зенит звёзд

. Когда утром они уходили из клана Годжо, всё было тихо. Так же тихо было и вечером, когда они возвращались обратно... Но стоило им пройти через ворота, как к ним подошла служанка. Молодая женщина вежливо кланяется и передаёт простое послание: - Дайсаку-сама желает видеть вас, Кансуке-сама. Има-сама тоже вызвана. Има-сан явно нервничает и волнуется, уходя, хотя и пытается это скрыть. А вот Кансуке-сан не показывает никаких признаков того, что его встревожил этот неожиданный вызов. Но, возможно, он был готов к такому развитию событий, учитывая то, что он пытался провернуть, забрав Шики в клан Камо. Накажут ли его за то, что он пытался сделать? Похвалят ли его за это? Шики не знает. Она не знает, можно ли положиться на клан Годжо. Поэтому... - Кансуке-сан. Впервые Шики обращается к нему напрямую. Он приостановился на середине пути, затем повернулся к ней лицом. Как и большинство людей с недавних пор, он не задерживает на ней взгляд. Но удивительно, как он может по-прежнему так приятно улыбаться ей, как будто всё в порядке. Возможно, так оно и есть. Возможно, с точки зрения Кансуке-сана, он лишь пытался помочь Госпоже Камо Мацухиме, и это было единственным, что имело значение. Но даже так... - А, Шики. Я могу тебе чем-нибудь помочь? - Нет, - отвечает она. Хватит с неё "помощи" этого человека, думает она. - ... Кансуке-сан. Второго раза не будет. - Боюсь, я не понимаю, о чём ты, - ласково говорит он, приседая навстречу ей. Как будто она - ребёнок, который не знает ничего лучшего. Мужчина даже улыбается ей с мягким выражением лица. - А теперь извини, меня зовёт Дайсаку-сама, и я действительно должен уйти... Шики игнорирует его оправдания. Вместо этого она просто протягивает руку. Одним пальцем она молча проводит по красной линии, которая спускается вниз по его лицу, пересекает ярёмную вену и заканчивается прямо на груди. Она не вырезает её. Не режет. На мгновение она, конечно, задумывается об этом, но не предпринимает никаких импульсивных действий. Вместо этого Шики просто надавливает кончиком пальца, легко, как пёрышко, и очень нежно. Кансуке-сан неподвижно застывает от её прикосновения, и когда он снова смотрит на неё, в его глазах зарождается понимание. Что-то сродни откровенной панике. Ужас. - Второго раза не будет, - тихо, совершенно спокойно повторяет Шики. - Вы меня понимаете? - ... Д-да, госпожа. Шики не верит, что клан Годжо защитит её. Достаточно того, что её разлучили с Кенто-одзичаном и отдали под опеку Име-сан. Едва не передали клану Камо? Это был бы всего лишь обмен одной клетки на другую... Но она сомневается, что в клетке клана Камо её будет проверять Сатору-ониичан или навещать Кенто-одзичан. Она не верит, что клан Годжо может защитить её. Поэтому ей придётся защищать себя самой. ...Возможно, Шики и не просила о способности видеть смертельно опасные красные линии, куда бы она ни посмотрела, но она замечает, что не прочь использовать эту новообретённую способность для своей защиты, даже если предполагается, что она предназначена только для изгнания проклятий. Не перегибает ли она палку, угрожая Кансуке-сану? Если подумать... Он же не пытался её убить. Он просто пытался продать её клану Камо, как будто она была предметом или даже меньше, и в итоге его попытки не увенчались успехом. С другой стороны, способности Шики буквально позволяли ей видеть смерть вещей. Поэтому намеренно угрожать Кансуке-сану смертью за то, что он сделал, это... Это... ...Несоразмерно, с точки зрения ответа. Неподходяще? Несоответствующе? Но как ещё Шики может заставить такого взрослого мужчину, как Кансуке-сан, выслушать её и отнестись к ней серьезно? Как она может заставить его остановиться? ...Как она может исключить у других такое же поведение, как у Кансуке-сана сегодня? Шики не знает. Всё, что она знает, это то, что в её руках нет карт, которыми она могла бы играть - у Шики есть только её глаза. Эти проклятые глаза, в которые так верит клан Годжо. Для клана Годжо ценность Шики заключается только в этих проклятых голубых глазах. ... Ей интересно, какова ценность Кансуке-сана. Делает ли это её плохим человеком? Расстроится ли Кенто-одзичан, если узнает, что её сознание наполнено такими мыслями? ... Вполне возможно. Разочаровались бы в ней родители, если бы были живы? Шики не знает. Она не хочет знать. (Потому что в глубине души она уже знает ответ). . ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ . - Шики! Девочка не вздрагивает, но это близко к тому. Как бы она ни ждала этого момента сквозь туман последних дней, она всё равно не может побороть рефлекторный толчок страха, стыда, который поднимается в её груди, когда она слышит его голос. - ... Кенто-одзичан, - шепчет она, медленно опуская деревянный тренировочный меч, крепко сжатый в руках. Шики скучает по нему. Она хочет его увидеть. Она не хочет, чтобы он был здесь. Она хочет обнять его. Она не хочет, чтобы он прикасался к ней. Она хочет... Тёплые руки осторожно берут её за плечи, и Кенто-одзичан бережно притягивает её в свои объятия. По какой-то причине именно это становится для Шики последней каплей. Деревянный меч с грохотом падает на пол, полностью забытый, а её пальцы впиваются в тёмную ткань школьной формы юноши. Девочка быстро моргает, глаза слезятся, что крайне неподходяще в этот момент. Почему она плачет? Она не должна. У Шики нет причин плакать, ведь ей не причинили вреда, с ней вообще ничего не случилось, в конце концов. И всё же в этот момент, когда дядя опускается на колени и обнимает её... почему-то в её глазах необъяснимо жжёт. Как будто эмоциональное воздействие всего, что произошло за последние несколько дней, наконец-то настигло её и обрушилось на неё всё разом. (Но слёзы ничуть не приглушают зловещее сияние постоянно появляющихся красных линий, которые она видит. Весь мир по-прежнему покрыт алыми линиями, предвещающими смерть). На мгновение Кенто-одзичан обхватывает её руками, как бы успокаивая себя тем, что Шики стоит здесь живой и невредимой. Затем он оборачивается с упрёком: "Ты сказал, что она будет в безопасности!" - И она всё ещё в безопасности, не так ли? - раздаётся сбоку голос Сатору-ониичана. - В конце концов, всё сложилось как нельзя лучше. - Годжо, - разочарованно рычит Кенто-одзичан. - Это не то, что ты...! Ты сказал, что в клане Годжо она будет в безопасности! Её кузен вздыхает, отбросив весёлый вид: "... Да, говорил. Будь уверен, я ещё поговорю с некоторыми из своих соклановцев из-за этого. Уф..." Кенто-одзичан сжимает челюсть: "Ей всего шесть. Как они могли...?" - Как они могли пытаться навязать ей помолвку, когда она ещё ребёнок? - Сатору-ониичан пожимает плечами. - К сожалению, в мире дзюдзюцу всё довольно отстало. Некоторые браки по расчёту заключаются в возрасте... Четырёх или пяти лет? - ... Браки по расчёту, серьёзно? В наше время? - Что я могу сказать? Старики любят свои традиционные брачные союзы. - Беловолосый подросток одаривает их резкой, лишённой юмора улыбкой. - Хотя следовало бы знать, что найдутся недальновидные идиоты, которые попытаются в одиночку совершить глупость. Больше такого не повторится. Это твёрдое заявление, сказанное с такой уверенностью, что Шики хочется в него поверить. Она и в самом деле верит. Но когда она стояла посреди клана Камо, в одиночку противостояла Камо Мацухиме-саме, не сдаваясь, даже когда глаза взрослой женщины горели холодной яростью за нанесённое ей оскорбление... Когда дело доходит до такого, только ты сможешь защитить себя. ... В этот раз это была почти-помолвка против её воли. Что будет дальше? Заказные убийства, о которых Шики неоднократно предупреждали, что она должна ожидать их на своём пути? Девочка прикусила язык. - Я... я всё ещё не понимаю, - бормочет её молодой дядя под нос. - Има согласилась на это? Я знаю, что она никогда не была в особо хороших отношениях с нашей семьей, но Шики - её племянница. Как она могла просто...? - На Иму-сан оказали давление, - тихо предлагает Шики. Это не столько оправдание, сколько честная правда о том, почему женщина отступила без боя. Сатору-ониичан прищёлкивает языком: "По мне, так стоит подумать о смене опекуна для Шики. Хах, а Тобиуме так гордятся собой в последнее время!" Кенто-одзичан хмурится: "Тобиуме?" - А? Ты не знаешь? - Нет. - Кенто-одзичан на мгновение медлит и бросает короткий взгляд на Шики - Мой... мой зять не любил говорить о своей семье с нами. Он никогда не был особо откровенен на эту тему, мы знали только, что он был членом одной из ветвей клана Годжо. - Хмм, - задумчиво хмыкает Сатору-ониичан. - Ладно, справедливо, я полагаю. Итак, в клане Годжо существует несколько линий - линия Тобиуме - это ветвь семьи вашего зятя, к которой Шики технически принадлежит по рождению. На самом деле, они были на грани того, чтобы полностью лишиться статуса одного из названных родов, пока Шики не появилась. - Пока Шики...? - Белокурый подросток издаёт звук понимания - Ах, да. Её глаза, я пологаю? - Динь-дон! Попал в точку, - беззлобно усмехается Сатору-ониичан. - В роду Тобиуме слишком много поколений не было настоящих колдунов. Ты мог бы подумать, что это значит, что они должны понимать, как хорошо позаботиться о единственном ребёнке с таким потенциалом, который у них есть, верно? На лице Кенто-одзичана появляется недовольное выражение: "Я надеялся, что Има будет заботиться о Шики, потому что она её племянница, а не из-за политики вашего клана". - Действительно, лучшим вариантом было бы и то, и другое. В качестве страховки стоит убедиться, что у неё есть стимул хорошо относиться к Шики, да? - Сатору-ониичан взмахивает рукой. - Годжо Има в данный момент является главой Тобиуме. Конечно, было бы неплохо, если бы она заботилась о ребёнке, потому что любила бы его, но давайте будем реалистами... - Годжо! - Всё в порядке, Кенто-одзичан. Он прав, - просто говорит Шики, нежно поглаживая тёмный манжет рукава Кенто-одзичана. Это... Трогательно, что её дядя сразу же попытался отмахнуться от слов Сатору-ониичана, как только понял, к чему они ведут, в попытке пощадить её чувства. Но это действительно не имело значения. В конце концов, Шики хорошо понимает, как Има-сан относится к ней и почему. - Я прекрасно знаю, почему Има-сан забрала меня из больницы. Из-за моих глаз, верно? Если бы у меня не было этих глаз, она бы даже не взглянула в мою сторону. Я знала это с самого начала. Голос у неё мягкий, слова тихие. Тем не менее в глазах дяди, смотрящего на неё сверху вниз, всё равно читается какая-то боль. - ... Так не должно быть, - говорит он, и он прав. Так не должно быть. (Шики должна быть мертва). - Я в порядке, Кенто-одзичан, - улыбается Шики. Или пытается, по крайней мере, торопливо вытирая всё ещё водянистые глаза. - Я... Прости, что плакала. Это не... Это даже не было страшно. Мне ничего не угрожало всё это время. Но я всё равно... Я просто... Её язык завязался в узел. Почему она плачет? - Тебе не нужно извиняться, - тихо вздыхает Кенто-одзичан. - Если уж на то пошло, то это я должен извиняться. Я знаю, что тебе было тяжело всЁ это время. ... А ей было тяжело? С тех пор как Шики стала жить с кланом Годжо, о ней заботились все. Еда, одежда, образование... даже если это образование включает в себя обучение владению мечом и использованию проклятой энергии. А всё потому, что клан Годжо готовит колдунов, и однажды Шики станет колдуном, как и Кенто-одзичан. Поэтому клан Годжо обучает её. Заботится о ней. Шики не на что жаловаться, и всё же... И всё же, что это за чувство в её груди? Что-то тугое, скручивающее. Ощущение беспомощности, несправедливости, хотя Шики не из-за чего расстраиваться. Ведь с ней всё в полном порядке, не так ли? И Годжо Кансуке не станет больше пытаться сделать что-то подобное. Она предупредила его... ... Она предупредила его, пригрозив убить. - Шики? - Прости, - шепчет она автоматически, рефлекторно. - Прости, я не... Я не... Мне просто нужно было, чтобы Кансуке-сан меня выслушал. Кенто-одзичан выглядит сбитым с толку её внезапной бессвязностью. Сатору-ониичан, напротив, кажется, понимает, что именно она хочет сказать, и лишь кивает, прежде чем задать один-единственный вопрос. - Есть ли тело, которое нам нужно спрятать? - Подождите, что? - Кенто-одзичан выпрямляется, настораживаясь. - Нет! - Шики вздрагивает и быстро мотает головой. - Я не использовала свою технику, чтобы убить кого-то! - Что? ... По правде говоря, подождите, нет, это не так. Она ведь использовала свою технику, чтобы убить ту кошку-проклятие, разве нет? Нет, нет, проклятия не считаются людьми! Технически она всё ещё никого не убила! - Оу? Я вижу нерешительность? - Сатору-ониичан щёлкает пальцами - Не волнуйся, я обещаю, что всё будет хорошо, если ты это сделаешь! Твой любимый кузен позаботится о том, чтобы это было подано как несчастный случай... - Подожди-ка минутку, - цедит Кенто-одзичан. - Что это за убийство? Разве ты не говорил, что она больше в опасности?! - Я не была! Не было никакой опасности! - Шики пытается объяснить. - Это было просто проклятие... Дядя набрасывается на кузена с грозным выражением лица: "Она изгнала проклятие?" Сатору-ониичан обезоруживающе улыбается в ответ. - Годжо, ты абсолютный... - Кенто-одзичан, всё в порядке! Это было слабое проклятие, просто оно выглядело очень большим, - Шики дёргает его за рукав, пытаясь привлечь внимание дяди к себе, чтобы она могла закончить объяснения. - Это не первое, которое я убила! Сильные, как правило, давят, а это было совсем не такое... Блондин поднимает руку в знак того, что пора остановиться, и по какой-то причине выглядит ещё более расстроенным: "Шики. Ты хочешь сказать, что клан Годжо уже заставлял тебя изгонять проклятия?" Девочка моргает. Это вопрос с подвохом? - ... Да? - Шики колеблется. - Кенто-одзичан, разве... разве не для этого существуют мои глаза? Кенто-одзичан спокойно кивает. Затем он поворачивается к Сатору-ониичану: "И когда же ты собирался мне об этом рассказать?" Её кузен растерянно моргает: "Ты слишком остро реагируешь, Нанами. Да, клан попросил её убить проклятия, но это было сделано скорее для того, чтобы определить специфику и ограничения её техники. Проверить её глаза. Пока что кажется, что она без проблем видит линии проклятий вплоть до второго класса. У нас ещё не было возможности проверить первый или особый класс - шучу, шучу! Боже, убери это страшное выражение со своего лица". Если бы взгляды могли убивать, Сатору-ониичан уже был бы на шесть футов под землёй: "Это не шутка, Годжо. Неважно, что она владеет редким глазным дзюцу, ей всё равно всего шесть лет! Я не стал сопротивляться, потому что ты сказал, что твой клан позаботится о Шики. Но не прошло и месяца, а она уже изгоняет проклятия и едва не продана в брак по расчёту. Как ты можешь ожидать, что меня всё это устроит?!" Кенто-одзичан звучит... нехарактерно сердито, и это вызывает у Шики смутное беспокойство. Беспокойство. Она не привыкла видеть своего спокойного, уравновешенного дядю таким. Она также не совсем понимает его гнев, хотя, к счастью, понимает достаточно, чтобы понять, что он направлен не на неё. К счастью, похоже, Сатору-ониичан знает, как справиться с ситуацией. - Итак, во-первых, - поднимает палец её беловолосый кузен, - Как я уже говорил. Подвергать её воздействию проклятий разного уровня было разумным тестом, чтобы определить, влияет ранг проклятия на её технику или нет. Это было сделано в контролируемой обстановке, с присутствием других колдунов клана, чтобы усмирить проклятие, о котором идёт речь. Клан не собирается рисковать новым глазным дзюцу, поверь мне. В этот момент ей не угрожала реальная опасность. Сатору-ониичан на мгновение замолчал: "Да, иногда клан заставляет тебя сражаться с проклятиями в рамках обучения, но это обычно происходит гораздо позже. Шики не должна была сражаться и изгонять своё первое проклятие до того, как она не тренировалась бы уже, по крайней мере, несколько месяцев... Хотя сейчас ситуация может измениться, ведь на днях она самостоятельно, без единой царапины, отправила в нокаут проклятие полутретьего ранга". На этих словах Кенто-одзичан быстро переводит взгляд на неё, расширив глаза: "Ты... ты изгнала полутретий ранг?" Шики неопределённо пожимает плечами. Она не знала, какого ранга была кошка, когда убивала её. Но звучит примерно так. Сатору-ониичан поднимает второй палец и продолжает: "Во-вторых. Нанами-кун, мой очаровательный маленький кохай. Даже если ты будешь сопротивляться, ты все равно не сможешь получить опеку над Шики от клана Годжо. Думаю, мы все знаем, почему это маловероятно. Но... бардак с кланом Камо - это то, чего точно не должно было случиться. Этому нет оправданий. Этого не должно было случиться с самого начала, и это точно не повторится". Руки Кенто-одзичана сжимаются в кулаки по бокам. Обеспокоенная, Шики протягивает руку, чтобы взять одну из его ладоней в свою, старательно избегая заметного свечения жутких красных линий. Что-то в лице Кенто-одзичана смягчается от её прикосновения, хотя разочарование в его глазах не скрыть. - Я... я знаю, что ничего не могу сделать, - опускает голову подросток. - Черт побери, я просто... - Язык! - громко поёт Сатору-ониичан. Кенто-одзичан резко выдыхает и поднимает руку, чтобы ущипнуть себя за переносицу: "... Мои извинения. Это... Сводит с ума - знать, что с Шики происходят подобные вещи, а я ничего не могу с этим поделать. Я..." - Вот тут-то и приходит на помощь твой любимый сенпай! - Её кузен лениво потягивается, как кот. - Итак, я думаю, что в дальнейшем мы должны сделать так, чтобы было немного более очевидно, что связываться с Шики здесь - плохая идея, да? Начнем с того, что спрячем тело Кансуке? - ... Тело прятать не надо, - отвечает Шики после неловкой паузы, наконец-то поняв, что её кузен поддразнивает её. - Я бы не стала резать Кансуке-сана за то, что он сделал, это не... Я бы так не поступила. - Что ж, приятно слышать. Но ты ведь сделала что-то с Кансуке? - Сатору-ониичан подпирает рукой подбородок. - Да ладно, выкладывай. Я знаю, что большинство моих соклановцев считают старого Дайсаку страшным, но он не такой уж и страшный. Я слышал, что он буквально не выходил из дома с тех пор, как вернулся из клана Камо и получил взбучку за свой поступок. Не хочешь объяснить? Шики беспокойно сдвигается с места, стараясь не смотреть на Кенто-одзичана: "Я... Я сказала Кансуке-сану, что второго раза не будет". - И...? - Сатору-ониичан настойчиво спрашивает. - И... я... - Почему слова так и вертятся на языке? Шики ведь не было проблем с тем, чтобы наброситься с угрозами на Кансуке-сана, не так ли? Так почему же в этот момент ей так трудно произнести эти слова? - Я проследила на нём линии. Совсем чуть-чуть! И я вовсе не резала его, я просто... мне нужно было убедиться, что он услышал. - Хах, - Сатору-ониичан поднимает руку к подбородку, принимая задумчивую позу. - Ну да, в таком случае понятно, почему он захотел на время залечь на дно. Кенто-одзичан хмурится: "... У меня такое чувство, что я что-то упускаю". - Э? - Сатору-ониичан наклоняет голову. - Нее, просто восхищаюсь самообладанием Шики. И это хорошо. Наверное, будет немного сложнее уговорить старейшин сотрудничать с нами, если нам придется делать это после похорон. - Похо... Годжо. На что ты намекаешь? А, точно. Это... верно. Кенто-одзичан до сих пор не... Шики никогда не посвящала его в подробности своей техники. Её глаза. Красные линии, символизирующие смерть. Её пугали последствия этого, и хотя на днях ей удалось обсудить всё с Сатору-ониичан, у неё не было возможности затронуть эту тему с Кенто-одзичаном. И вот теперь Кенто-одзичан смотрит на неё с выражением слабой тревоги, но под этой тревогой скрывается беспокойство, и Шики... - Моя техника, - запинаясь, произносит она. Слова Сатору-ониичана пронеслись у неё в голове. Нанами не из тех, кто отвернется от тебя или будет относиться к тебе по-другому только из-за такой опасной техники. - Это не... это не совсем то, о чём говорят старейшины. Линии, они не похожи на твою Технику соотношения, Кенто-одзичан. Они... Скажи это. Просто скажи это! - Они воплощают смерть, - наконец удалось вымолвить Шики. Даже если она спокойно признала это в уме, произнесение вслух каким-то образом делает всё более... реальным. Это, по меньшей мере, пугает. - Это не просто проявление слабости, которую можно физически поразить и сломать. Всё, что разрезано по линии... умирает. Начало и конец, открытие и закрытие. Несмотря на видимость, линии на самом деле не представляют собой недостатки и изъяны объекта, вопреки утверждениям старейшин клана. Красные линии - это нечто большее, Шики это знает. Смерть, выраженная в виде алых линий. - Смерть...? - Тихий вздох. Кенто-одзичан нерешительно протягивает к ней руку, аккуратно разделённую пополам багровой линией, и Шики только и может, что оставаться неподвижной, когда дядя... снова заключает её в объятия? Почему? - ... Кенто-одзичан? - неуверенно спрашивает Шики, смущаясь. Кенто-одзичан похлопывает её по плечу и снова поворачивается к Сатору-ониичану. - Ты уверен в этом? - Ну, даже если это не совсем то, что представляет собой её техника, всё равно это достаточно близко, чтобы конечный результат её техники был фактически тем же самым, - отвечает её кузен, слегка постукивая по краю своих тёмных солнцезащитных очков, чтобы подчеркнуть. Его "Шесть глаз" достаточно остры, чтобы заметить детали, которые другие легко упускают из виду. - Внешне они похожи, но на самом деле это совсем другой зверь по сравнению с твоей Техникой соотношения, Нанами-кун. Кенто-одзичан кивает. Затем его внимание возвращается к Шики: "Это больно?" Это больно? Шики приостановливается, поражённая. Это... Это первый раз, когда ей задают подобный вопрос, касающийся её техники. Кенто-одзичана в первую очередь волнует не "Каковы ограничения её способностей" и не "Как нам повысить её боевую эффективность". Больно ли это, спрашивает Кенто-одзичан, и Шики испытывает внезапное желание снова расплакаться. Но она не плачет, конечно же. Плач означает, что здесь что-то не так, а... А в здесь нет ничего, что было бы не так, поэтому Шики отчаянно трёт глаза и старается не шмыгать носом. У Кенто-одзичана и без того хватает забот: учёба и угрожающее давление со стороны клана Годжо. Последнее, что ему нужно, - это в придачу ко всему этому ещё и беспокоиться о Шики. - Это не больно, - говорит она ему. Её голос слегка дрожит, но Шики прочищает горло и старается придать словам устойчивость. Это не ложь, не совсем. Да, иногда у неё немного болит голова от того, что она видит все эти линии, и ей трудно сосредоточиться, но на самом деле ничего страшного. Дыши. Будь спокойной. Ты же не хочешь, чтобы Кенто-одзичан волновался, верно? - Это хорошо, - тихо говорит Кенто-одзичан. - Я... Я даже не могу представить, каково это - постоянно видеть что-то подобное. И ты сказала, что видишь их на всём, да? Шики беззвучно кивает. Её дядя тяжело вздыхает. На мгновение Шики задумывается, не будет ли он таким же, как её наставники, которые попеременно внушали ей, что всякая жизнь бесценна, и советовали использовать свою технику, чтобы уничтожить все проклятия. Она гадает, скажет ли он ей, что то, что она сделала с Годзо Кансуке, было неправильно. Если он собирается... - Пообещай мне, что будешь осторожна? О. О, это... Кенто-одзичан слегка кривовато улыбается ей, словно уже догадался об общем направлении мыслей Шики: "У тебя доброе сердце, Шики. Просто... имей в виду, что твоя техника - не та, с которой есть место сожалениям, так что... будь осторожна, пожалуйста. Пообещай мне это, ладно?" Шики на мгновение замолкает: "В тот день, после возвращения из клана Камо. Я... могла убить Кансуке-сана". - Да, - терпеливо отвечает дядя. Ровно, спокойно, без тени осуждения. - Но ты ведь не убила? - О, нет, не убила. - Девочка делает паузу. - На самом деле я не собиралась обрезать его линии. Но... я тогда подумала об этом. И... не только Кансуке-сан. Я думала об этом и в отношении других вещей. Предметы, люди. Не только проклятия. Это... плохо, не так ли? - Ну, не знаю, - беззаботно комментирует Сатору-ониичан. - Уверен, что Нанами не прочь убить самого Кансуке... - Годжо, ты не помогаешь, - Кенто-одзичан бросает раздражённый взгляд на старшего подростка. Сатору-ониичан безобидно поднимает руки в знак капитуляции, не переставая улыбаться. Блондин качает головой, затем снова поворачивается к девочке, которая смотрит на него: - Шики. Иметь такие мысли - это одно, а действовать в соответствии с ними - совсем другое. То, что ты сама можешь понять, правильно или неправильно ты используешь свою технику... запомни это чувство. Девочка молча кивает. - Но, - тихо продолжает Кенто-одзичан, и в его словах звучит нотка чего-то более серьезного, - если... если когда-нибудь наступит день, когда ты окажешься в тяжелой ситуации, будь то ты или другой человек... Шики. Пообещай мне, что ты выживешь. Пообещай мне, что будешь осторожна. Пообещай мне, что ты виживешь. По всем правилам, Шики должна быть мертва, как и её родители. Она должна быть мертва. Но Кенто-одзичан обнимает её, говоря быть осторожной и выжить, и... на самом деле Шики может ответить ему только одно. - Я обещаю, Кенто-одзичан, - тихо говорит она. В основе техники Шики лежит способность убивать. Убивать всё, что попадется ей на глаза. Здесь нет середины, нет промежуточного звена. Всё, что разрезано по светящимся красным линиям, умирает. Её техника делает убийство лёгким, но что-то глубоко внутри неё всё ещё осознает, что убивать не должно быть так легко, как есть. Это осознание противоречит её растущим инстинктам, но, несмотря на то, что всё так запутано, Шики знает, что это не то, в чём она может пойти на компромисс. Кенто-одзичан сказал об этом только что. И Шики... Шики не хочет его разочаровывать. Поэтому... - Я обещаю. . ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ . ... . ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Примечания автора: В этой главе было много диалогов, надеюсь, это не было слишком большим вбросом информации о ситуации в целом. Шики очень подавлена и не в состоянии понять, что происходит с кланом Годжо, но, по крайней мере, у неё есть люди, которые присматривают за ней, верно? Недавно наконец-то посмотрел фильм JJK! Я не смог пойти в кинотеатр, когда он только вышел, но на днях у меня появилась возможность посмотреть его онлайн. Теперь я полон решимости писать больше, хаха. Если повезёт, время позволит. Когда-нибудь я напишу о том, как Шики учится в магическом техникуме... Заглядывайте на мой Tumblr, чтобы получать уведомления об обновлениях и другие дополнительные новости! Ссылка на мой профиль. -XxZuiliu