растопи мой холод (окутай меня своим теплом)

      Кто-то о чём-то бормочет.       Цзян Чэн уверен, что это один из лидеров пограничного ордена – потому что, конечно, это всегда так, но он не может заставить себя обратить на него внимание.       Вместо этого его пальцы слегка запутываются в мягких волосах Мо Сюаньюя, время от времени массируя кожу его головы. Сам парень сидит на коленях у ног Цзян Чэна, прислонившись к его ноге.       Цзян Чэн хочет его трахнуть, но парень плохо спал прошлой ночью. И Цзян Чэн не может винить его за то, что он уснул в таком скучном месте, как это. Он счастлив, что Мо Сюаньюй в принципе предложил прийти и остаться вместе с ним.       Тем не менее, Цзян Чэн держит пальцы в его волосах, спокойно лаская его и слушая, как другие лидеры беспрестанно болтают – он уже давно перестал пытаться прерывать их. Это лишь обернётся против него самого, и тогда он разозлится и что-нибудь испортит для себя и своего ордена.       Всё, что ему нужно сделать, – проявить немного терпения. Они скоро утомят сами себя.       И, к сожалению, у него этого терпения не так уж много.       Однако с тех пор, как он начал всю эту… мастурбацию на публике, он стал гораздо терпимее к окружающим. Он ничего не может с собой поделать, это просто поднимает ему настроение, ясно? Он бы побаловал себя этим прямо сейчас, но Мо Сюаньюй выглядит таким умиротворённым и милым, что Цзян Чэн боится его разбудить.       По крайней мере, у него есть кое-что, над чем он может ухмыляться… про себя…       Рукоять Цзыдяня свободно лежит в его руке.       Конец кнута обвивается вокруг члена Мо Сюаньюя.       И это тоже не очень-то хорошо скрытый факт. Мо Сюаньюй взял за привычку носить лёгкие светлые наряды, когда они посещают собрания, и все его ханьфу для таких встреч полностью просвечивающие или, по крайней мере, наполовину. И все они имеют разные оттенки пурпурного.       Сегодня он одет в тонкий нижний наряд, который свободно завязан на его талии и имеет прорези вдоль бёдер. У этого нет какого-либо функционального назначения, но этот его наряд – любимый у Цзян Чэна, и Мо Сюаньюй это знает. Он знает, что Цзян Чэну нравится это больше всего, и поскольку он, вероятно, знал, что Цзян Чэна ждёт одна из самых утомительных встреч в его жизни, надел это для него.       Цзян Чэн вздыхает. Он не хочет сейчас ничего делать. Вернее, он хочет… но он также хочет сберечь расслабленное спящее выражение лица Мо Сюаньюя и позволить ему отдохнуть ещё немного.       И вот как проходят следующие несколько часов; пальцы Цзян Чэна двигаются в волосах Мо Сюаньюя, перебирая пряди и играя с ними до тех пор, пока…       Мо Сюаньюй зевает, потираясь лицом о ногу Цзян Чэна, и не может сдержать беспомощную улыбку, которая при этом появляется на его лице.       – Чэн-гэ, – говорит он тихим голосом, чтобы не мешать остальным людям разговаривать. – Привет.       Его голос хриплый после сна, и развратный разум Цзян Чэна начинает задаваться вопросом, как он может заставить его звучать ещё более хрипло.       – А-Юй, – говорит он, а затем резко втягивает воздух, когда Мо Сюаньюй двигается и утыкается носом в его промежность; горячее дыхание вырывается из его рта, когда он прижимается к спрятанному под одеждой члену Цзян Чэна.       Обычно его не так легко затронуть, но Цзян Чэн уже некоторое время сдерживает своё желание, а Мо Сюаньюй смотрит на него своими большими глазами… Цзян Чэн не может устоять.       Его пальцы мягко тянут волосы Мо Сюаньюя, прочёсывая пряди, и парень удовлетворённо мычит. Цзян Чэн чувствует эту вибрацию сквозь свою одежду и подавляет стон, закусывая губу.       Мо Сюаньюй замечает это.       Он улыбается.       В отместку Цзян Чэн посылает крошечную искру электричества через Цзыдянь и наблюдает, как Мо Сюаньюй вздрагивает, ёрзая на своём месте, когда он сильнее трётся лицом о промежность Цзян Чэна.       – Чэн-гэ, – выдыхает он, и его голос такой нежный, такой красивый, и он хочет, чтобы его губы были растянуты вокруг его возбуждения сейчас. – Пожалуйста… пожалуйста, позволь мне отсосать тебе?       Цзян Чэн чувствует, что на него смотрят все присутствующие, несмотря на то что встреча продолжается и продолжается. Неформальные собрания на Пристани Лотоса теперь стали своего рода развлечением, и, если Цзян Чэн в достаточно хорошем настроении, он даже позволяет им остаться и понаблюдать после окончания встречи.       – Хорошо, маленький лотос, – говорит он, – ты можешь.       И он откидывается на троне, раздвигая ноги и позволяя Мо Сюаньюю поднять и убрать в сторону слои его ханьфу, а затем стянуть его штаны настолько, чтобы обнажить твёрдый член Цзян Чэна.       Мо Сюаньюй выглядит восторженным, его глаза широко раскрыты и прекрасны, когда он берёт его в руку и накрывает ртом головку; Цзян Чэн резко стонет, и говорящие лидеры поворачиваются и видят, как Мо Сюаньюй сосёт его член.       – Ну? – подсказывает им Цзян Чэн, когда они не возвращаются к разговору. – Пожалуйста… продолжайте. Мне не хотелось бы прерывать… вашу беседу.       Лидер сглатывает и продолжает, но его речь отрывиста, а взгляд то и дело возвращается к Цзян Чэну и Мо Сюаньюю, даже когда он начинает спорить с остальными.       Цзян Чэн снова смотрит на свой маленький рукав для члена, наблюдая, как парень лижет головку, как он оставляет поцелуи и отметины по всей длине, смачивая его возбуждение собственной слюной и неспешно надрачивая кулаком.       Пальцы Цзян Чэна всё ещё зарыты в его волосах, слегка направляя его, в то время как Мо Сюаньюй смотрит на него снизу вверх и обхватывает ртом кончик его члена, создавая совершенно потрясающий образ.       И его навыки тоже стали намного лучше, с удовольствием отмечает Цзян Чэн, запрокидывая голову, когда Мо Сюаньюй берёт его член глубже в своё сжимающееся горло, тяжело дыша через нос, в то время как пальцы Цзян Чэна сгибаются, когда он удерживает себя от желания толкнуть его вниз и взять.       Другие люди тоже это понимают, с удовольствием отмечает он, видя, как их взгляды всё время притягиваются обратно к сцене; Цзян Чэн наслаждается этим, хочет сказать смотрите, как хорошо он справляется, смотрите, как хорошо он берёт мой член, но он знает, что ради успешности обсуждений ему стоит держать рот на замке.       Такая жалость, правда.       Не помогает и то, что Мо Сюаньюй выглядит таким красивым, таким хорошеньким со своими губами, растянутыми вокруг члена Цзян Чэна, и жемчужинами слёз в своих завораживающих глазах, смотрящих на него затуманенным взглядом.       – А-Юй, – не может не сказать он, сжимая волосы Мо Сюаньюя, гладя и играя с ними, пока парень сглатывает вокруг его члена. – А-Юй, ты выглядишь так красиво для меня.       И в ответ на это Мо Сюаньюй скулит, закрывая глаза и начиная двигаться. Он отводит голову назад, не переставая тесно обхватывать его ртом и оставляя горячую влажную дорожку языком на всём пути, выглядя совершенно развратным и великолепным, когда сосёт его, двигаясь вверх и вниз всё быстрее по мере того, как привыкает к ощущению члена во рту.       Цзян Чэн смотрит на него сверху вниз, плачущего и жадно поглощающего его член, наматывает его волосы на кулак…       И тянет.       Мо Сюаньюй соскальзывает с него с влажным звуком; его рот остаётся приоткрытым, а остекленевшие глаза смотрят на Цзян Чэна.       А затем Цзян Чэн толкает его вниз – и это превращается в повторение оттягивания и толкания Мо Сюаньюя на его члене, пока он наблюдает, как парень открывает для него рот, издавая низкие стоны, вибрирующие в его горле так, что Цзян Чэн чувствует их, содрогаясь и откидывая голову, в то время как Мо Сюаньюй сжимает горло и посылает волны восхитительного жара сквозь всё тело Цзян Чэна.       Наконец, Цзян Чэн перестаёт управлять его головой, удерживая Мо Сюаньюя в стороне от своего члена. Он не упускает то, как Мо Сюаньюй скулит, желая большего, его тело дрожит, так близко от кульминации. Цзян Чэн использует Цзыдянь, чтобы послать лёгкий электрический разряд Мо Сюаньюю.       – Хорошо, маленький лотос, – шепчет Цзян Чэн, глядя на других людей на собрании. Разговоры и дискуссии прекратились некоторое время назад, но когда они замечают на себе его взгляд, они пытаются – по большей части безуспешно – вернуться к беседе, делая вид, будто ничего не происходит прямо у них на глазах. Они терпят неудачу, но их усилия можно признать доблестными.       – Чэн-гэ, – зовёт Мо Сюаньюй, и его голос становится грубым и невнятным от возбуждения. – Пожалуйста.       – Хорошо, – говорит Цзян Чэн, потому что он ужасно умеет притворятся, что не любит подчиняться любой прихоти Мо Сюаньюя. – Тогда вставай.       Мо Сюаньюй поднимается, морщась от дискомфорта в затёкших ногах, и Цзян Чэн поддерживает его под локоть, прежде чем оставить поцелуй на его груди сквозь слои его ханьфу. С последней лёгкой искрой, посланной парню, Цзыдянь возвращается на его палец.       Мо Сюаньюю не требуется много времени, чтобы развернуться и сесть на колени Цзян Чэна, поддерживая себя одной рукой – с помощью рук Цзян Чэна – и используя другую, чтобы сдвинуть в сторону тонкие одежды, а затем немного погладить член Цзян Чэна до полной твёрдости…       Они делали это достаточно часто, чтобы Мо Сюаньюй вскоре выровнял его достоинство напротив себя и опустился вниз, выбивая стоны как из Цзян Чэна, так и из самого себя, когда он устраивается на члене Цзян Чэна с опытностью человека, проделывавшего это много-много раз. Только сейчас он понимает, что Мо Сюаньюй был готов к нему с самого начала, а это значит, что он позаботился о себе перед встречей так, чтобы принять Цзян Чэна в любое время.       – А-Юй, – выдыхает Цзян Чэн ему в шею, и его вознаграждают тихим всхлипыванием, когда Мо Сюаньюй поднимается и опускается обратно на колени Цзян Чэна. От трения они оба стонут; Цзян Чэн врезается в плотный влажный жар Мо Сюаньюя, провоцируя лёгкие шлёпающие звуки, когда парень скулит, требуя большего.       Цзян Чэн чувствует на себе взгляды, наслаждаясь этим, следя за тем, чтобы все знали, что Мо Сюаньюй принадлежит ему, что именно он может и имеет право претендовать на него.       Когда Цзян Чэн замечает, что почти все в комнате наблюдают за ними, он вздыхает и поднимает руку, останавливая всё более запинающиеся разговоры вокруг.       – Собрание завершено.       Что неудивительно, никто не двигается.       Вместо этого их взгляды сразу же открыто приковываются к Мо Сюаньюю. Цзян Чэн знает почему: прижимаясь спиной к его груди, Мо Сюаньюй выгибает своё тело наружу, демонстрируя светлую и нежную кожу – и абсолютно никакая часть его тела не скрыта.       Цзян Чэн знает, что его соски тёмные и напряжённые, доступные для взглядов каждого; он знает, что симпатичный маленький член Мо Сюаньюя изогнут вверх и твёрд, доступный для взглядов каждого. Есть определённая сила в осознании того, что из всех присутствующих Мо Сюаньюй выбрал его. Что это он – тот, на ком сейчас восседает Мо Сюаньюй, ноющий и стонущий из-за него.       Цзян Чэн не думает, что ему это когда-нибудь надоест.       Убедившись, что все взгляды присутствующих прикованы к ним, Цзян Чэн обхватывает ладонями талию Мо Сюаньюя, фиксирует его и начинает вбиваться в него, заставив Мо Сюаньюя издать прерывистый крик удовольствия, когда он вцепляется в подлокотники трона, пока Цзян Чэн использует его как рукав для члена, вскидывая и опуская бёдра, рыча от удовольствия, разливающегося по его венам и заставляющего его сходить с ума.       – Блядь, А-Юй, ты так хорошо справляешься, – выдыхает Цзян Чэн ему в ухо. – Посмотри на них, пялящихся на тебя. Ты такой красивый, все хотят тебя. Все смотрят на тебя, но знаешь, кому ты достанешься? Мне. Я – единственный, кто имеет тебя, единственный, на чьём члене ты подпрыгиваешь. Верно?       – Да! – задыхаясь, восклицает Мо Сюаньюй. – Гэ, гэгэ, я весь твой! Пожалуйста! Пожалуйста, трахни меня… Я твой! Я твой, гэгэ!       – Хорошо, – рычит Цзян Чэн, толкаясь в него. – Скажи ещё раз, баобэй, кому ты принадлежишь?       – Я принадлежу главе ордена Цзян! – кричит он, и Цзян Чэн кусает его за плечо, видя, как все остальные наблюдают за ними; некоторые из них вытащили свои члены из складок одежд и начали дрочить. Цзян Чэн находит удовольствие в том, что ни один из них даже близко не достигает его размеров.       – Гэ, гэгэ, – бормочет Мо Сюаньюй, – гэ, пожалуйста… пожалуйста, ты так хорош, гэ, пожалуйста, мне нужно, чтобы… нужно, чтобы ты… нужно, чтобы ты кончил, пожалуйста, я хочу, чтобы ты кончил внутрь меня…       – Чёрт, А-Юй, – шипит Цзян Чэн, крепче хватая молодого человека за бёдра, наверняка оставляя синяки. Кажется, это только ещё больше подстёгивает Мо Сюаньюя, когда он скулит и ёрзает на месте, пытаясь двигаться навстречу Цзян Чэну.       И он позволяет ему, потому что в любом случае он сам вряд ли продержится долго.       Боги, эти звуки, эти шлепки кожи о кожу…       Цзян Чэн чувствует, как оргазм настигает его быстро и внезапно; он задыхается, наклоняясь вперёд и упираясь лбом в шею Мо Сюаньюя, ощущая, как удовольствие прокатывается через него и выплёскивается внутрь Мо Сюаньюя, ощущая, как парень сжимается и дрожит вокруг него.       Ему не нужно смотреть, чтобы узнать, что Мо Сюаньюй тоже кончил.       Какое-то время они остаются неподвижными. Все молчат, и единственным шумом, нарушающим тишину комнаты в следующие несколько мгновений, остаются ритмичные шлепки кожи о кожу и тихие стоны, когда кто-то достигает кульминации.       Цзян Чэн подаёт знак, и слуги бросаются вперёд, раздавая полотенца и прохладительные напитки всем, кто остаётся.       – А-Юй, – тихо зовёт Цзян Чэн.       – Хочу вернуться в нашу спальню и выспаться как следует, – бормочет парень, уже обмякая в руках Цзян Чэна. Его член выскальзывает, но Цзян Чэн не слишком возражает. Он без особых усилий одной рукой прячет себя обратно в штаны, а другой – продолжает обнимать Мо Сюаньюя.       Он не будет очищать его прямо сейчас. Для этого ещё есть время, и он знает, что Мо Сюаньюй любит чувствовать себя наполненным.       Ухмыляясь, Цзян Чэн встаёт, держа Мо Сюаньюя на руках, и выходит из комнаты.