Треснувшая губа

      Итэр был упавшим с неба солцем — яркий и палящий, так, что голова шла кругом.             Пальцы — лучи солнца, глаза — падающие звёзды с ночного неба, волосы — махровые перистые облака.             Неожиданная ассоциации, которая появилась спонтанно, теперь позволяло лучше запомнить образ Эфира.             Скарамучча не был красноречив и поэтичен, но если ему сказать «Итэр» он скажет: «Солнышко...»             Однажды, смотря на весёлого Итэра, который смеялся с нелепой для Странника ситуации...             Страннику казалось, что он весь светился... как полуденное солнце.             Совсем неожиданно. Смотреть на Итэра для Скарамуччи стало любимым удовольствием.             Быть чьим-то близким другом ощущалось странно колко и волнительно.             Да и вообще, их дружба была довольно странной — они слишком разные.             Как луна и солнце.             Поначалу было сложно. Скверный характер Странника, его гордость и заносчивость мешали нормальному общению.             Но Итэр терпел. Стараясь быть весёлым и дружелюбным.             Из последних сил...             Скарамучча улыбался очень редко, а случалось такое, когда яркое недоразумение было рядом.             Странное чувство, когда уголки губ сами тянутся вверх.             Каменная стена, выстроенная от всех и от всего, была разрушена и благополучно забыта, когда Итэр растопил лед на душе, несравнимый даже с тем, что на Драконьем хребте.             Смешно, что для этого не понадобилось ничего особенного: всего лишь искренность и немного отваги.             В один день Странник почувствовал щемящую тоску, когда прощался с Итэром. И тогда он окончательно запутался.             Это не привязанность пса к хозяину, но не родственное чувство, что было у семей.             Свёл с ума и каждый вечер оставлял одного...             Как же это нагло!..             Скарамучче было больно оттого, что его эмоции были сложными. Он впервые четко осознал, что не сможет найти себе места в этом мире.             Потому что ему с тех пор было сложно забыть человеческие прикосновения: когда Итэр пожимал ему руку или хлопал по плечу.             Кожа приятная на ощупь — гладкая и теплая, не такая, как грубая волчья шерсть.             Скарамучча пытался быть чуточку лучше...             Потому что хотел быть рядом с тем мальчишкой. Потому что хотел, чтобы тот видел в нем человека, а не живую куклу.             И Итэр видел.             Неожиданно для себя Скарамучча нашёл очень красивое место. Скрытое от чужих глаз.             Вокруг так тихо и умиротворённо...             Слышно только журчание воды, ударяющиеся о камни, звонкое пение птиц и редкий шелест листьев, поднимаемый ветром.             Сквозь плотные и прижатые к друг другу кроны деревьев не давали солнцу проходу.             Но проворливые лучики солнца находили потаённые щели среди листьев.             Скарамучче до того понравилось это место, что провёл там весь день.             Только под вечер, когда солнце уже садилось, а горизонт окрасился в розоватый оттенок, он понял, что пора возвращаться.             Поднимаясь с примятой травы, Странник запоминал дорогу на следующий раз.             Как он и ожидал, Итэру понравилось это волшебное место.             Упав на мягкую траву, подложив руки под голову, Итэр наслаждался тишиной, душистым ароматом цветов.             Стоя и смотря сверху вниз, Скарамучча наблюдал за довольно мурчащим котом.             Да-да, котом!             С ног до головы, вдоль и поперёк, Эфир напомнил кота: такого маленького и пушистого.             Всё ещё наблюдая за пушистым комочком, Скарамучча лёг рядом, поворачиваясь на бок лицом к Итэру.             Шляпу он положил рядом, не особо о ней волнуясь.             Насладившись тишиной, Итэр повернул голову к Страннику, привлечённый шуршанием листьев.             Итэр улыбался, как настоящие солнышко. По-детски и наивно.             Кажется или нет - Итэр увидел, как губы Странника изогнулись в лёгкой улыбке. Но мимолётно.             Губы Итэра часто обветривались, высыхали, а потом и вовсе трескались.             На нижней губе появлялись мелкие трещины, которые становились больше, а когда Итэр улыбался, рана расходилась и начинала кровоточить.             От этого поцелуи становились острыми, покалывающими и с лёгким привкусом крови.             У Скарамуччи появилась привычка облизывать чужие губы перед или после поцелуя.             Такая милая, но не значительная деталь радовала Итэра. Кажется, от этого он стал улыбаться ещё больше, и ранки не могли нормально зажить.             Скарамучча ругался из-за этого, но по-доброму, не пытаясь обидеть или чего по хуже ненароком сделать.             Страннику всегда было мало простых поцелуев в губы. Он заходил дальше и дальше, пересикая тонкую грань со здравомыслием.             Переходил ту тонкую грань, которой остерегался - случайно забыться и причинить боль в порыве страсти.             Боялся больно укусить и оставить синяк или чего по хуже.             Но Итэр всегда говорил, что всё в порядке. Всё нормально. Он может не бояться. Но Скарамучча как будто его не слушал, издевался над ним. Всё делал по-своему, как ему было удобно и без опаски.             Итэра это умиляло до глубины души.