Красота в глазах

Сначала Джисон немного нервничает, особенно в тот момент, когда видит, как Минхо берет в руки масло. Он мог бы поддержать шутку, его вполне устраивает своеобразный юмор старшего, но уже вечер… Он просто немного устал, поэтому выбирает проверенный язык фактов и спокойную интонацию, отговаривая Ли от пришедшей тому в голову идеи. Сама шутка и вправду забавная, но что больше отпечатывается в мыслях Джисона, так это повод для данной идеи. Лино хочет, чтобы волосы Хана больше блестели… Это потому что они ему нравятся или нет? В любом случае у него недостаточно времени, чтобы как следует погрузиться в эти раздумья. Стоит понять, как вообще провернуть сам процесс помывки. Впрочем злодейский мозг хена гениален не только в шутках, но и в поиске простых и быстрых решений. Естественно первым подопытным выпадает быть Хенджину. Минхо с удовольствием засовывает ему в рот перец, как только тот укладывается на импровизированную кушетку из маленьких пластиковых табуреток. А потом делает несколько кадров на память, возможно, чтобы в дальнейшем стебать ими Хенджина. Кто знает? Джисон понимал Минхо, но не всегда улавливал всплески внезапных необузданных идей старшего. Это нравилось. С Хо было спокойно, но в то же время спонтанно и будоражаще. Он не успевал заскучать и получал необходимую разгрузку рядом с этим человеком. Соулмэйты… Что ж, они и вправду чувствовали друг друга и легко подстраивались под ситуацию. Пока другие мемберы готовят ужин, Чонин достаточно быстро и ловко справляется с помывкой волос хена. Джинни становится первым довольным клиентом салона «Таинственный кками». Хан без раздумий ложится на табуретки, он доверяет Минхо и знает, что старший точно позаботиться о нем. И так и есть, первым же делом хен решает защитить уши Джисона от воды. И хоть это и выглядит странным и вызывает смех, Хан доволен. Такая забота достаточно обыденна, но не менее приятна. В процессе, сами не замечая как, они начинают дурачиться. Минхо трет его волосы сильно и интенсивно, будто его голова — это какая-то мочалка, на что Хан начинает активно возмущаться, выражая показательное недовольство. Но на самом деле… Руки Минхо заботливые, ощущать его пальцы в своих волосах, касающиеся кожи головы, очень приятно. Это знакомое ощущение. Оно расслабляет и вызывает мурашки. Раньше Джисон никогда не думал, что столько всего можно чувствовать кожей головы, но стоит рукам прикоснуться… В голове сразу всплывают воспоминания о температуре этих пальцев — они довольно часто холодные, об их мягкости, плавности и силе. Закрывая глаза, Джисон прекрасно может представить их в мельчайших деталях. Красивые нежные руки. Конечно, на камеру фиксируются лишь забавные моменты. То, как ласково, еле касаясь подушечками пальцев, Минхо проводит по его лбу, спускается по скулам, обводит подбородок и, уходя руками назад, мягко массирует затылок, остается только для них. В этом нет ничего предосудительного, они часто демонстрируют свою привязанность и на камеру, но когда вот так — только между ними… Такие моменты особенно ценны. Калейдоскоп их маленькой жизни. Снова возвращаясь к шуточной перебранке, Хан кричит: «Отпусти меня! Я убью тебя!» Лино усмехается: «Думаешь ты способен меня убить?». Сейчас Джисон не видит его, но позже, пересматривая уже смонтированный эпизод, он замечает, как в этот момент улыбается хен. Несмотря на откровенное поддразнивание, его взгляд и улыбка не выражают воинственного азарта, он просто доволен. Искренне счастлив здесь и сейчас, как и сам Хан в тот момент. Они поразительно синхронят. Иногда это пугает. Не тем, что странно, нет — тем, как это ценно. Как же ему повезло найти такого человека. За что этот подарок вселенной? Он старается выглядеть устрашающе, когда предлагает ребятам повторить опыт с помывкой но в обратных ролях. Но, кажется, все и так понимают, что его гипотетическая помощь с волосами Лино вряд ли будет похожа на месть. Может они вправду сделают это — поменяются ролями, но как-нибудь вдвоем, наедине, чтобы можно было бы подольше… касаться, гладить, ухаживать. Ему нравится эта идея. Он будто воочию видит, как Хо будет жмуриться будто довольный нагретый солнцем кот. Хорошая идея. Лино вредничает, когда отказывается выполнять пожелание Хана по поводу укладки, за что сразу же получает несильный щипок за ногу. Они все еще дурачатся. Это весело и приятно. В конце концов Джисон сам досушивает свои волосы, помощь Лино вовсе не необходима, но тот продолжает трогать его волосы: расчесывает, тормошит и поправляет. Видимо, Сон не единственный, кто наслаждается всем этим процессом. Хан не видит, что делает из его волос Минхо, но примерно догадывается. По ощущениям будут хвостики. Лино достаточно сильно тянет его за волосы. Это немного больно, но не настолько, чтобы возмущаться. Скорее его безнадежный (только рядом с этим человеком) мозг сразу подкидывает некоторые воспоминания. Когда так тянут за волосы… В некоторых случаях это приятно, горячо даже. Хан знает, он помнит. Чуть позже Лино, конечно, извиняется за предоставленную боль, но это не особо волнует Джисона. Потом на видео Сон увидит, как с прической, сделанной Минхо, он еще больше стал похож на белку. Милую белку, стоит сказать, Джисон знает себе цену вообще-то. Джисон улыбается хену, когда тот смотрит на результат своих трудов. Джисону хочется быть красивым, хочется нравится Хо. Да и в целом, несмотря на все их маленькие потасовки, он чувствует себя довольно расслабленным. На видео этого нет, ведь в тот момент Минхо стоит спиной к камере, но для Джисона… Джисон прекрасно видит лицо Хо, он хорошо знает этого человека, его мимику и повадки, поэтому прекрасно замечает вспыхнувший в глазах хена огонь. Это интересно, неожиданно и волнующе. Хан не знает, что сейчас могло вызвать такую реакцию в старшем, в любом случае во время съемки это неуместно. Но чуть позже, чуть позже он обязательно спросит Ли, что было в его голове в тот момент. Что, сам того не замечая, успел сделать Сон, чтобы вызвать такую реакцию. Он хочет понять и запомнить. Он бы хотел увидеть это снова. Джисону нравится получившийся образ. Он выглядит круто и мило одновременно. Совсем не то, что получается у Чонина и Хенджина. Ребята вероятно были настроены серьезно, впрочем Хенджин был бы красив и полностью лысым. Надо быть абсолютным слепцом, чтобы не признавать его обаяния. Минхо тем временем надел такую же мягкую повязку на лоб, как и у самого Хана. Парные аксессуары. Мило. Хо красивый, очень красивый. Не так, как Хенджин. В красоте Минхо для Джисона гораздо больше мягкости и хищности одновременно. Этот парень такой контрастный. Сон делает Минхо один хвостик на макушке. С такой милой прической и угрожающим взглядом он выглядит действительно забавно. Джисон смеется, но в то же время отмечает, как где-то глубоко внутри у него все шевелится от взгляда на такого хена. Красивый. Желанный. Он бы не побоялся сказать это Хо, будь они наедине. Но сейчас нельзя, поэтому они продолжают дурачиться. С такими прическами они ужинают все вместе и проводят вечер за приятной беседой. Незаметно для всех наступает глубокая ночь, и им пора расходиться по домикам. Предполагается, что они сразу лягут спать. Но Джисон понимает, что ему просто необходимо хотя бы немного поговорить с Лино. Он не хочет ложиться без того времени, что они могут посвятить только друг другу. Джисон следует за хеном. Сначала они просто обсуждают прошедший день, сидят друг напротив друга и делятся впечатлениями. Они стараются быть потише и не мешать другим, но так или иначе им все равно не удается сдержать несколько смешков, рвущихся из них в процессе беседы. Разговор медленно и логично сходит на нет. Джисон смотрит в глаза Минхо, Лино рассматривает его и вот оно. Та самая искра, которую Хан видел в его взгляде. Она появляется снова. — О чем думаешь, хен? — М? — У тебя такой взгляд… Я видел его ранее, когда ты только сделал мне прическу. Мне стало любопытно. О чем ты думал тогда? И сейчас. О чем ты думаешь, хен? — Ты красивый. Джисон мгновенно смущается. Казалось бы, столько времени прошло, столько всего пережито, а реакция каждый раз все равно одна и та же. Сон замолкает, не зная, как продолжить разговор. Нужно ли ему ответить что-то. Должен ли он сказать, насколько для него красив, важен и дорог Ли. Но его внутренние размышления прерывает сам Минхо. — Хани… Джисон вскидывает на него взгляд. — Ты такой замечательный. Хочу поцеловать тебя. Можно? — Да, — с легкостью отвечает Хан. В ту же секунду Минхо легко отталкивается от пола, чтобы приблизиться к Джисону плотнее и после недолгого взгляда глаза в глаза накрыть его губы своими. Этот поцелуй легкий. Просто касание. Оно нежное: ощутимое и в то же время невесомое. Хану нравится. Минхо тем временем решает покрыть все его лицо такими же маленькими легкими нежными поцелуями. Лоб, щеки, нос, подбородок, снова губы и щеки и опять губы… опять, и опять, и опять. С каждым поцелуем в губы Минхо задерживается на них все дольше. Целует напористее. Задерживает и размыкает губы Джисона своими. Пока наконец не проводит языком по нижней и вдруг отрывается от лица Сона. В его глазах пожар. Видно, как быстро и сильно распалили его эти маленькие изначально ничего не предвещавшие поцелуи. Впрочем Хан ощущает себя точно так же. Он слегка запыхался, щеки покрылись румянцем, а на лбу появилась небольшая испарина. В помещении как-то резко стало жарко. — Красивый, Хани. Ты такой милый. Не могу удержаться. Хочу съесть тебя. Джисон смеётся и машет на старшего руками, после чего абсолютно легко и бесхитростно отвечает: — Ешь, я весь твой, хен. Эта фраза становится сигналом для Минхо. Двигаясь грудью вперед, он вплотную приближается к Сону, после чего, слегка надавливая на него своим телом, укладывает Джисона спиной на пол. Сам же ложится сверху. Джисон не против. Ему все нравится. Следующий же поцелуй уже отличается от предыдущих. Он более медленный, плавный и тягучий. Минхо никуда не спешит, он будто пробует Хани, смакует, ласкает его губы и рот своим языком. Руками тем временем он оглаживает бока младшего. Пробирается под куртку и футболку. Джисон хихикает, разрывая поцелуй, и немного ежится. Все-таки руки у хена после улицы холодные. Он смотрит в сияющие глаза своего парня, в них столько же любви, сколько и в нем самом. Она плещется, как слегка волнующееся море. Кажется, будто вот-вот перельется за края, но никогда не выливается, лишь полнится еще и еще. — Люблю тебя, Хо. — Люблю тебя, Хани. Еще один поцелуй. Минхо останавливается. Некоторое время он просто разглядывает лицо младшего. Он чувствует себя абсолютно расслабленно, вот так валяясь на своем соулмейте. Ему нравится такое времяпровождение, он мог бы еще долго так лежать, но рядом с Ханом хочется не только смотреть, хочется еще и трогать. Он проводит рукой по лицу младшего, гладит его левую щеку, кончиками пальцев невесомо касается лба, обводит контур носа, губ. Хани игриво приоткрывает губы и захватывает между ними один из пальцев Минхо. Зрачки старшего расширяются, он замирает в предвкушении, ждет дальнейших действий. Джисон стремительно краснеет, но все же продолжает свою игру: кончиком языка он облизывает подушечку пальца Лино, после чего втягивает щёки, берет палец в рот глубже. Все это младший проделывает, неотрывно смотря в глаза старшего. Стеснение парня смешивается с азартом и лукавой игривостью. Минхо нравится. Он поднимает вторую руку, чтобы сжать её на шее младшего, немного надавливая на кадык. Джисон выпускает его палец изо рта, прикрывает глаза и хрипло шепчет: — Хен… — Да, Хани? Чего ты хочешь? Скажи мне, прелесть. — Тебя. С губ Минхо срывается небольшой смешок. — Oh, honey. I know. Lee know, — выдает старший, после чего оба парня начинают сотрясаться от еле слышимого, приглушенного смеха. Шутливо шлепая Лино по руке, Хан произносит: — Ну вот, убил всю атмосферу! — Думаешь? Сейчас все исправлю, Хани. С этими словами Минхо вновь подносит руку к шее Сона, но в этот раз не для того, чтобы её сжать, а чтобы, надавив на подбородок, задрать голову младшего повыше. Освободив себе доступ к шее Джисона, Ли прикасается сначала, как и прежде, легкими поцелуями к линии челюсти Джисона. Он чередует невесомые поцелуи со слабыми покусываниями — без следов, чтобы никто не увидел ничего лишнего. Это необходимость их жизни, и иногда приходится неимоверными усилиями сдерживать себя и свои порывы. Это трудно, но они справляются, потому что желание оставить все свои чувства исключительно между ними двумя так же сильно, как и желание присвоить друг друга, показав всему миру, кто и кому принадлежит. — Приятно, Хан-а? — Очень. Хочу еще. — Еще? А если немного по-другому? Игриво подмигнув, Минхо вновь припадает к шее Джисона, но теперь он размашисто лижет шею младшего своим языком. Прихватывает кожу губами, покрывает её всю своей слюной. Старается контролировать силу нажима и жажду втянуть в себя нежную кожу в районе кадыка до следов. Дыхание Джисона становится прерывистым. Он зарывается одной рукой в волосы старшего, другой сжимает талию. Притягивая Минхо еще ближе к себе, шепчет: — Продолжай. Минхо хмыкает. — Тогда нужно раздеть тебя, прелесть. Позволишь? С неохотой Джисон отпускает Минхо и поднимает руки вверх, упрощая задачу по раздеванию себя. Минхо аккуратно высвобождает Хана из куртки, стягивает футболку и сразу же сжимает в ладонях его тонкую талию. — Такой красивый, Сон-а. Хорошенький. Он пробегает взглядом по всей фигуре донсена. Задерживается взглядом на затвердевших от холода и возбуждения сосках и облизывается. Но не сразу приступает к их ласкам. Ему хочется немного растянуть момент: помучить себя и Джисона. Поэтому, поглаживая ладонями его бока и ребра, Хо в который раз начинает свою ласку с поцелуев. Ими он покрывает живот Джисона, кружит языком возле пупка, ныряет им в эту впадинку, вызывая смех у младшего. Джисон зарывается руками в волосы Минхо и тянет за них, приподнимая его голову. Он снова видит искорки в глазах старшего и понимает, почему тот смотрел на него именно так. Почему он периодически ловит на себе этот взгляд. В нем любовь вперемешку с желанием. Этот взгляд влечет и распаляет Сона. — Что ты делаешь? — посмеиваясь, спрашивает Хан. — Ем тебя, — как само собой разумеещееся говорит Хо, — ты вкусный. Джисон краснеет ещё больше, хотя казалось бы куда ещё. Тем временем Минхо поднимается поцелуями выше, избегая зону груди, но обсыпая прикосновениями всю кожу вокруг. Джисон выгибается, подставляя под губы Минхо ещё больше кожи. Он поворачивается так, чтобы Хо наконец занялся его сосками, но хитрый старший намеренно продолжает избегать эту зону. Он ждёт, когда Хани сдастся и сам попросит приласкать его. Зубами он слегка прикусывает разгоряченную кожу Джисона всюду, где только может, ногтями аккуратно царапает его бока. Хан извивается, громко дышит и периодически облизывает пересыхающие губы. — Хо, — умоляюще тянет он. — Что такое, сладенький? — Пожалуйста, хен… — Что, маленький, скажи, чего ты хочешь? Хен позаботится о тебе, — дразнится Минхо. — Боже, Хо, я хочу, чтобы ты… Чтобы ты облизал мои соски… пожалуйста, — молит Хан. — Только облизать? Или ты хочешь чего-то большего? — змеем-искусителем продолжает допрашивать Минхо. — Больше, хен, да, я хочу больше. — И чего же ты хочешь? Может быть ты хочешь, чтобы я облизал твои прелестные сосочки языком? А потом сжал бы их зубами? Хочешь, чтобы я дразнил их, ласково касаясь губами, а потом сжимая пальцами? Хочешь, чтобы я царапал их ногтями и выкручивал до боли, втягивал в рот и мучил бы тебя до тех пор, пока твоя грудь не станет гиперчувствительной? Где-то на середине высказывания Минхо Джисон весь покрылся мурашками. — Да, хен, да, я хочу этого, — горячо шепчет Хан. — Ммм, сладенький, я сделаю все, что ты захочешь. С этими словами Минхо наконец перестает изводить младшего. Он сразу же накрывает губами правый сосок Джисона, сжимая пальцами левый. Одновременно посасывая взятый в рот сосок, он дразняще прокручивает пальцами другой. Хан выгибается, всей грудью стремится к этой ласке, судорожно выдыхает и томно стонет. Минхо же вовсю наслаждается своей игрой с грудью младшего. Он чередует ласки: то быстро облизывает уже набухший и покрасневший сосок языком, то прикусывает его зубами, то чувственно втягивает в рот, то выпускает и дует на него. В такие моменты Джисон вздрагивает, непроизвольно раздвигает ноги и начинает усиленно ерзать под старшим. Оторвавшись от груди Сони, Минхо на секунду отстраняется от него, чтобы, не дав Джисону очухаться, приняться щекотать его такую чувствительную в этот момент грудь. Хан стонет и смеётся одновременно. В уголках его глаз выступают слезы, он ощущает себя одним оголенным нервом, за который так мастерски дёргает Минхо. — Тебе хорошо, Хана? — Да, хен, очень. — Мне продолжать? — спрашивает Минхо, ощутимо сдавливая один из сосков пальцами. — Да, — со стоном отвечает Хан. — Хорошо, прелесть. После этого Минхо возвращается к ласкам его груди. Он нежно целует покрасневшую кожу вокруг сосков, а потом щекочет языком сначала правый, после левый. Минхо продолжает дразниться. Ему нравится, как Хан вздрагивает под каждым прикосновением. Минхо думает о том, что он мог бы провести таким образом вечность, но, к сожалению, они ограничены по времени, поэтому, с неохотой оторвавшись от груди Джисона, Минхо языком спускается ниже по его телу. Волнами и зигзагами он ведет языком мокрые линии по коже Хана, облизывая весь его торс, как один лакомый кусочек. Джисон тем временем вновь зарывается рукой в его волосы. Добравшись таким манером до кромки штанов Джисона, Минхо просит младшего приподняться, после чего стягивает с него штаны. Сони лежит под ним весь такой распростертый, возбужденный, доверчиво открытый и готовый принять от Минхо все, что тот ему предложит. Минхо нравится то, что он видит. Он хотел бы любоваться младшим часами. Однако, вместо этого он кладет ладонь на пах Хана и слегка надавливает. Ответом ему служит плаксивое хныканье. Джисону одновременно хорошо и неловко, как каждый раз, и каждый раз, как в первый. Минхо с неприкрытым обожанием наблюдает за ним, надавливает на пах чуть сильнее, сжимая пальцами контур давно вставшего члена, после чего без предупреждения запускает свою руку в трусы Хана и чувствует, как там горячо и влажно. — Детка, — говорит он, — так потек. Джисон вскидывает руки, чтобы прикрыть ими вмиг покрасневшее лицо. — Хэй, не прячься от меня. Или ты стесняешься? — довольно урчит старший. Джисон скулит и еще больше прикрывает лицо. — Хен, не дразнись, — говорит Хан. — Почему, сладенький? Мне нравится дразнить тебя. Ты такой милый, когда стесняешься. И такой горячий, такой возбужденный и нуждающийся в моих руках. Люблю тебя, Сон-а. Ты же знаешь это? — Да, Хо, и я…. я тоже очень люблю тебя. — Хорошо, детка, давай сделаем тебе еще приятнее. С этими словами Минхо опускается лицом к притихшему Сону, стягивает с младшего трусы, высвобождая стоящий и текущий смазкой член. Некоторое время он просто смотрит на него, недолго, всего лишь несколько секунд, однако Джисону это время кажется вечностью, после чего Минхо берет его член в руку, мягко сжимает и ведет снизу вверх. Джисон запрокидывает голову еще выше, выгибается и сжимает руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. В руках Минхо он плавится, как пластилин. Ему нравится все, что делает с ним старший. Ему хочется сбежать от переизбытка эмоций и одновременно с этим просить никогда не останавливаться. И, конечно, Минхо бы ни за что не остановился. Он опускается еще ниже лицом к члену Джисона и одним длинным мазком облизывает его член от яиц до головки. Где-то сверху он слышит, как тихо скулит от этого Хан. — Такой вкусный Хани, всегда вкусный для меня, — искушающе тянет Хо. После этого, одной рукой сжимая его член возле яиц, Лино погружает покрасневшую от притока крови головку в свой до невозможности горячий рот. Парень сразу же принимается ритмично насаживаться, опускаясь как можно ниже и поднимаясь наверх, языком он старается оглаживать ствол Сони со всех сторон, иногда чуть приостанавливаясь у головки и втягивая щеки сильнее, дразня уретру кончиком языка. Минхо действительно наслаждается процессом. Ему нравятся не только потрясающие, милые, интимные реакции Джисона на его действия, но и сам процесс. Нравится, как член младшего заполняет его рот, как ощущается на языке чуть солоновато-горький привкус его естественной смазки, нравится ощущать, как возбуждение Хана становится все насыщенней, как мышцы его живота конвульсивно сжимаются от наиболее приятных видов стимуляции. Прикрыв глаза, Минхо полностью отдается ласкам младшего. Он втягивает щеки так сильно, как только может, опускается на член Джисона, беря его в себя так глубоко, как это позволяют его физические возможности, безустанно обводит член языком, глотает обилие слюны, стекающей по подбородку и покрывающий весь ствол Хана. Часть слюны, которой достаточно много, уже стекает вниз по яйцам, капая на пол. Им обоим нравится, когда все, что происходит между ними, такое влажное и грязное. Одной рукой Минхо возвращается к ласкам сосков Джисона, он сжимает левый сосок между пальцев, крутит его и щекочет подушечками пальцев, потом мягко поглаживает. Другой же рукой крепко берется в основании члена и, надрачивая, помогает себе доставлять Хану как можно больше наслаждения. Джисон тщетно старается сдерживать стоны, они не могут позволить себе быть слишком громкими, но совсем не реагировать и быть тихой паинькой он не может, мозг просто плавится от действий Минхо, мысли разбегаются и остаются только ощущения. Он готов кричать о том, как ему хорошо, как сладко в данный момент быть с Минхо, как тот ловко и виртуозно разрушает его своими действиями. Прервавшись ненадолго, Минхо выпускает член Джисона из своего рта и замирает, смотря на такого растрепанного, покрасневшего, тяжело дышащего младшего. Самому Минхо уже давно жарко в его одежде, и он наконец тоже решает раздеться. Хан, широко распахнув глаза, не отрываясь, наблюдает за этим действием. Ему так безумно нравится его хен. Весь он, его милое лицо с хитрым прищуром лукавых глаз и идеальными чертами, его подтянутое тело — весь он для Джисона совершенный. Хан уверен, он мог бы кончить только от одного вида раздевающегося Минхо. Ли хорош, он прекрасно знает, как показать свое тело с лучшей стороны, хотя для одного влюбленного репера он несомненно хорош со всех сторон. Минхо знает, что его тело нравится Джисону, пользуется этим, поигрывая мышцами рук, и показательно медленно стягивает с себя футболку. Он следит за реакцией Сони, хитро прищурив глаза и прикусив зубами нижнюю губу. Минхо снимает лишь футболку, но этого недостаточно для Хани. Он просит старшего раздеться совсем, и тот послушно выполняет эту просьбу. Ему приходится на некоторое время привстать с Джи, разорвать их тесный контакт. Ли не нравится терять ощущение близости Джисона, поэтому он старается как можно быстрее снять себя штаны вместе с трусами. Взгляду Джисона предстает в меру толстый, красивый, по его мнению, покрытый торчащими венами член. На самом деле Минхо течет не чуть не меньше, чем сам Джисон, и распален он так же сильно, как и младший. Расправившись с одеждой, Минхо вновь ложится на Хана, прижимаясь к нему всем своим телом как можно теснее. Он полностью укладывается на него. — Хочу поцеловать тебя, сладкий, — говорит Минхо. — Можно? — Да, Хо, тебе можно все… поцелуй меня, пожалуйста, — отвечает Джисон. Минхо припадает к его губам в голодном, жадном поцелуе. Они сплетаются языками, смешивая слюну друг друга, но их это ничуть не заботит. Им нравятся. Оба в данный момент получают наслаждение от поцелуя, так же как и всегда и все-таки каждый раз по-особенному. Своими телами они прижимаются друг к другу все ближе, сплетая руки и ноги, потираясь друг об друга, будто стремятся полностью слиться. — Я бы очень хотел трахнуть тебя сейчас, сладенький, войти в твою дырочку, как можно глубже, как можно сильнее натянуть тебя на свой член, погрузиться так глубоко, чтобы ты плакал от удовольствия, пока я бы вбивался в тебя все жестче и быстрее, — сглатывая, страстно шепчет Минхо, — как же бесит, что у нас нет времени! Придется ограничиться быстрой дрочкой, малыш. Ты ведь не против? Джисон, жмуря глаза, лишь отрывисто кивает. Тогда Минхо чуть-чуть привстает с его тела, опускает одну руку сбоку от талии Джисона и опирается на локоть. Поерзав на младшем, он устраивается так, чтобы их члены соприкасались. Другой рукой он обхватывает оба возбуждения и принимается медленно, но с чувственным нажимом, дрочить. Все это время Минхо старался не терять самообладание. Он понимал, что в данный момент он ведущий в их сексуальной игре, но сейчас, чувствуя член Сони, крепко прижатый к своему собственному, он наконец отпускает себя и начинает хрипло постанывать, срываясь на практически животные звуки шипения и рычания. Эти звуки только сильнее подстегивают Джисона, и он вторит ему, скулит просяще — так чувственно и желанно. Оба парня в процессе смотрят друг другу в глаза, стараясь подмечать все реакции партнера. Периодически облизывают пересыхающие губы, тяжело дышат, но не прерывают зрительный контакт, так все ощущается гораздо острее и интимнее. — Меня надолго не хватит, хен, — слезливо признается Джисон. — Хорошо, маленький, подожди еще немного. Я тоже достаточно сильно возбужден, но хочу еще продлить этот момент еще немного. Подождешь меня, сладкий? — Да, Хо, я постараюсь. После этих слов Минхо ускоряет движение рукой по их членам, сжимает оба в ладони сильнее. Темп становится достаточно быстрым, резким и дерганным. Оба стонут вслух, не сдерживаясь, но в какой-то момент понимают, что так нельзя, что они могут потревожить других, и тогда Минхо опускается на бок, подтягивая за собой Джисона. Они ложатся на бок так, чтобы Минхо было удобно продолжать дрочить им обоим, но в то же время переплетаются ногами и начинают страстно целоваться, хотя это больше похоже на попытку съесть друг друга, нежели на поцелуй. Минхо чувствует, как начинает подкатывать оргазм, просто от того, как сладко ощущать язык Хана у себя во рту, а его член рядом со своим, как приятно понимать, что младший стонет, дрожит и прерывисто дышит ему в рот от того, что с ним делает Минхо. Обилие слюны на их лицах, перемешанная смазка на руке и членах, так восхитительно мокро и грязно. Через пару минут Джессон вновь, разорвав поцелуй, сипло скулит.: — Минхо я больше не могу, вот-вот кончу. — Хорошо, маленький, кончай. Давай, детка, покажи, как тебе хорошо. Я хочу посмотреть на это. Еще нескольких резких движений рукой по их членам хватает для того, чтоб Джисон, поднеся руку ко рту и закусив зубами ребро ладони в попытке сдержать особенно громкий стон, выгнувшись, кончил. Минхо освобождает его член из плена своих пальцев, дает младшему отдышаться, после чего вновь укладывает его на спину, усаживается ему на грудь, сжав её по бокам своими мощными бедрами, что всегда возбуждает Хана — эти бедра и некоторая скованность ими, и спрашивает: — Малыш, можно я подрочу на твои губы? Хочу кончить в твой сладкий ротик. Позволь мне это. — Да, Минхо, да, сделай это. Хочу почувствовать твой вкус, — скороговоркой произносит Джисон. Минхо осталось совсем немного для того, чтобы кончить. Он смотрит на красного, запыхавшегося Джисона, быстро водит ладонью по своему члену и кайфует от того, что видит, получает особенное удовольствие от понимания того, где он сейчас и с кем. — Минхо, пожалуйста, кончи на меня. Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот, — страстно шепчет Хан, сжимая его ноги руками и впиваясь ногтями в напряженные мышцы на бедрах. Это просьба быстро подталкивает Минхо к финалу. Через несколько судорожных движений Минхо кончает. Его сперма струями выплескивается Джисону на лицо, попадая не только на губы, но и на нос и лоб. Переведя дыхание Хо припадает к губам Хана, целует его, ощущая вкус своей спермы, вылизывает его рот, а потом, оторвавшись от губ, начинает слизывать своё семя с его лица. Делает это тщательно и усердно, пока не слизывает все. Джисон жмурится, со смущением и удовольствием подставляет ему свое лицо. Ему немного стыдно, но не менее горячо от того, что делает с ним старший. Я люблю тебя, Хани. Ты самое лучшее, что есть в моей жизни. Самый красивый, самый нежный, желанный мальчик. Так люблю тебя, — шепчет Минхо. — И я люблю тебя, Хо. Люблю безумно. Так сильно веришь, да? — Конечно, верю, маленький. Моя сладкая белочка, — возвращается к игривому настрою Ли. Джисон игриво бьет Ли в плечо. — Люблю тебя, наглый кошак. Минхо довольно жмурится, в этот момент он и вправду похож на сытого кота. Закончив обмен признаниями, парни укладываются рядом друг с другом. Им нужно привести себя в порядок, но они хотят хотя бы несколько минут полежать вот так, отдохнуть после сокрушительного оргазма и разделить этот момент полного единения. Сейчас им вовсе не важно, что будет завтра, все планы, идеи, волнения отходят на задний план. В этот момент есть только они: Джисон, который безумно любит Минхо — в каждом его движении, в каждом взгляде и вздохе, в любом проявлении находя, видя красоту и совершенство старшего. И Хан знает, что Минхо любит его ничуть не меньше, ведь он выражает это в каждом своем прикосновении, в каждом слове и лукавом поддразнивании, в каждом жесте и взгляде, купает его в своей любви. И пускай им приходится скрывать свои чувства, оба знают, что каждый из них буквально переполнен этой любовью, и эта любовь, пусть тихая для остальных, на самом деле безумно громкая для них двоих, постоянная бьющая в голове мыслью: «Красивый. Люблю тебя».