Отдых

***

Тихий шелест бумаги, чирканье карандаша по ней, жужжание компьютера... Работа шла полным ходом, хотя все эти звуки сливались в нечто настолько монотонное и располагающее ко сну... И Дон рад бы пойти и поспать наконец, но чувствует, что должен закончить хотя бы чертёж. Даже если нужно сделать ещё половину... Итого ещё одна бессонная ночь. Лео наблюдал за таким Ди уже не в первый раз и точно не в последний. Его, конечно, поражало это рвение брата к науке и его преданность делу, но крайне расстраивало, что вместе с тем их юный гений запускал своё здоровье. Когда он в последний раз спал? Нормально ел? Пил что-то кроме кофе? Тяжело вздохнув, лидер их небольшой команды слабо оттолкнулся от косяка двери, о который опирался до этого, направляясь вглубь лаборатории, прямо к её хозяину. Донни уже не обращал особого внимания на посторонние лица, во время того, как он погружён в процесс, ведь, живя с тремя неугомонными братьями, привыкаешь. Лео мешал меньше всех, от того его компания даже успокаивала. Донателло был постоянно чем-то занят, постоянно отдавался весь науке. И такое спокойствие, которое исходило от старшего брата, его просто окутывало, как одеяло, от чего самому становилось комфортнее да и работа шла легче. Да, Дон определённо точно любил присутствие Леонардо. Так что он не обращает толком внимания, кроме как быстрый взгляд в сторону, когда Лео опирается на спинку его стула, заглядывая из-за плеча. –Донни...– а его голос... Он повзрослел раньше их всех. И голос вместе с тем. Сейчас такой сильный, приятный на слух и мужественный. Такому хочется подчиняться даже вне миссий. –М-м-м?...– но тот не отрывается от черчения, даже когда по обоим его предплечьям проводят ладонями. –Когда ты собираешься отдохнуть?– старший знает, что прямым текстом гнать их гения в кровать - бесполезно. Он не послушает, возможно, только рассердится. К нему нужен особый подход. –Как только закончу,– высунув кончик языка, Донни сосредоточился на мелкой детальке, которую перечерчивает уже раз четвертый. –А если я скажу «пожалуйста»? –Лео...– кареглазый лишь устало вздыхает, не прекращая своего занятия. Он знает, что заботливый братик попытается отправить его отдыхать, но у него нет на это времени. Но когда по его плечам проводят с нажимом, плавно переходя на затёкший затылок, он уже не может игнорировать это.– Что ты делаешь? –Массаж. Может, хоть так ты чуть-чуть расслабишься?– без каких-либо заминок прошептал старший прямо возле уха. Донни на это ничего не ответил, только шумно выдохнул носом, стараясь сконцентрироваться на чертеже. Леонардо же расценил это как полное согласие к продолжению, начав разминать крепкими ручками напряжённые мышцы. Избирательно ощупывал мышцы плеч на каждой руке, круговыми движениями больших пальцев надавливая на кожу. Растирал шею, чередующимися точечными нажатиями проходился по каждому позвонку и снова разглаживал всю поверхность кожи ладонью. Уже через минуту таких махинаций, гений отложил карандаш в сторону, а через две и вовсе сложил руки на столе перед собой, улёгшись туда, чтобы скрыть своё лицо, щёки которого начали наливаться кровью. Да, Лео знал куда и как надавить, чтобы расслабить Ди, это он умел. Затем шустрые ладошки перебрались к ключицам, разминая каждую выпирающую косточку, мягко проводили по краям пластрона, поглаживая каждый скол и царапину. Сейчас, когда на Доне не было никакой лишней экипировки, ведь за работой она только мешала, да и сейчас достаточно позднее время, он казался более открытым и даже чувствительным, что ли. Постепенно лидер начал чуть больше наваливаться сверху, ощупывая пальчиками уже каждую пластину, уходя всё ниже. Мягкое касание губ в висок только добивает и Донни сдаётся под напором. Лео всегда так делал... И всегда получал то, что хотел. –Лео-о...– тихо мычит кареглазый, сильнее пряча лицо. –Что такое?– с улыбкой победителя, заранее уверенного в своей победе, спрашивает старший, только не получает никакого ответа.– Мне прекратить?– начав оглаживать уже паховые пластины, он задаёт вопрос. На это Донателло тяжело вздыхает, выпрямляя спину и отклоняясь назад, поднимая веки и заглядывая в хитрых синий прищур. Поджимает подрагивающие губы, отводя взгляд в сторону, затем выдавливает из себя тихое: –Нет... Продолжай,– уже просит он, смирившись со своим поражением и готовый отдаться в чужие цепкие лапки. –Уже второй час ночи... И тебе следует отдохнуть,– с ухмылкой тянет Нардо, в последний раз проведя пальцем прямо по стыку нежных пластинок, после чего убирает руки, скрещивая их на спинке стула и с пассивным вызовом поглядывая на брата. –А если я скажу «пожалуйста»?...

***

Они должны вести себя тихо. В прочем, им это не составляет особого труда: будучи ниндзя, приходилось научиться сдерживать любые порывы в себе. Прямо сейчас они в комнате Лео, дверь которой была шустро заперта на ключ, тут же откинутый куда-то на столешницу, идеально чистую, как и вся комната. Здесь всегда царит чистота, здесь нет места хаосу. Донателло, со своим творческим беспорядком и, запутанными в проектах и роботах, мыслями совершенно не вписывается в эту картину. А вот хозяин этой комнаты более чем. Такой же идеальный, “блистательный“ - если так можно выразиться. Старый матрас совсем тихо поскрипывал под ними, когда Донни увалился спиной в его мягкость, внимательно следя за Лео, нависшем сверху над ним. Тот мягкими касаниями губ выцеловывал каждый квадратный сантиметр оливковой кожи, с редкими тёмными крапинками. Сжимал левую ладонь в своей, прижимая тем самым к кровати. Старший оставлял на шее бесследные посасывания губ, ощутимые, но слишком невесомые, укусы. Дон чувствовал каждый мокрый чмок, чувствовал каждый раз, когда острые клыки задевали его кожу. Лёгкая дрожь проходила по нему каждый раз, как он ощущал лёгкое щекотящее дыхание на ключицах, она же переходила ниже и отдавала теплотой в паху. Так с виду и не скажешь, но их механик был довольно чувствительным. И за столько времени, что они вместе, Нардо успел полностью прочувствовать, насколько чувствительным был его брат. Лео устраивается между разведённых колен, оглаживает собственническими движениями длинные ножки. Укладывает одну из них себе на плечо, звонко целуя лодыжку, поднимаясь вверх по голени, несколько раз чмокая острую коленку, через раз переходя на скользкие касания языком, когда дело дошло до таких приятных на вид бёдер. Пока губами он помечал каждый кусочек кожи на правом бёдрышке, левое разминал другой рукой, проводя снова и снова по натянутым мышцам, надавливая сильнее, когда подбирался ближе к паховому сгибу. Юный гений же, сжимал в пальцах простынь под собой, закусывая губы сильнее, дабы не сорваться на стон. Второй рукой слегка дёрганно гладил лидера по голове, вздрагивая от каждого нового бесследного засоса. Трудно вспомнить, когда именно их отношения переросли от братских и чисто платонических в... Это. Но не сказать, что кому-то из них не нравилось. Оба были более чем довольны. После столького времени и внутренней борьбы с принятием себя, с чувством отторжения общества, переживая первую влюблённость... Они оба были похожи. И оба были друг другу поддержкой, опорой и носовым платочком, когда это было нужно. Постепенно их душевные вечера и разговорные парные патрули начали перерастать в не озвученные свидания и не оговорённые отношения. Не было определённой ситуации, после которой всё было решено. Просто в какой-то момент они оба поняли, что без сомнений могут назвать второго своим «парнем». Это звучало странно, немного сопливо, но так... Приятно? Было приятно осознавать, что ты не один. Конечно, остальные братья - это тоже немалая поддержка, но... Давайте будем честны. Одна родственная душа, связь с которой была приобретена столь спонтанно, но так метко, была куда ближе остальных. Как уже говорилось, Дон отдавался науке весь. Но Лео - единственный, кто мог бы быть исключением в этом плане, ведь ему Ди был готов отдаться куда охотнее, как и сейчас. Стеснение уже давно было забыто, ему не было здесь места. Лишь искреннее горящее чувство любви, желание показать и выразить её всю. Дон совершенно не сопротивляется, стоит только партнёру аккуратно прикоснуться к кончику дрожащего хвостика, что вилял из стороны в сторону, не зная, куда себя деть, и смущая такой активностью своего хозяина. Нардо лишь улыбнулся на это, поверхностно проводя подушечкой большого пальца от самого кончика, прямо по центру и до основания, упираясь в такое же дрожащее колечко мышц, но не спеша входить. Сместившись чутка повыше, Лео продолжил играть с очень мягким и приятным на ощупь отросточком, пока начал плавными мазками языка размеренно выманивать нужный ему сейчас орган наружу, снова и снова настойчиво проводя по стыку таких нежных пластинок. А ему долго просить и не надо. Мягкий полувставший член показался из щёлки довольно быстро, вываливаясь в ладошку. Леонардо начал его неспеша разминать, оглаживая, медленно, ленивыми движениями руки, водя по всей длине. Большим пальцем теребил мягкую крайнюю плоть, указательным же точечно надавливая на уретру, заставляя черепашонка под ним дрожать всё сильнее. Он усыпал мокрыми поцелуями всего Ди с ног до головы, теперь также лаская его половой орган, через раз посасывая с разных сторон. Старший снова спускается пониже, пару раз целует внутреннюю сторону бёдер, затем обильно смачивая местечко между них. Ручка, игравшая до этого с хвостиком массажными движениями перебирается снова с кончика до основания, начав настойчиво поглаживать сжимающуюся от возбуждения дырочку, неспеша надавливая, с каждым нажатием немножко проникая внутрь кончиком пальца. Совсем немножко, постепенно заходя всё глубже и глубже, распирая чувствительные стенки и растягивая такое горячее нутро. Лео любил, когда всё идёт плавно, когда весь процесс переполнен аккуратностью и нежностью, в то время как Донни предпочитал более грубые и решительные действия. Нардо всегда старается учитывать все желания партнёра во время их соитий, но всё же параллельно пытается устроить всё максимально безболезненно и аккуратно. Дона всего передёргивает, когда мечник случайно утыкается в выпирающий комочек где-то внутри. Лео с ним просто играет, ведь знает, как довести его до предела и удерживать в этом невозможном чувстве. Он не торопится, добавляет второй палец, разводя их медленно в стороны на манер ножниц. Периодически сгибает их, давит на простату, меняя силу нажима, заставляя Ди то сжиматься, то расслабленно выдыхать, тихо постанывая имя брата. Когда младший братик кажется достаточно растянутым и податливым для продолжения, Лео вынимает пальцы из него, растирая остатки слюны уже по своему органу. Приставляет затвердевшую упругую головку к растянутому отверстию, упирается одной рукой рядом с головой Дона, заглядывая в затуманенные и плывущие кофейные зрачки. –Ты готов?... –Лео...– Телло только заёрзал по простыне, обвивая второго ногами и прижимая ближе к себе.– А так не видно, да?...– ну почему их лидер так любит эти формальности? Почему так его мучает? Именно тогда, когда он так нужен, когда его так мало, когда Донни так нуждается в его внимании, в нём. Нардо тихо смеётся, таким слегка севшим голосом, после чего тянется за поцелуем. Обводит своим язычком обкусанные губы, посасывает нижнюю, затем всё же проникая внутрь чужого ротика, заманивая оба языка в такой нежный танец, как бы не старался Ди ускорить процесс. Вечно такой нетерпеливый, несмотря на это, сжатый и такой до безобразия горячий. Лео его обожал. Целиком и полностью. Лапки Дона хаотично поглаживают сильные плечи, твёрдый, израненный в многочисленных боях, пластрон, притягивают за шею ближе, стараясь получить больше от процесса. И Лео даёт это почувствовать. Прижимается к нему, наконец проникая внутрь мягкого тела, медленно уходя внутрь до половины, полностью выходя и снова вставляя, но на этот раз полностью. Гений выгибается, в беззвучном стоне раскрывая рот и цепляясь за сбитые края чужого панциря. Откидывает голову на прохладные подушки, пока Нардо в ожидании покрывает его шею множеством поцелуев, чмоков, зарывается в изгиб плеча, прижимается к выпирающий ключице, нашёптывая всякие милые бессмысленные, но искренние, комплименты. Выждав около минуты, Лео начинает потихоньку двигаться в нём, сначала сдвигаясь на пару сантиметров туда - обратно, постепенно начав размеренные постоянные толчки. Немного выпрямившись, старший обхватил обе ножки гения, размещаясь ещё ближе, окидывая взглядом картину, представшую перед ним. Донателло выглядел до того горячо и открыто сейчас... Твёрдый горячий член приятно заполнял его, распирая изнутри, принося огромное удовольствие. Вообще, получить удовольствие от стимуляции простаты не так уж и легко, как кажется на первый взгляд, но ведь это Лео, который знает, что делать. Который знает где и как правильно поцеловать, как лучше надавить, в каком месте погладить, в каком сжать. Но он это знает лишь потому, что Донни разрешил ему это узнать. Донни дал ему возможность узнать все секретки его тела, которыми Нардо теперь нередко пользовался, чтобы его гений прямо-таки таял в его же лапках, чуть ли не сгорая от удовольствия. Скрип матраса разбавлял шлепки двух тел друг о друга, наполняя комнату этими развратными звуками. Пошловатые хлюпанья, хриплые вздохи и низкие стоны. Эти двое просто терялись во всём этом, погруженные в процесс. Через пару минут уже оба были готовы к разрядке, от того толчки стали лишь резче и ощутимее. Простыни под ними скомкались, одеяло лежало сброшенным где-то на полу. Лео больше не может терпеть, растягивать, как и Ди, который был на грани и держался в напряжении весь процесс. Мечник тянется к чужому органу, начав быстрыми движениями кисти руки и проворных пальчиков, активно ублажать мягенькое тельце, в разный такт со своими собственными движениями. Этот контраст между разными темпами просто добивал, заставляя Донни выгибаться, насколько только позволял панцирь, метаться по постели и извиваться в чужих руках, уже не особо разбирая того, что вокруг. О, да. Леонардо определенно точно знал, как довести Дона до иступления, до цветных звёздочек в глазах и до неконтролируемых сладких судорог. Они оба кончают, почти одновременно. Юный учёный пачкает руку брата и свой пластрон в светлой полупрозрачной жидкости, напоминающей желеобразный сироп, когда как Нардо заходит до самого конца, выпуская всё внутрь брата. Он знает, что Донни это тоже любит... Как такой своеобразный кинк или фетиш. Будто возможность прочувствовать друг друга полностью. Карие зрачки закатываются к потолку, а его всего трясёт. От чувств, ощущений, переполняющей его любви и наслаждения. В ушах звенит от напряжения, а ещё бешено бьётся сердце, отдавая пульсацией в подплавленный мозг. Донни где-то на краю реальности и сна чувствует, как братец из него мягко выскальзывает, как анальное колечко сжимается в приятных послеоргазменных спазмах, как из него выливается горячая сперма, стекая по ягодицам и растекаясь куда-то на постельное бельё. Да, хозяину этой комнаты придётся поменять его раньше, чем планировалось. Лео тянется к прикроватной тумбочке, вытаскивая из среднего ящичка влажные салфетки с запахом лаванды, вытирая сначала свои руки, а затем и тело партнёра. Складывает использованные с краю тумбы, не собираясь сейчас подниматься и идти до мусорного ведра. Поднимает спавшее одеяло, предварительно отряхивая его в воздухе пару раз, хотя это и не за чем, учитывая какие чистые полы в его комнате. Нардо устраивается рядышком, накрывая их обоих такой приятной прохладой, которая позже согреется под стать их разгорячённым телам. Он укладывается на подушки повыше, сразу принимая в объятия братишку, что был готов вырубиться в считанные секунды. Отсутствие сна, уже как несколько дней, а затем такое расслабляющее соитие - и Донни готов спокойно заснуть, забыв о всех своих чертежах и работе до утра. А лучше, до обеда. Хотя в этих руках он готов пролежать хоть вечность, вслушиваясь в это успокоившееся дыхание, ощущая почти щекочащие поглаживания по голове, шее, плечам... –Я тебя люблю...– уже почти во сне пробормотал гений, уместившись на чужом плече, вдыхая такой приятный запах от свежего белья под ними, от самого Лео, который, благодаря хорошему уходу за собой, даже после таких активных действий пах настолько приятно, что хотелось раствориться в нём, чтобы Нардо целиком был его кислородом. У него в комнате всегда веяло этой прохладой, свежим уютом и не озвученным комфортом. Донателло обожал проводить тут время, но ещё больше он любил хозяина этой комнаты. –Я тебя тоже... Отдыхай,– такое приятное касание губ в макушку, и любые переживания испаряются, будто их и не было никогда. Лео умел так снимать весь стресс, все тревоги. Будто магия, честное слово. Может быть, это одна из техник сенсея, которую тот передал старшему из их небольшого клана, перед смертью? А может, Нардо сам научился передавать спокойствие и уют. Через слова, через касания, через поцелуи, через сердцебиение, через своё дыхание и присутствие. Возможно, это всё-таки волшебство и Донни уже готов в это поверить, оставив все научные объяснения позади, где-то там, где всё вокруг опасное и неизведанное. Но сейчас он здесь. И здесь хорошо. С этим он уж точно спорить не станет, да и желания, как и сил, нет. Повторять Дону ещё раз и не нужно, не прошло и двух минут, как уставший организм перешёл в «спящий режим». Тихое дыхание, ровный стук сердца, тёплые касания и запах любви. Лео любил эти моменты. Он любил Дона всего, всё его сильные и слабые стороны, его внешность, его характер, все его достоинства и даже недостатки. И Телло постоянно доказывал, что всё это взаимно. Они действительно любили друг друга, были готовы помочь с чем бы то ни было. Даже с такой простой вещью, как отдых, когда Донни постоянно забывал о его значении, Лео был готов помочь.

***