Дым благовоний

            Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам.        «Фраза, которую слышал каждый. Но не каждый, наверное, мог использовать её так же, как это делал я».       Помогать людям — священный долг, который возложил на себя Бай Чжу, отказавшись ради этого от многого. Но люди редко могли отплатить ему тем, что он в глубине души желал. Порой ему предлагали кучи моры, дорогие шелка и ткани или что-то, приготовленное заботливыми материнскими руками. От первого он отказывался, второе принимал с улыбкой, после попивая чай вместе со своими верными помощниками.       Но ещё были другие ощущения... Другой голод, который ни один человек не мог утолить.       Не то чтобы Бай Чжу пытался кого-то найти: вовсе нет, напротив, он не пытался, потому что знал, что ничего не выйдет. Иногда лучше сэкономить силы, чем тратить их на пустое дело.       С каждым днём сон шёл к Бай Чжу всё хуже. Он мог часами лежать, глядя в потолок, не смыкая глаз. Наедине со своими мыслями и желаниями. Тогда, поискав в рецептах, обшарив горы и равнины великого Ли Юэ, он придумал для себя исключительные благовония, которые начал воскуривать перед сном. И которые оказали неожиданный эффект...       И с каждым днём потребность в этом только росла и усиливалась. Когда мужчину обволакивала лёгкая дурманящая дымка, он мгновенно засыпал, утянутый в очень интересный сон..       И каждый раз во сне его встречала мужская фигура — он сам. Яркими бордовыми глазами, мужчина смотрел на него с нежной улыбкой. — Ты вернулся, Чжу-Чжу.       Мужчина протянул руки, обнимая его тонкую талию. Его подбородок лег на плечо Бай Чжу, а носом он зарылся в изгиб шеи, вдыхая приятный запах свежих трав. — Я скучал, — томно шептал его голос в самое ухо.       Бай Чжу улыбнулся и приобнял его за плечи: да, он тоже скучал.Чужая рука на его талии медленно скользнула ниже, жадно ощупывая. Это уже знакомая дорога для этих ласковых рук.       Другой Бай Чжу тоже улыбнулся, скрывая свою довольную ухмылку в изгибе шеи, к которой следующим движением припадает губами. И целует, мягко и аккуратно. Пока что. Его губы продвигались, миллиметр за миллиметром, выше.       Добравшись до подбородка, он, кажется, окончательно растерял терпение и озверел. Жадно впившись в мягкие губы Бай Чжу, «Бай Чжу» сжал в своих ладонях его ягодицы, требовательно и грубо. Своими губами он терзал те, что целовал. Руками сминал мягкую задницу через ткань штанов.       Руки Бай Чжу сжались на его плечах с ответной силой. Он блаженно закрыл глаза, отдаваясь ощущениям и с пылкостью отвечая на поцелуй.       В животе обоих нарастало напряжение, которое искало выхода в томных вздохах, ещё совсем тихих и невесомых стонах, жадных поцелуях и требовательных касаниях.       Всё больше распаляясь, «Бай Чжу» тонкими пальцами подцепил резинку штанов, потянув их ниже, оголяя бледную кожу сантиметр за сантиметром. Не отрываясь от глубокого поцелуя ни на секунду, «Бай Чжу» рукой обхватил ствол вставшего члена у основания, сразу же начиная медленные движения вверх-вниз.       Оторвавшись от губ, «Бай Чжу» опустился поцелуями на шею, где оставил жгучие до боли следы зубов. Он не привык ограничивать себя, не привык сдерживаться в желании обладать этим человеком. Особенное наслаждение ему доставляло осознание того, что этот человек и так принадлежит ему.                   Полностью: и телом, и разумом, и душой.       Бай Чжу запустил пальцы в мягкие зелёные волосы, сжимая их у корней, и запрокидывает голову. Его собственные волосы струятся вдоль плеч, касаясь голых бёдер.       «Бай Чжу» ехидно хмыкает, продолжая ласкать нежную кожу шеи и ключиц губами, иногда обнажая зубы. Он методично избавляет своего ночного партнёра от одежды: это давно стало привычным для него ритуалом, он делает это рефлекторно, знакомое движение, знакомое тело.       Бай Чжу никогда не сопротивлялся. Это ведь то, чего он так хотел. То, ради чего каждый вечер он ложится в кровать, закрывает глаза и погружается в сон. Он вовсе не возражает, когда остаётся обнажённым, когда чужие руки, отпуская член, оглаживают его бока, талию и грудь, задевая твёрдые соски. Бай Чжу сжимает губы в плотную белую линию.       Приятно.       Горячие губы, отпуская резные ключицы, спускаются ещё ниже, захватывая сосок, обводя его языком по кругу. По телу пробегает лёгкая дрожь.       Подняв пронзительный взгляд, не отрываясь от своего занятия, «Бай Чжу» одной рукой легко развязывает пояс верхних одежд. Те легко соскользнули с его утончённого тела, падая на пол. Бай Чжу протянул руку, оглаживая оголённый пресс.       Тело перед ним было таким же, как у него самого. Да что там тело.. Человек перед ним был буквально им же.       Мужчина оторвался от груди лекаря, выпрямляясь. Толкая грудь человека напротив, «Бай Чжу» вынуждает того лечь на горизонтальную поверхность. Если честно, единственной чёткой вещью в этих «осознанных снах» всегда был страстный и животный секс с самим собой. Всё остальное — контуры предметов, стены, потолок помещения или свежий воздух улицы, — всё это не имело никакой чёткости, никакого образа и подобия. Весь мир вокруг просто расплывался, а им двоим, увлечённым друг другом, увлечённым самим собой, было решительно плевать. Этот сладкий, до пошлости реалистичный сон был гораздо важнее. Иногда Бай Чжу ловил себя на мысли, что он не хочет просыпаться. Он хочет остаться в лапах этого эротического кошмара навсегда.       Но пока он остаётся лишь в ловких руках искусного обольстителя, который, уложив его на горизонтальную поверхность, упирается головкой члена к его тугому колечку мышц.       Реальность остаётся за гранью, поэтому здесь, в их общей грязной фантазии, не нужно было беспокоиться о мирских делах. Например, никто из них не чувствовал усталости даже после десяти раундов животного секса. Да, с тебя льётся пот ручьём, но дать выход другим телесным жидкостям гораздо важнее.       «Бай Чжу» резко проводит рукой по своему члену и, пальцами раздвигая нежную кожу, проталкивает головку внутрь. Мужчина на столе втягивает воздух через стиснутые зубы и запрокидывает голову назад. Член явно чем-то смазан. Но он не без труда проникает в его узкий анальный проход. «Бай Чжу» не может оторвать взгляд от этой картины: бледная кожа, на которой бутонами расцветают укусы и засосы, лицо, искажённое от лёгкой боли и последовавшего за ней удовольствия, распластанные, взлохмаченные волосы зелёного цвета, вставший член, дрожащие колени. И головка, полностью вошедшая внутрь, только и ждущая момента, когда будет возможность скользнуть глубже.       Мужчина хмыкает: — Я так сильно сдерживаюсь, что, кажется, сейчас просто лопну от перевозбуждения. Чжу-Чжу, нельзя быть таким соблазнительным и привлекательным, я же могу и озвереть. Его руки подхватили доктора под коленные чашечки, и он развёл бедра в стороны пошире, приподнимая тело. Вильнув бёдрами, он скользнул глубже, входя наполовину. Бай Чжу заскрежетал ногтями по поверхности чего-то там, на что ему было абсолютно плевать: сейчас все чувства собрались в одной точке — там, где в него входит горячий и твёрдый член, растягивая его узкие стенки кишечника. Он бы никогда и не подумал, что его собственный член может ощущаться вот так.       «Бай Чжу» же не давал ему времени на передышку. Как только налитая кровью головка члена вошла полностью, он перехватил тонкие ноги мужчины, закидывая их себе на плечи, и продвинулся дальше, засунув половину собственной длины. Доктор Бай застонал, искусав губы в кровь. В уголках глаз стала собираться влага, готовая вот-вот сорваться вниз и покатиться по пылающим румянцем щекам. — Войди полностью. — Бай Чжу больше не мог терпеть этого медленного, тягучего темпа. Ему было плевать на боль, он к ней давно привык. Ему хотелось только быстрее ощутить всю твёрдость и силу этого органа, который раздвигал его тугие стенки изнутри.       Что ж. Мужчину не нужно было просить дважды: он толкнулся, загоняя до конца, шлёпая мошонкой о промежность доктора. Бай Чжу отозвался громким резким стоном.       Да, это именно то, чего он хотел больше всего.       Остановившись на мгновение, «Бай Чжу» перевел дух и дал немного времени для своего партнёра, и вышел наполовину, после загоняя член назад отточенным движением. Их бёдра соприкасались, разнося по помещению звонкий звук шлепка. Бай Чжу сходил с ума: пошлые звуки шлепков, слабых скрипов, тяжелого дыхания и собственных стонов лишали рассудка.       «Бай Чжу» давно раскусил этого человека — знал, как самого себя, — поэтому секс с ним с первых же секунд становился райским наслаждением, от которого ноги дрожали и подкашивались, а голова шла кругом. Войдя до конца и сделав пару пробных толчков, раздвигая стенки и давая себе пространство для движений, «Бай Чжу» сразу же стал наращивать темп. И доктор вовсе не возражал. — Пожалуйста, — между стонами, едва различимо, с придыханием умолял доктор Бай. — «Пожалуйста» - что? — усмехнулся «Бай Чжу», подаваясь бёдрами назад и выходя почти полностью, оставив внутри лишь головку, после чего резким рыком вгоняя член назад.       Член в вертлявой заднице чувствовал себя на своём месте — Бай Чжу был создан для того, чтобы принимать его, жадно засасывая глубже. Когда мужчина выходил полностью, колечко мышц пульсировало, словно приглашая побыстрее войти назад, вернуться член туда, где он должен находится. — Быстрее, — тихо ответил Бай Чжу, не забывая щедро поблагодарить протяжным стоном за глубокий толчок. — Кто бы мог подумать, что такой высоконравственный человек, как доктор Бай, будет так жалостливо упрашивать трахать его сильнее и быстрее, — промурлыкал «Бай Чжу». Он делает резкий толчок, с звонким шлепком ударяясь бёдрами о бедра, загоняя член глубже. — Я польщён.       Из глаз доктора полились слёзы. Нет, ему не больно и не плохо. Напротив, ему слишком хорошо. Он хныкал, извивался, подаваясь бёдрами навстречу, громко стонал.       «Бай Чжу» схватил руками тонкую талию, срываясь на быстрый темп: его бёдра качались вперёд-назад, с упорством трахая человека под ним. Его дыхание стало прерывистым и тяжёлым, почти осязаемым. По лбу катился пот, капая на горячее и податливое тело под ним.       Голос Бай Чжу, сиплый и охрипший от криков и стонов, подстёгивал мужчину. Он правда почти озверел, ещё в тот момент, когда доктор Бай Чжу, высокий, стройный и донельзя красивый, позволил ему войти в себя и трахать, пока в глазах не потемнело. И сейчас, одурманенный этим человеком, он хотел лишь большего, не желая останавливаться ни на секунду.       Волосы Бай Чжу спутались, губы пересохли, ибо он почти не закрывал рот, безостановочно выстанывая его имя или свои просьбы. Просьбы трахать его сильнее, просьбы войти поглубже, просьбы резче вогнать член до основания, просьбы кончить внутрь. — Блять, — выругался «Бай Чжу», когда собственный член начал пульсировать, а чужие растраханные стенки сжиматься вокруг органа чуть сильнее.       Он сделал ещё пару глубоких толчков, почти не выходя, когда длинные ноги соскользнули с плеч, обвиваясь вокруг талии. — Кончи внутрь, — просипел Бай Чжу, рукой окольцовывая свой член и начиная двигать ей.       «Бай Чжу» закатил глаза, резко толкнулся в последний раз, звонко шлёпнув по нежной коже бледных бёдер так, что остался красный след, и содрогнулся в оргазме, изливаясь горячим семенем глубоко внутрь. Как и просил.       Сам доктор Бай всего несколькими быстрыми движениями руки довёл себя до изнеможения, кончив на свой живот. Его грудная клетка быстро вздымалась — он пытался привести дыхание в норму.       И именно в этот момент, словно через толщу воду, он слышит, как кто-то окликает его. — Доктор Бай! — Бай Чжу подскочил на кровати, сонными глазами глядя на девочку перед собой. Чьи-то ручки тормошили его за плечи.       Ци Ци разбудила его, когда заметила, что Бай Чжу не спустился вниз к привычному времени. Подойдя к покоям доктора, она услышала, что тот очень беспокойно спит и, кажется, мычит или стонет.       Конечно, маленькой девочке, да ещё и зомби, было невдомёк, почему доктор извивается на простынях, стонет и хнычет во сне. Но, кажется, так даже лучше.       Меньше знаешь — крепче спишь.       Мужчина поблагодарил девочку, и та спокойно покинула комнату.        Бай Чжу помотал головой, откидывая отголоски сна и встал, собираясь вернуться к рутине, мечтая вечером снова вернуться в комнату, зажечь желанные благовония и погрузиться с головой в ещё один заветный сон. Но, сняв ночную одежду, переодеваясь в привычную для работы, Бай Чжу ненароком заметил красные отметены и следы от зубов по всему телу. По позвоночнику пробежал холодок: ночные приключения не исчезли бесследно и, кажется, его реальность пошатнулась, теряя привычное равновесие...       Теперь их сон, один на двоих, стал воплощаться в жизнь.