Поддельный ангел

      Диаконы также должны быть честны, не двоязычны, не пристрастны к вину, не корыстолюбивы, хранящие таинство веры в чистой совести. И таких надобно прежде испытывать, потом, если беспорочны, допускать до служения. Равно и жены их должны быть честны, не клеветницы, трезвы, верны во всём. Диакон должен быть муж одной жены, хорошо управляющий детьми и домом своим. Ибо хорошо служившие приготавливают себе высшую степень и великое дерзновение в вере во Иисуса Христа.

К Тимофе‌ю 1-е, глава 3

      Руслан отвратительный диакон. Он не честен, поддаётся искушениям, и жены у него никакой нет и никогда не будет. Но, потягивая виски с колой, думать об этом не хотелось. Хотя бы иногда нужно забывать о Боге.

***

      Андрей с первого курса был осведомлён о том, что территория семинарии охраняется и сбежать у него не выйдет. Хотелось, конечно, но было чревато неприятностями (которые он любил, но конкретно эти ему не нравились), да и в конце концов он эту идею всерьёз не рассматривал. Однако с тех пор прошло уже полтора года и пейзаж из одинаковых сосен начал сильно надоедать. На каникулах, к счастью, была возможность глотнуть нормальной жизни, да только возвращаться после этого в строгое унылое общежитие оказалось ещё тяжелее.       Пока Бог не услышал его непроизнесённые молитвы. Путешествуя в столовку за дополнительной порцией сухофруктов с орешками — благо жил он на первом этаже, а все окна открывались на проветривание — Андрей прошёл мимо главных ворот и с удивлением обнаружил, что там нет никого. Буквально никого. На дворе стояла почти полночь, и в тишине был бы слышен любой звук, даже еле слышное дыхание. Но кроме Андрея во дворе никто не дышал. Тогда-то он и почувствовал его. Еле слышный запах свободы. Запах выпивки и случайных знакомств. Запах секса в туалете клуба, чьё название ты даже не вспомнишь. Андрей настолько перевозбудился, что тут же бросил идею с ночным дожором и кинулся в общежитие.       — Андрей, ты чего опять удумал? — продрал глаза его несчастный сосед по комнате Юлик.       — Если не хочешь пойти со мной, то ничего, — загадочно хихикнул Андрюша, кидая в рюкзак кошелёк и презервативы.       — Упаси Господь мне с тобой куда-то ночью идти.       — Тогда сладких снов, малыш.       — Хватит меня так называть.       Когда всё необходимое было собрано, а тело переодето в нормальную одежду, Андрей пошёл осматривать двор. Выходить через главные ворота — не вариант. Просто так их не откроешь, да и шумные они больно. Другое дело — через забор перелезть. Трёхметровый кирпичный забор… Пальцам точно пизда, идём дальше. Что ещё есть на территории помимо общежития, учебного корпуса и столовки? Церковь. А в церкви, помимо входа для семинаристов, есть и главный, для других прихожан, выходящий наружу. Только что, если на ночь двери закрываются?.. Об этом Андрей не подумал. Да и особо не надо было.       — Андрей?       — Батюшка?       Вот так встреча. С порога церкви его будто специально ждал отец Кузьма.       — Ты куда это в ночь намылился? — спросил батюшка скорее с интересом, чем с осуждением. От него ощутимо пахло кагором.       — Давайте так: вы сейчас открываете мне главный вход, а я вернусь утром и никому не расскажу, что вы распиваете винишко под алтарём. Идёт?       — …Идёт.       Он ощущал себя настоящим чёртом и пронырой. И было это просто, блять, восхитительно.       Запилив по пути сторис для близких с просьбой порекомендовать «приличное» заведение, Андрей уже вызывал такси в центр. Обойдётся в копеечку, учитывая, что на карту ежемесячно кидают слишком скромную для его аппетитов сумму. Но, чёрт, на что ещё в пригороде деньги тратить, как не на такси в город? А выпивку ему кто-нибудь да оплатит, стоит только глазками хлопнуть.       Из кучи ответов от друзей и знакомых Андрюша выбрал бар «Метаморфоза». Судя по людям, этот бар предлагавшим, заведение явно для квиров, и Андрей искренне удивился, что никогда в нём раньше не был.       Снаружи, конечно, о том, что где-то здесь есть бар, можно было только догадываться. Напротив тёмной железной двери в переулке красовалась огромная красная буква М, намалёванная баллончиком на кирпичной стене. Значит точно по адресу. Андрей нажал на звонок и терпеливо выждал с полминуты, пока его оценивали через наружную камеру наблюдения.       — Новенький? Проходи, — дверь открыл дружелюбный гладковыбритый мужчина, возрастом лет на десять старше Андрея.       — Приветик! — он не упустил возможности одарить незнакомца своей особенной флиртовской улыбкой.       — Сегодня у нас не так много посетителей, как обычно, но уверен, сможешь найти кого-нибудь по вкусу. Такие, как ты, долго без пары не ходят, да?       Помещение было не очень большим, но довольно уютным. Жёлто-оранжевые гирлянды в сочетании с обоями в цветочек создавали вайб квартирника. Андрей, привыкший к гламурным неоновым клубешникам, с удивлением отметил, что здесь он бы напился и отдался с не меньшим удовольствием. Может, это его так семинария испортила?              В поисках новой жертвы Андрюша наткнулся на чёрное худи с белыми куполами на спине и хихикнул. Но ему быстро стало не до смеха, стоило только вслушаться в разговор.       — На философа? Неожиданно. И как долго учишься? Надо же, не только красивый, ещё и умный.       Чертовски знакомый голос. Голос, который он слышит почти каждый день. Голос, который флиртует с блядским барменом.       — Привет, ангелок, чего один стоишь? — послышалось откуда-то сзади, но Андрея это уже не интересовало.       — С-сорян, я… сейчас… — он сделал несколько шагов в сторону барной стойки.       — А я по образованию вообще богослов. Ну, по мне видно.       — Отец Руслан?!       Тот в панике вскидывает голову, но не оборачивается. Бармен заинтересованно косится то на своего собеседника, то на новенького. А у Руслана сейчас сердце выпрыгнет. Этого не должно было случиться.       — Отец Руслан, это реально вы?.. — со смешком, полным охуевания, Андрей садится на стул рядом.       Да, это он. В худи с надписью «С НАМИ БОГ», со стаканом виски в руке, с чуть блестящими от опьянения глазами. Без рясы ещё красивее. И пахнет от него совсем не ладаном, а каким-то не очень дорогим, но парфюмом. Андрей бы всё отдал, чтобы сейчас же впиться в эту шею.       — Андрей, это… Господи, — Руслан зажал рот рукой, в панике бегая глазами по столу.       — Так меня ещё никто не называл, — ухмыльнулся тот. — Не угостишь подопечного коктейлем? Обещаю, Русь, об этом никто не узнает.       Так быстро перешёл на «ты». Ещё и «Русь». Из всех, кто мог узнать об этой его стороне, Андрей был худшим вариантом. Он от него просто так не отстанет.       — Да не боись, я и так подозревал, что у нас чуточку больше общего, — пытался утешить Андрюша, но получалось слабо. — Одну пина коладу, пожалуйста.       Бармен хмыкнул и принялся выполнять заказ, на время оставив странную парочку наедине.       — Слушай, чел, я могила. Серьёзно. Я, может, и кажусь тем ещё идиотом, и это даже немного правда, но я прекрасно понимаю, что такое аутинг. Андрюша Ноилс таким не занимается, — он положил руку на плечо горюющего диакона.       Руслан обречённо посмотрел на Андрея, отказываясь верить в реальность происходящего. Это страшный сон. Будто ему и так не было стыдно за свои редкие вылазки в город. Будто не он три месяца молился за парочку несчастных поцелуев, оставленных каким-то Даней два года назад. Сначала враньё, теперь этот позор. Превосходит себя с каждым разом.       — Спасибо, — Андрей принялся тянуть коктейль из трубочки. — Ну Руслан, серьёзно, хватит убиваться, я ж тебя не осуждаю. У всех свои скелеты в шкафу, тоже мне проблема.       Андрей не поймёт. Никогда не поймёт. Ему не знакомы ни чувство стыда, ни чувство вины. Руслан молча встаёт, оставив пятисотку на баре, и сбегает в туалет.       — Эй! Да что ж ты такой угрюмый, чёрт!       Залпом допив пина коладу, Андрюша уверенно идёт за ним. Уборная тесновата, в ней всего две кабинки, но только одна занята. Отлично.       — Ты как? — не находит он слов получше, наблюдая, как Руслан умывается ледяной водой.       — А по мне не видно? — уныло отвечает тот, пока разглядывает своё несчастное лицо в грязном зеркале.       — Ещё как видно. Но, может, я могу помочь?       Пара шагов — и он стоит уже вплотную, опустив руку на пах непутёвого диакона. Совсем невесомо, еле касаясь, будто спрашивая разрешения.       — Андрей, нет.       — Даже так?       Андрюша падает на колени, утыкаясь щекой ему в штанину. Облизывает губы, бегает по нему взглядом, почти сжирает. Он ужасный человек. Ужасен тем, как много власти имеет над Русланом, особенно теперь.       — Службу не пропусти, — столько пустоты в одной фразе.       И он уходит. Быстро, не оборачиваясь, почти переходя на бег. На улице прохладно, но сердце бешено гоняет кровь по телу, не то согревая, не то обжигая изнутри. Он проебался. Опять, только теперь по-крупному. И плоды этого проёба ему пожинать ещё очень долго. До самого выпуска проклятого Андрюши.