зенит звёзд

. Проходит ещё неделя после возвращения Шики из клана Камо. Но в конце концов было достигнуто единое мнение относительно всего инцидента: - За неисполнение обязанностей Годжо Има больше не будет опекать Годжо Шики. Слова произносятся легко, без особых акцентов и интонаций. Но рядом с девочкой Има-сан заметно дрожит, и видно, что женщина недовольна окончательным вердиктом, вынесенным старейшинами клана. Она открывает рот в знак протеста, но все возражения тут же исчезают, когда мужчина снова говорит. - Вы не смогли должным образом позаботиться о своей подопечной. Вы позволили ей покинуть территорию клана, заранее ничего не проверив, и чуть не допустили, чтобы новая техника попала в руки клана Камо. - Я... осознаю свои ошибки в этом вопросе, - Има-сан морщит лицо и склоняет голову, сжав руки в кулаках по бокам. - Но, пожалуйста, Шики - дочь Араты! Несмотря ни на что, я смиренно прошу пересмотреть это решение. Определённо, ребёнок не должен быть разлучён со своей кровью... - Прежде всего, девочка - дочь клана Годжо, - бесстрастно перебивает мужчина, выглядя почти скучающим. - ... И уже поздновато разыгрывать эту карту, Има. Если я правильно помню, ты навещала семью своего брата лишь однажды, после того как он женился и отрёкся от фамилии Годжо. Има-сан краснеет, отступив назад, её щеки приобретают некрасивый оттенок: "Арата сам решил отказаться от фамилии клана. Как я могла..." - Клановая она или нет, он всё равно был твоим братом. - Карие глаза холодно сужаются, глядя на дрожащую женщину с почти... презрением. Его голос опускается ниже, опасно мягкий. - Может, ты и взяла на себя заботу о его дочери после его смерти, но любому ясно, что ты видишь в ней скорее инструмент, чем личность. Они, старейшины, могли не беспокоиться об этом, пока за девочкой присматривали должным образом, но потом ты пошла и доказала свою некомпетентность во всей красе. - Как ты смеешь! - В голосе Имы-сан звучит ярость, когда она смотрит на кареглазого мужчину. - Годжо Джихей. Что дает тебе право говорить мне такие вещи? Всё это время я заботилась о девочке и... - И это самое меньшее, что ты могла сделать в первую очередь. - Джихей-сан возражает, легко прервав её. - Има, у тебя была только одна задача - заботиться о племяннице. Арата перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что ты сделала. Клан Камо, правда? О чём ты только думала? Губы Има-сан сжимаются в тонкую линию: "Кансуке-сама был тем, кто обратился ко мне. Ты говоришь так, будто у меня был выбор". Эти слова полны нескрываемой горечью, но Джихей-сан лишь качает головой. - Выбор есть всегда, Има, - устало вздыхает он. - Если бы ты потрудилась навести справки или хотя бы доложить Дайсаку-саме, прежде чем отправиться с Кансуке-саном, этого провала можно было бы полностью избежать. Ты действительно можешь посмотреть мне в глаза и сказать, что действовала в интересах девочки? ... Или ты просто увидела редкую возможность для Тобиуме превзойти другие ветви семьи и решила воспользоваться шансом наладить связи с кланом Камо через знакомство с Кансуке-саном? Молчание, последовавшее за этим вопросом, показательно. - ... Ты слишком поспешила. Я знаю, что Тобиуме оказались в сложном положении, и что ты всегда упорно трудилась над улучшением положения своей линии в клане. Но когда ты стала ответственной за ребёнка, которого оставил Арата, ты должна была начать думать лучше, прежде чем так переставлять свои приоритеты. Има-сан отводит взгляд: "Я не нуждаюсь в твоих лекциях о том, как себя вести". - Правда? Кто-то обязательно должен напоминать тебе о таких вещах, - отвечает мужчина. - ... И видя, как ты запугала всю свою семью после того, как приняла племянницу, полагаю, теперь эта задача ложится на меня. Не могу сказать, что впечатлён этим, Има. Долгое время Има-сан ничего не отвечает на его слова. Её взгляд на секунду останавливается на Шики, её лицо принимает какое-то странно измученное выражение, прежде чем скрывается за маской холодного, безжизненного спокойствия. Она снова поворачивается к Джихею-сану. - ... Неужели нельзя изменить решение старейшин? - По поводу передачи твоей племянницы другой семье? - Мужчина решительно качает головой. - Нет, боюсь, что нет. Может, план Кансуке-сана в итоге и провалился, но старейшины всё равно... недовольны, что всё так далеко зашло. И ты помогла этому случиться, Има. Женщина мрачнеет: "Я ничему не помогала". - Твоё бездействие само по себе было достаточной помощью, - Джихей-сан бросает на неё острый взгляд. - Ты должна знать, какое внимание уделяется ребёнку! Новая глазная проклятая... Как ты вообще могла подумать, что старейшины рискнут оставить её без защиты, когда она совсем необучена? - Я не думала... - Има-сан беспомощно замолкает, заламывая руки. - Это был клан Камо. Джихей-сан прищёлкивает языком: "У клана Камо есть свои внутренние проблемы, которые нуждаются в решении. Ты должна была понять, что что-то не так, как только увидела, что это личное приглашение от госпожи Камо Мацухиме, доставленное Годжо Кансуке". - Какой смысл говорить всё это сейчас? - Женщина горько смеётся. - ... Старейшины больше не позволят мне оставить девочку у себя. Все эти годы, всё, что я делала для Тобиуме, а теперь это... - ... Если это всё, что ты можешь вынести из этого разговора, то надежды для тебя действительно нет. - Годжо Джихей бросает на женщину сложный взгляд, в котором есть и жалость, и презрение, а затем, посветлев, поворачивается к Шики. Мужчина достаточно вежлив, хотя и встречается с ней взглядом лишь на мгновение, после чего незаметно отводит глаза в сторону. - Я Годжо Джихей, помощник Дайсаку-самы, - он отвешивает короткий учтивый поклон. - ... Рад познакомиться с тобой, хотя и сожалею, что это произошло не при лучших обстоятельствах. Шики делает лёгкий поклон: "Очень приятно, Джихей-сан". Рада ли она расставанию с Имой-сан? Если подумать... Да. Да, рада. Шики не испытывает никакой любви к Име-сан. Но почему-то это ничуть не похоже на победу, даже если в этом есть какое-то чувство оправданности. - Шики, - тихо зовёт Има-сан. Девочка молча смотрит на тётю. - Я... Навещай меня иногда, хорошо? Даже если это просьба, рождённая из эгоизма, несмотря на все её недостатки... В выражении лица Имы-сан в этот момент есть что-то странно уязвимое и противоречивое. Почти сожаление. Однако Шики ничуть не трогает жалобный голос тёти. Она не ненавидит эту женщину, но и не питает к ней добрых чувств, зная, какова она в глубине души. Шики не может сказать, что ей нравилось такое отношение Имы-сан к ней - что Шики всего лишь ценный актив, которым можно воспользоваться, - но она полагает, что должна быть благодарна за то, что Има-сан хотя бы не пыталась скрыть свои мотивы. Как Кансуке-сан, который всё скрывал под спокойной улыбкой. Шики не отвечает Име-сан. Вместо этого она просто переключает своё внимание на Джихея-сана, который терпеливо ждёт в сторонке: "Кому меня передали?" - Твоим новым опекуном станет Годжо Киёхира, - отвечает тот. - Он самый талантливый фехтовальщик клана и искусный колдун. Старейшины считают, что он станет для тебя прекрасным наставником. "Годжо Киёхира" звучит как смутно знакомое имя. Шики кажется, что она наверняка слышала, как кто-то из её наставников и тренеров когда-то упоминал его, хотя она не может вспомнить, что именно о нём говорили. Шики не знает, будет ли жизнь с Киёхирой-саном лучше, чем с Имой-сан. Она, конечно, надеется на это, но маленькая девочка достаточно внимательна, чтобы уловить подтекст в словах Джихея-сана. Старейшины считают, что он станет для тебя прекрасным наставником. Значит, отныне она будет жить с одним из своих наставников. Тот, кто наверняка захочет обучать Шики, чтобы она в будущем стала сильным колдуном из-за её "потенциала". Из-за её глаз. ... Всё возвращается к её глазам, не так ли. - Пожалуйста, позволь мне проводить тебя до твоего нового жилища, Шики. - вежливо говорит Джихей-сан. Но ясно, что его слова - не столько просьба, сколько утверждение, приказ. Приказ старейшин Годжо, которые посчитали, что Годжо Има не в состоянии больше заботиться о своей племяннице после инцидента с кланом Камо. (... Они не ошиблись, правда.) - Шики! Девочка приостановливается, услышав свое имя, на полпути, чтобы дойти до Джихея-сана у ворот. Има-сан... - До свидания, - вот и всё, что она в конце концов говорит своей тёте. Она решительно не хочет оборачиваться. - ... Берегите себя. Холодно ли с её стороны так отвечать? ... Возможно. Но Шики не считает, что она не права, реагируя таким образом. Если уж на то пошло, то её чувства вполне оправданы, учитывая всё, что сделала Годжо Има. До свидания, Има-сан. Шики продолжает идти вперёд, ни разу не оглянувшись назад. . ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ . Годжо Киёхира - высокий, мускулистый мужчина, на лице которого навсегда застыла хмурая гримаса, как и жуткие красные линии, прочертившие его тело. Он ворчит и щурится на Шики, как ворчливый медведь, когда Джихей-сан представляет их друг другу. После немедленного ухода Джихея-сана наступает тишина, и они молча смотрят друг на друга - гора мужчины средних лет, возвышающаяся над крошечной девочкой. Но проходит момент, и Киёхира-сан, повернувшись на пятках, медленно уходит в дом. ...Оставив Шики стоять на пороге в одиночестве. Девочка моргает. Что ж. Это что-то новенькое, думает она. Сказать, что Шики нравится всем наставникам клана Годжо, было бы сложно, но ни один из них не относился к ней с таким пренебрежением. В основном все они были в разной степени вежливы и уважительны. А вот отношение Киёхиры-сана - полная противоположность. Если Шики правильно понимает, это было похоже на то, что он... - Ну? Чего ты до сих пор бездельничаешь? Ждёшь, что кто-то возьмёт тебя за руку и проведёт внутрь, как маленькую принцессу? - Голос Киёхиры-сана внезапно звучит громко и гулко. В конце его слов слышится лёгкая насмешка. - Слушай, старейшины, может, и приказали мне взять тебя, но не думай, что это что-то значит. Найди свободную комнату и располагайся. Додзё находится под землей, тренировки начинаются в шесть. Слабый звук тяжёлых шагов, удаляющихся куда-то дальше по коридору, быстро стихает. Очевидно, мужчина не стал задерживаться и ждать ответа на свои слова. Шики на мгновение задумывается, что будет, если она просто развернётся на пороге и уйдёт. Ведь никто не осудит её за это, учитывая не слишком дружелюбное отношение Киёхиры-сана? В голове снова всплыли слова Джихея-сана. Годжо Киёхира - самый талантливый фехтовальщик клана и искусный колдун. Шики... По правде говоря, не особо интересуется изгнанием проклятий. Изначально она даже не по собственной воле выбрала быть колдуном. Хотя по сути, у Шики вообще не было выбора, ведь Годжо Има увезла её из больницы в тот самый момент, когда она очнулась с проклятыми голубыми глазами. Но. Но, похоже, у неё нет других вариантов. Клан Годжо не примет от неё ничего другого. Её техника - это буквально способность убивать, и хотя Шики ещё ребёнок, который мало что понимает из того, что происходит вокруг, не нужно быть гением, чтобы догадаться, что такая техника может быть очень полезна для изгнания проклятий. У девочки есть потенциал, не раз слышала она от старейшин, не потрудившихся даже скрыть от неё свои слова. Это не Шести Глаз, но если эту технику хорошо развить и правильно оттачить, то она сама по себе сможет стать мощной. Потенциал есть. И, что ещё важнее... Кенто-одзичан. Кенто-одзичан учится в школе дзюдзюцу, чтобы стать колдуном. Он тренируется, чтобы стать колдуном. А быть колдуном - значит бороться с проклятиями, чтобы спасти людей, а это опасно. Кенто-одзичан тренируется и борется с проклятиями, но не может полностью сосредоточиться на этом, потому что он ещё и беспокоится о Шики, беспокоился даже задолго до инцидента с кланом Камо. Особенно после инцидента с кланом Камо. Если бы Шики была сильнее, то это не было бы проблемой. Если бы Шики была сильной. Если бы она была сильной, сильной, как Сатору-ониичан, то Кансуке-сан не осмелился бы сделать то, что он сделал. Има-сан не смогла бы контролировать действия Шики. С самого начала её родители не были бы мертвы. Шики не хватает силы. Сейчас она это прекрасно понимает. ...Если Шики сможет стать сильной, то Кенто-одзичану больше не придётся о ней беспокоиться. Да и в будущем она сможет защитить Кенто-одзичана. Ведь так? Ведь именно так все и происходит, не так ли? Если Киёхира-сан может помочь ей стать сильной, то неважно, нравится ему Шики или нет. Неважно, злой он или добрый. Если он может тренировать её, чтобы она стала сильной... тогда... Шики выпрямляется. Выдыхает. Не оставляя сомнений, она расправляет плечи и входит в дом Киёхиры-сана. Так начинаются её тренировки с Годжо Киёхирой, причем на совершенно ином уровне интенсивности, нежели тот, к которому она привыкла. Шики быстро обнаруживает, что её первое впечатление о Киёхира-сане одновременно и верно, и нет. Этот человек кажется вечно ворчливым, легко раздражающимся. Очевидно, что он не особенно рад тому, что ему достался ребёнок, с особыми глазами или нет, ведь он не может находиться с ней в одном помещении вне тренировок. А во время тренировок Киёхира-сан не стесняется повышать на Шики голос, когда она ошибается в стойках с мечом. Он также не стесняется безжалостно бить её своим деревянным клинком во время спаррингов. В первый раз, когда это случилось, Шики была шокирована болью, пронёсшейся по её рукам, и в итоге замерла, выронив свой клинок, на что Киёхира-сан ответил таким сильным ударом в бок, что уродливый синяк ещё несколько недель красовался на её грудной клетке, а затем разразился самым эффектным выговором, который она когда-либо получала. - ТЫ! НИКОГДА! НЕ БРОСАЕШЬ! СВОЙ! МЕЧ! - Мужчина рычал на неё, краснея от ярости. Шики лишь смотрела на него расширенными, слезящимися глазами, скорчившись от боли на досках пола додзё. - Мертва, мертва, МЕРТВА! Если ты бросишь оружие в бою, то умрёшь. С тем же успехом можно вот так подать себя проклятиям на серебряном блюде! Идиотка! Бестолковка! Ещё раз так сделаешь, и я навсегда вышвырну тебя из своего додзё, слышишь?! Слова были жестоки и жгучи. Боль острой и реальной, но Шики стиснула зубы и снова поднялась на ноги. Ты должна стать сильной. Единственная свобода - в силе. - Да, Киёхира-сан, - сказала она. Мужчина приостанавился. Впервые в его глазах мелькнуло что-то оценивающее и одобрительное - но, возможно, это было лишь её воображение, поскольку через мгновение губы мужчины скривились в глубокую гримасу: "... Киёхира-сенсей, девочка". Все тренировки с Киёхирой-сенсеем болезненны. Переехав жить к Киёхире-сенсею, Шики вскоре начала регулярно покрываться порезами и синяками. Большая часть её дней проходит в бесконечных тренировках, в постоянных взмахах деревянным мечом и метаниях по тренировочному залу под натиском её вспылчивого сенсея. Её руки постоянно в бинтах и крови, но Шики изо всех сил старается не обращать на это внимания и никогда не жаловаться. Если тебе не нравится, как я учу, можешь просто уйти и никогда не возвращаться! Во второй половине дня проходят и другие уроки, помимо фехтования. Иногда они посвящены обычным предметам, таким как математика и литература, но большинство из них, как правило, немного более... эзотерические. Как манипулировать проклятой энергией. Элементарный вызов шикигами. Медитация. Печати. В отличие от Имы-сан, Киёхира-сенсей не держит дома слуг. Слуги приходят каждый день, чтобы принести еду, занести необходимые материалы или лекарства, постирать бельё, но в остальном Шики и Киёхира-сенсей живут здесь сами по себе. ... Это не так уж плохо. Конечно, жить с Киёхирой-сенсеем не так комфортно, как с Имой-сан, но Киёхира-сенсей, по крайней мере, не смотрит на Шики как будто она больше инструмент, чем человек, даже при его грубом характере. Но бывают и плохие дни. Дни, когда всё болит, болит, болит, настолько, что Шики задаётся вопросом, действительно ли это того стоит. Задумывается, правильно ли это - молча стиснуть зубы и терпеть эту боль ради тренировок. В такие дни её взгляд дольше задерживается на красных, как рубцы, линиях на Киёхире-сенсее. Они оба знают одну простую истину: если Шики когда-нибудь оставит разрез вдоль этих линий, то Киёхира-сенсей уже никогда не сможет причинить ей боль. ... Шики, конечно, лучше подумать, прежде чем действовать импульсивно. Она ведь обещала Кенто-одзичану, что будет осторожна со своими способностями, не так ли? Но иногда она всё равно размышляет об этом. Хотя она никогда не станет действовать в соответствии с этим, так что это вполне безобидно. Возможно. Нельзя сказать, что Киёхира-сенсей не отличается осторожностью: в своем доме он разрешает Шики держать только тупые тренировочные мечи. Ногти Шики всегда коротко подстрижены, а волосы ей разрешается завязывать только длинной полоской ткани. Она уже сто лет не видела ни заколок, ни чего-либо подобного. Но, несмотря на всю свою осторожность в обращении с юной и опасной подопечной... Шики была не той, кого Киёхира-сенсей должен был опасаться. Это становится очевидным, когда Сатору-ониичан впервые без предупреждения заходит навестить её в доме Киёхиры-сенсея. Всё происходит слишком быстро. В один момент беловолосый кузен стоит у двери, весёлый и улыбающийся. В следующее мгновение выражение его лица изменяется, и он вдруг оказывается рядом с Шики, протягивая руку, чтобы схватить её за запястье. Не говоря ни слова, он грубо закатывает длинный рукав её кимоно. - С-Сатору-ониичан? Шики инстинктивно пытается выдернуть руку из его хватки, но Сатору-ониичан не даёт ей этого сделать. Он не причиняет ей вреда, его рука держит некрепко, но уверенно. И всё же Шики ничего не может поделать, так как её обнаженная рука оказывается под пристальным взглядом кузена. Невозможно скрыть уродливые жёлто-чёрные синяки, украшающие её предплечье, - новые повреждения, разбросанные прямо поверх старых. Бинты, плотно обмотанные вокруг её руки, всё ещё тускло красные от крови. - ... Что здесь происходит? - Сатору-ониичан спрашивает нарочито спокойно, что не может не настораживать, ведь Шики никогда раньше не слышала, чтобы её кузен говорил именно таким тоном. В этот момент Киёхира-сенсей наконец-то выходит из-за угла коридора: "Сатору-сама? Вы... Вы не должны быть здесь. Если я правильно помню, старейшины ещё не разрешили никому..." Её кузен поднимает голову и вскидывает руку; в тот же миг Киёхира-сенсей сваливается с ног под действием какой-то невидимой силы. Грузный мужчина врезается в стену - нет, его пробрасывает сквозь стену - и раздаётся сильный грохот от разрушительного удара. ...Шики впервые видит, как Сатору-ониичан использует свою проклятую технику, и не может удержаться от того, чтобы открыто не посмотреть на него. - Я не об этом спрашивал, - любезно говорит её кузен. - Итак, что, чёрт возьми, здесь происходит? Последние несколько слогов сопровождаются ещё одним резким жестом руки. Глаза Киёхиры-сенсея расширяются, и мужчина тут же двигается, ловко подбрасывая себя вверх и выбираясь из небольшой воронки, образовавшейся в месте его приземления. Не прошло и секунды, как обломки позади него буквально закручиваются и взорываются. Если бы Киёхира-сенсей не успел двинулся прочь, он бы мгновенно лишился правой руки. ... Его... правая рука. Сатору-ониичан всё ещё держится за правую руку Шики в этот момент. Шики не знает, что делать с этой связью. Разве плохо, что она чувствует себя счастливой? - Сатору-сама, Вам нужно успокоиться... Киёхира-сенсей сгибается. Над его головой разбивается светильник. - Я думал, что в прошлый раз достаточно ясно дал понять, что Шики находится под моей защитой, - категорично заявляет Сатору-ониичан. - Что, старейшины так отчаянно нуждаются в новом блестящем оружии, что все мои слова теперь ничего не стоят? Киёхира-сенсей бежит по коридору. Через мгновение позади него разбиваются все окна. - Сатору-ониичан, - Шики несколько настойчиво дергает кузена за рукав. Не прошло и пяти минут, а дом уже выглядит так, будто вот-вот развалится. Неужели эти синяки действительно такая большая проблема : "Сатору-ониичан, всё в порядке. Это всего лишь тренировка..." - Это перебор, вот что это такое - раздражённо щёлкает языком Сатору-ониичан, не отрывая взгляда от возни Киёхиры-сенсея. - Эй, ты действительно тренируешь её или просто используешь как свой личный мешок с песком? Потому что мне тоже не помешает новый мешок с песком, понимаешь, о чём я? По правде говоря, это удивительно. За всё это время Сатору-ониичан не сдвинулся ни на шаг, а Киёхира-сенсей ранен и истекает кровью, постоянно вынужден бежать, чтобы техника Сатору-ониичана не разорвала его на куски. Безграничность. Способность манипулировать пространством и искажать его по своему желанию, через актуализацию "бесконечности". ... Не то чтобы сейчас было время и место восхищаться проклятой техникой кузена! Шики снова тянет, на этот раз чуть настойчивее: "Сатору-ониичан, пожалуйста, не убивайте Киёхиру-сенсея. Джихей-сан сказал, что он лучший мечник клана Годжо. Мне нужно, чтобы он научил меня кендо". - Твоя сдержанность просто поразительна, - сухо говорит её кузен. - И нет. Я понимаю, что ты ещё не осознала этого, но есть разница между обучением и откровенным издевательством, ясно? Я найду тебе лучшего учителя, если ты хочешь продолжать изучать кендо... - Нет боли - нет побед, Сатору-сама, - с кровожадной улыбкой вклинивается Киёхира-сенсей. - Вы что, думаете, мне нравится избивать ребёнка ради забавы? Но чем больше она привыкнет к боли сейчас, тем меньше она будет мешать ей в будущем. Считайте это инвестицией. - Инвестицией?! Слушай, даже когда мне было шесть... - Она не такая, как Вы, Сатору-сама, - грубо прерывает его мужчина, качая головой. - Я знаю, что вы симпатизируете девочке из-за её проклятых глаз. Но она не Вы, Сатору-сама. Ваши глаза могут быть похожи, но ваши техники в корне отличаются по своей природе. И поэтому ваши тренировки тоже должны отличаться друг от друга, чтобы вы оба могли полностью раскрыть свой потенциал. - Ха? - Сатору-ониичан приподнял бровь, явно не впечатлённый. Киёхира-сенсей медленно выпрямляется из своей оборонительной позиции, теперь, когда ему предоставлена возможность говорить: "... Когда речь идёт о Безграничности, важно владение техникой. Сила и контроль. Обучение технике превалирует над любым развитием физических дисциплин. В "Хрупкости" Шики всё наоборот. Её техника основана на умении наносить удары по линиям, которые она видит. Очень важно, чтобы она тренировала свое тело, чтобы она могла эффективно использовать свою технику". - ... Ты серьёзно? - Сатору-ониичан поднимает руку Шики, которую всё ещё держит. У девочки возникло ощущение, что если бы Сатору-ониичан не старался быть осторожным и не усугублять её травмы, он бы также тряс её, чтобы подчеркнуть. - Посмотри на неё. Небольшие травмы от физических тренировок - это нормально, но это? Это переходит все границы. Ты хочешь, чтобы она стала калекой ещё до того, как выйдет на поле? Должен сказать, что ты хорошо идёшь по пути к достижению этой цели. - Вы преувеличиваете, Сатору-сама, - губы Киёхиры-сенсея подергиваются, как будто он собирается нахмуриться... Но, очевидно, передумывает, видя потемневшее лицо Сатору-ониичана. - ... Она выдержит. Я даже не слышал никаких жалоб от самой девочки... - Потому что она не знает ничего лучше, очевидно! Ты всерьёз думаешь, что она достаточно знакома с физической подготовкой, чтобы осознать собственные пределы? Ей шесть, и она только начала тренироваться. Она выросла вне клана! - Сатору-ониичан качает головой, явно испытывая отвращение. По какой-то причине это заставило Киёхиру-сенсея остановиться. Рот мужчины беззвучно открывается и закрывается. Затем, запинается, как будто его неожиданно поставили в тупик: "Она... она внеклановый ребенок без обучения? Но... она... она носит фамилию!" - ... Ты серьёзно? - Сатору-ониичан недоверчиво посмотрел на старшего. - Отец ребёнка покинул клан после свадьбы, а тётя вернула её обратно после того, как она пробудила свою технику. Об этом говорят в клане уже несколько месяцев. Ты должен это знать! Меня уже почти нет в клане, а я всё равно знаю, что происходит! Горный мужчина в замешательстве хмурится, подперев подбородок рукой: "Я... я только знал, что ребёнок с новым глазным проклятием был рождён в роду Тобиуме. Тобиуме давно не видели колдунов в своем роду, и я предположил, что именно по этой причине ей так не хватает основ..." - И это твое оправдание? - Её кузен улыбается. Это не очень приятное выражение. - Бррр, попробуй ещё раз. Разве старейшины не объяснили тебе, когда привели сюда Шики? Киёхира-сенсей кашляет. За все те дни, что она знала этого человека, Шики впервые видел, чтобы он вёл себя так неловко. Даже импровизированная атака Сатору-ониичана не заставила его так барахтаться и спотыкаться. - ... Возможно, я не обратил внимания на то, что говорил Джихей, - наконец признаёт Киёхира-сенсей, его голос слегка придушен. - Я не... не собирался оказывать девочке особое внимание, проклятые глаза или нет. Сатору-ониичан хрустнул костяшками пальцев. Не угрожающе, но было бы ложью сказать, что это движение совершенно не запугивающее: "Похоже, ты ещё больший неудачник как учитель, чем я думал". Киёхира-сенсей дёргается: "Сатору-сама, я..." Подросток загибает пальцы, обрывая слова старшего. Ещё одна часть дома мгновенно разрушается. Честно говоря, это чудо - и, вероятно, свидетельство его собственного мастерства- что Киёхира-сенсей в конце концов остался жив, хотя и сильно пострадал. К тому времени, когда на место происшествия прибывают остальные члены клана, дом Киёхиры-сенсея преврашается в руины, причём в буквальном смысле. Дайсаку-сама тоже присутствует, и пожилой человек заметно недоволен... хотя неясно, на кого направлено его недовольство - на Сатору-ониичана или на Киёхиру-сенсея. После этого ситуация немного меняется. Киёхира-сенсей никогда не извиняется, но он больше не оставляет на Шики столько ран во время тренировок. Кроме того, она видит, как он иногда прикусывает язык, вместо того чтобы выплёскивать язвительные слова, как только они приходят на ум. Неожиданно для Шики, когда они вместе садятся обедать, он также даёт ей свою порцию сакура-моти. Шики моргает, глядя на лишнюю рисовую лепёшку на своей тарелке, затем медленно поднимает глаза. - ... Я не люблю сладкое, - сообщает она ему, слегка озадаченная. - Просто ешь свою еду, - ворчливо отвечает Киёхира-сенсей. Шики молча возвращает ему его долю сакура-моти. Затем, после недолгого раздумья, молча добавляет свою порцию в его тарелку. Мужчина вопросительно смотрит на неё. На мгновение ей кажется, что он собирается что-то ей сказать, но в итоге Киёхира-сенсей лишь порывисто вздыхает и продолжает полностью игнорировать её до конца трапезы. Тем не менее он съедает обе порции моти. На следующий день в многослойной коробке с бенто, доставленной им, оказался дополнительный гарнир с начинкой из натто. Шики ест его вместе с рисом. Солёный, пикантный. Она откусывает ещё кусочек, тихонько удовлетворённая. Даже не поднимая век, Киёхира-сенсей подталкивает к ней через стол свою маленькую тарелку с натто. На этот раз Шики не отказывается. . ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ . ... . ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Примечания автора: Немного сдвигаемся по временной шкале! Это последний раз, когда мы видим Годжо Иму? Кто знает. Определенно, это не последняя встреча с Джихеем. С Киёхирой-сенсеем всё началось не очень гладко, но, к счастью, вмешательство произошло довольно рано. Возможно, в следующей главе мы снова выберемся за пределы клана, а возможно, и нет, в зависимости от того, как пойдёт написание! Если вы хотите поддержать меня или если вам интересно, как я обновляюсь/пишу, пожалуйста, загляните на мой Tumblr. Ссылка, как всегда, в моем профиле. -XxZuiliu