препараты, и если да, то на какие именно.        Из-под одеяла высунулось сияющее от пота и горящее лихорадочным румянцем лицо. Чимин, щуря и без того узкие глаза, хриплым голосом выдавил из себя:        — Нет у меня никаких аллергий... И вообще... Это просто простуда, Тэ. Не разводи драму. Пару дней пострадаю немного, а в понедельник уже буду как огурчик.        — Ага, как же, — хмыкнул Ким. — А мне, значит, все эти выходные страдать от бессонницы, слушая, как ты пытаешься выплюнуть свои лёгкие? Заманчивое предложения, но я откажусь. Жди меня тут и никуда не уходи, — пригрозил он, сверкнув недобрым взглядом из-под растрёпанной тёмной чёлки. — Я быстро.        — Да я как бы и не собирался... — несколько растерянно отозвался Пак, проводив покрасневшими глазами удаляющуюся спину Тэхёна, который покинул комнату, никак не прокомментировав последнюю реплику соседа.

***

              Ближайшая аптека оказалась вообще далеко не ближайшей. Если исчислять расстояние временем, то Тэхён, чтобы добраться до неё, потратил около двадцати минут, и это, на минуточку, быстрым шагом.       В последний раз сам он чувствовал недомогание, когда ещё учился на первом курсе, но то было некритично: лишь небольшая температура, лёгкое головокружение и несильное чувство тошноты. В медпункте, куда он пришёл после первой пары, медсестра его осмотрела и развеяла все опасения насчёт болезни, сказав, что это вовсе не она, а всего лишь переутомление, возникшее на фоне учебной нагрузки. Женщина рекомендовала больше спать и хорошо питаться, а после выписала разрешение на отгул, позволяющее пропустить оставшиеся пары, и отпустила с миром, пожелав напоследок уделять больше внимания своему здоровью, иначе такими темпами его иммунитет ослабнет, и тогда уже он точно подхватит сильный вирус.        Тэхён добросовестно последовал указаниям медсестры и первым делом отнёс в деканат разрешение на пропуск оставшихся занятий в связи с плохим самочувствием, после чего пошёл в какое-то кафе, наелся там до отвала всяких разных закусок, а затем вернулся в общежитие и завалился спать. Проснулся он только на следующее утро, более не ощущая ни болей в голове, ни мерзкого чувства тошноты, как оказалось, от недоедания, после чего сменил вчерашнюю одежду на чистую и снова пошёл на пары.        Таким образом, необходимость покупать лекарства отпала, а так как за эти три года Ким, к счастью, ни разу серьёзно не болел, то теперь он понятия не имел, в какой стороне находилась ближайшая от общаги аптека. Поэтому шёл он чисто по наитию, отчего-то напрочь забыв, что в данной ситуации разумнее всего было бы воспользоваться картой в телефоне и не тратить время почём зря, блуждая по улицам в поисках.        Вечером температура упала на несколько градусов, поэтому, когда Тэхён всё-таки наткнулся на яркую вывеску аптеки, он, одетый всего лишь в тонкий джемпер и джинсы, по дороге успел немного замёрзнуть.       Помещение оказалось маленьким, в светлых тонах. Внутри пахло лекарствами и ещё каким-то сладким диффузором, а также было тихо и тепло. Последний пункт особенно порадовал Кима. Потирая друг о друга холодные ладони в попытках быстрее согреть их, он покрутил головой, рассматривая обширный ассортимент различных медикаментов на витринах. И от ценников, конечно, и без того большие глаза парня стали ещё больше, а внутри у него постепенно начало нарастать волнение. Хватит ли денег? Пусть стипендия у него была хорошей, однако из-за различных непредвиденных трат, например, из-за той же покупки новых кроссовок — старые расстались с подошвой, и их пришлось выбросить — сумма на балансе таяла чуть ли не на глазах, напоминая ему всякий раз, что он всего лишь студент и ему стоило бы в скором времени заняться поисками подработки на полставки, иначе в его карманах не останется ни гроша. Только как в таком случае ему совмещать с работой посещения пар, элективы, домашние задания? Где искать время на сон? У кого просить силы в рассрочку?        Прервать эти размышления помог чей-то голос, и тогда Тэхён, придя в себя, обнаружил, что в аптеке помимо него находился ещё один человек, стоящий у кассы.        — Эта подойдёт? — спросила фармацевт, что-то показывая покупателю.        Тот, стоя спиной к Тэхёну, немного помолчал, рассматривая предмет в своих руках, однако после небольшой паузы отрицательно покачал головой в капюшоне и ответил:        — М-м-м, нет. Нужна без запаха и на водной основе. Пожалуйста, покажите другие варианты.        Фармацевт забрала назад упаковку и скрылась за небольшой белой дверью, оставив потенциального покупателя дожидаться её возвращения. А Ким застыл напротив витрины с товарами для женской интимной гигиены, выкатив глаза от шока. Этого не может быть! Ему показалось или..? Господи, ущипните его! Пальцы коснулись запястья, и он поморщился от лёгкой боли, которую сам же себе и причинил. Зато это помогло отмереть и немного понизить уровень волнения, которое охватило его целиком и полностью, стоило только услышать такой знакомый голос. Когда Тэхён нашёл-таки в себе силы и посмотрел на человека у кассы, все его сомнения и надежды на то, что он всё же допустил ошибку и ему действительно показалось, тут же рухнули, словно карточный домик.        Потому что это был он. Его кошмар. Его влажная мечта. Его грязный секрет.        Чон Чонгук.       Одетый в простой спортивный костюм чёрного цвета, парень терпеливо ждал возвращения фармацевта, периодически перенося свой вес с одной ноги на другую, при этом тихо-тихо вздыхая. Рукава толстовки были закатаны до локтей, открывая вид на его жилистые предплечья с тонкими линиями вен под светлой кожей, и Тэхён, разглядывающий чужие красивые руки так, словно те были настоящим произведением искусства, пропустил момент, когда Чонгук крутанул головой и заметил его.        Сердце, сходящее в груди с ума, казалось, грозилось вырваться наружу и упасть прямо под ноги, стоило только их глазам пересечься. Тэхён на секунду потерял способность дышать, а ещё адекватно мыслить, потому что на уме ничего, кроме «пиздец, я сейчас умру, какой же он красивый» не было. Пустота. Белый шум. Потому что Чонгук действительно был чертовски, нет, дьявольски красивым. Несмотря на его довольно миловидные черты лица, от парня исходила такая бешеная энергетика, что ноги сами по себе, против воли, подгибались. Невозможно было оставаться спокойным под этим пронизывающим тёмным взглядом, который, казалось, мог проникнуть в самую суть человеческой души и изучить там всё вдоль и поперёк. Несмотря на мягкий, моментами высокий тон голоса, Чонгук умудрялся разговаривать с такой подачей, что у его собеседников не оставалось никаких шансов, кроме как соглашаться с ним, даже если тот был в чём-то неправ. Киму однажды посчастливилось в этом убедиться лично.        Три года назад, когда оба ещё были первокурсниками, СНУ исполнялось сто лет. В честь юбилея в заведении был организован праздничный концерт, в котором приняли участие студенты-энтузиасты, исполнившие различные номера: кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то читал стихи великих поэтов или же собственного сочинения. Были даже показаны пародии на студенческие будни, от которых весь конференц-зал взрывался диким хохотом. После концерта настал черёд студенческих дебатов. Это было специально организованное в рамках праздника мероприятие, в котором учащиеся, желающие принять участие, делились на небольшие группы, после чего на рандомно попавшуюся им тему они начинали активно спорить со своими оппонентами, всячески отстаивая свою точку зрения и, наоборот, старались опровергнуть чужую.        В тот вечер Тэхён впервые увидел Чон Чонгука, который вызвался добровольцем и на протяжении отведённого на дебаты времени — десяти минут, — эмоционально размахивая руками, а также перекрикивая «противников», яростно отстаивал свою и команды позицию. Тэхён тогда, примкнувший к какой-то группе будущих пиарщиков, с разинутым ртом смотрел на парня на сцене. Все остальные меркли на фоне экспрессивного первокурсника с факультета социальных наук. Кажется, даже его сокомандники, решившие отдать бразды правления Чон Чонгуку, осознавали, что у такого парня лучше не стоять на пути.       Когда таймер на интерактивной доске остановился и дебаты закончились, жюри в лицах преподавателей, всё это время наблюдавших за происходящим на сцене, приняло единогласное решение в пользу команды Чонгука, отдав ей победу. Призы, которые получили ребята, были очень скромными: всего лишь небольшая коробка конфет и брошь с символикой СНУ, — но даже этим небольшим дарам Чон был так рад, что улыбался до самых ушей.        Именно в тот день, три года назад, Тэхён понял: не влюбиться в этого парня с огромными глазами и самой красивой улыбкой из всех, что ему довелось видеть, было просто невозможно.        Ну а то, как Чон временами переходил на свой родной диалект, — тут просто без комментариев.               — Привет. — Чонгук первым нарушил повисшую между ними тишину, при этом не переставая сканировать глазами мнущегося у витрины с, чёрт возьми, прокладками Кима, не знающего, куда деть свои руки и как научиться заново дышать.        — Здравствуй, Чон Чонгук.        От произнесённого имени вслух хотелось позорно заскулить и зажмуриться, потому что это было слишком. Слишком правильно, слишком хорошо, слишком... волнующе. Может, Тэхён и не был ханжой, однако глубоко в душе он чувствовал себя всё-таки чуть-чуть извращенцем, который в моменты оргазма позволял себе вольность шептать в бреду чужое имя и представлять под веками чужой образ в самых откровенных позах с собственным участием. Конечно, позже он винил себя в содеянном, корил за слабость, за любовь к парню, с которым практически даже не общался вне стен университета. Но рука всякий раз снова и снова лезла в штаны, а воображение вновь и вновь рисовало извращённые картинки в голове. И у этого не имелось стоп-слова. Ким сам себя загнал в ловушку.        — Как официально, я польщён, — усмехнулся Чон и скинул с головы капюшон, заправив длинные волнистые пряди за уши. Тэхён от несколько манерного жеста парня сухо сглотнул и отвёл глаза, не в силах больше участвовать в этих странных гляделках. — Пришёл позаботиться о своей девушке?        — Что? — Тэхён вытаращил глаза, растерявшись от столь внезапного вопроса.        — Я спросил, пришёл ли ты позаботиться о своей девушке, — чуть ли не нараспев повторил парень, кивнув на витрину позади Кима, и тот, наконец, понял, о чём шла речь.        — Кхм, нет. — Тэхён покачал головой, неловко кашлянув в кулак. — Я пришёл ради Чимина.        — Оу, — протянул тот удивлённо. — У вас с ним намечаются ролевые игры? Довольно ответственно вы решили подойти к этому вопросу. Реалистично.        — Что? — Брови Кима взлетели на лоб, а к лицу прилила кровь, делая его багровым. — Боже, нет. О чём ты вообще? Я пришёл за лекарствами, потому что Чимин заболел, а не... Господи...        — Да расслабься, я пошутил. — Чонгук прикусил губу, сдерживая рвущийся наружу смех.        Тэхён, продолжая краснеть из-за неловкости и жгучего стыда, решил отойти от витрины с женскими примочками подальше. На всякий случай.        — Простите за ожидание. — Вернувшаяся фармацевт чуть поклонилась Чону, выразив таким образов свои извинения, и положила перед ним на прилавок несколько упаковок и тюбиков, от вида которых Тэхён, стоящий чуть поодаль, подавился воздухом.        Чон Чонгук покупал смазку. Смазку!       — Эта подойдёт. — Парень ткнул пальцем в какой-то сиреневый тюбик и сунул руку в карман, быстро доставая телефон, чтобы расплатиться, однако женщина, немного сбитая с толку внезапной спешкой покупателя, робко решила переспросить:        — Эту? Она... — Фармацевт, склонилась над тюбиком и прочитала: — «Водно-силиконовая, с ароматом Алоэ Вера».        — Я. Покупаю. Её. Сколько с меня?        — Двенадцать тысяч вон, — ответила всё ещё несколько растерянно женщина и перевела взгляд на Тэхёна, который, держась за сердце, выполнял дыхательную гимнастику, пытаясь успокоиться.        Ну и что с того, что Чон Чонгук покупал смазку? В этом не было ничего криминального. Он красивый и сильный, уверенный в себе и харизматичный. Имел на это полное право, в конце концов. Конечно, у такого парня, как Чонгук, наверняка имелась девушка, а может, их вообще было несколько. Вы вообще видели его габариты?!        — А ты, значит, решил позаботиться о своей? — кое-как выдавил из себя Тэхён, проглатывая ком в горле. Было ли ему обидно от осознания своей никчёмности и порочности? Разве что немного. Чуть-чуть. Самую капельку.        — Что? — Чонгук отошёл от кассы, освобождая место для Кима. Выражение его лица при этом было... несколько смущённым и взволнованным, даже чуть-чуть напуганным, но Тэхён, охваченный своими внутренними терзаниями, не обратил на это никакого внимания. — А-а, нет, это не для меня. Я купил её по просьбе своего хёна. У него сегодня что-то вроде свидания.        — Ясно. — Состроив понимающую мину, Ким, наконец, обратился к фармацевту: — Здравствуйте! Мне нужен Терафлю с лимоном, Стомасин, Ибупрофен, охлаждающие пластыри, ещё вот эти леденцы со вкусом мяты, пожалуйста. — Он ткнул пальцем на яркую упаковку с енотом. — Это всё.        — Пластыри продаются поштучно. Сколько нужно?        — Два, пожалуйста.        — Сорок три тысячи двести восемнадцать вон. — Женщина быстро положила в пакет все товары и указала на терминал.        Тэхён, мысленно прощаясь с остатками стипендии, приложил к нему телефон и поджал губы, когда пришло уведомление о списании средств.        — Большое спасибо! — Он поклонился и, забрав пакет, двинулся на выход.        А Чонгук... направился следом.        Тэхён даже не сразу это заметил, погрузившись в себя. Брови его были нахмурены, губы сжались в тонкую полоску. От той силы, с которой он стискивал челюсть, на лице задвигались желваки. Взгляд его при этом был направлен на свои кроссовки, подошва которых через шаг царапала асфальт, издавая при этом раздражающе шаркающие звуки. Когда его локтя кто-то коснулся, чуть робко, почти невесомо, он вздрогнул всем телом и резко обернулся, тут же с изумлением встречаясь с глазами стоящего напротив Чонгука.        Тот, помявшись секунду-другую, отстранил свою руку, прервав это мимолётное прикосновение и сделав короткий шаг назад, зачем-то снова повторил:        — Я купил её не для себя. Правда.        — Это не моё дело, — несколько резко ответил Ким, после чего тут же потупил взгляд и чуть мягче добавил: — Ты не обязан передо мной оправдываться, Чонгук. Меня это действительно не касается.        — Я... — Тот запнулся на мгновение, прикусив нижнюю губу и опустив глаза на асфальт под ногами, но выглядел при этом так... очаровательно, что у Тэхёна снова что-то надломилось в области рёбер. Наверное, это сердце взбунтовалось и всё-таки создало брешь в груди. Как же оно стремилось вырваться наружу. Как же желало быть свободным от оков.        — Мне уже пора возвращаться назад, — проглатывая горечь во рту, тихо произнёс Тэхён, когда пауза между ними затянулась. — Чимин заболел, а я... Лекарства купил... В общем, мне нужно идти. Он меня наверняка уже заждался.        Чонгук, заторможено моргнув пару раз, резко поднял свой взгляд на него, промычал понимающе, кивнул, а затем сделал ещё несколько шагов назад, увеличив между ними дистанцию вдвое, а то и втрое, и широко улыбнулся:        — Конечно! Извини, что задерживаю тебя. Я... Забудь про всё то, что я тебе тут наговорил. Я просто... Просто решил, что было бы неплохо... Короче, просто не бери в голову, окей? — сказал он и, крутанувшись на пятках, зашагал несколько пружинистой походкой в противоположную от их общежития сторону, с каждой секундой всё быстрее и быстрее отдаляясь от так и оставшегося стоять на месте Тэхёна, который продолжал смотреть на удаляющуюся фигуру Чонгука, пока та и вовсе не скрылась за ближайшим поворотом.        А Ким мог поклясться чем угодно, что даже после ухода парня на том самом месте, где тот стоял мгновение назад, по-прежнему витал аромат его парфюма.       Чон Чонгук пах свободой.