Начало конца или Королевская месть

Мне всегда было любопытно, почему библиотека Ада расположена в главном дворце. С какой это вообще стати? А если ты зайдешь в библиотеку, и на пороге будет стоять Сатана, читая какую-нибудь излюбленную писанину о пытках, что прикажете делать? Лично я не умею общаться с психически сложными личностями. Но мир книг здесь словно орошен волшебной магией старины и неизвестности. Эти огромные до потолка шкафы, наполненные фолиантами, свитками, томами… И горящие факела. Так странно, почему на Земле всем давно известно, что поток электронов по замкнутому проводу можете внести кучу удобства и упрощения. Так было бы хорошо всё видно. Поэтому приходится брать факел и идти в глубь библиотеки, опираясь на потертые таблички с указанием о смысловой нагрузки отдела: — Знаешь, а он далеко не дурак. На месяце пятом наш Дьявол начнёт чувствовать не свою энергию, милая. — Только вот завтра у нас девичник, я должна сделать абсолютно безукоризненно всё! А на счёт этого — не переживай. Его брат вполне сошёл за того, подмена будет не заметна. — Ты использовала Марселино? — Дорогая, — звуки росли всё сильнее, поднимались на одну ноту выше, и я не понимала, Ости ли это была, или Лилу, — мне было плевать. Мне нужен был материал и я его взяла. — А если объявится фейтлуос? — Ты что, совсем потеряла разум, Лил? С твоей то смекалкой далеко пойдешь. М-да. Ну, если появится, я знаю, что сделаю. Так, я решила пройти дальше, потому что я вообще не понимала, о чем шла речь. Но, конечно, естественно, я задела на книжной полке какую-то старинную газетёнку, и шелест страниц был настолько громкий, что голоса сразу затихли в неуютной тишине: — Так-так, — хищной походкой шла Ости в мою сторону, качая огромными бёдрами, обтянутые латексом, — крошка Уокер? Что же ты забыла в моём дворце, а? На лице тон цвета карамели, стрелки жирнее картошки фри в Макдональдсе, а на губах язвительная усмешка, обрамлённая ядовитым фиолетовым цветом: — Твоё какое дело? , — спокойным тоном говорю я, поднимая газету. Смех, словно сотканный из шипения самых опасных змей в мире, колол уши и давил на рёбра: — Правильно, детка, — в руках у блондинки Лил были две таблетки, которые она крутила в руках, — кланяйся нам. Учись. Скоро пригодится. Я пытаюсь сдерживать свой комок энергии, что клокочет и бушует от этой дерзости. Но, благо, спасибо моему дорогому соулу, я настолько слаба, что и сдерживать особо ничего не приходится. Тем более, если и нападать, и ставить на место — её ребёнок ни в чём не виноват: — Всё сказали? , — разворачиваюсь. Стараюсь уйти как можно скорее, но передо мной резко возникает фигура демонессы с ее жёлто-зелёнными крыльями: — Нет, Уокер. Поговори с нами. Поведай нам о твоём состоянии? , — какой у неё интересно рост? Она выглядит так, будто бы в три раза больше меня. Её объемно-пышные формы поражают меня с каждым разом всё больше и больше, — Что с тобой происходит? Мы совершенно не чувствуем тебя, — её коготь алого цвета скользит по моим плечам, — кто так помучил бедную девочку? Я резко закрыла глаза. Из-за того, что слабости во мне целый океан, ответить должным образом я не смогу. О, Шепфа, что же мне сделать? — Или почему ты редко посещаешь пары? Почему твоя дорогая подруга Мими отвернулась от тебя, милая? Что, они поняли, с каким убогим дерьмом имеют дело? Людишки, — смахивает невидимую пыль с себя Лил, — такие жалкие. — Что ты молчишь, Уокер? , — Ости повышает голос так громко, что у меня аж в ушах звенит. И я чувствую, что моя энергия уже далеко ушла за пометку минус сто, — отвечай! С тобой говорит уже жена Наследника! Ну, — она сморит на свой маникюр, — почти, ещё пару дней. — Ости, даже если ты нацепишь на себя всё золото мира, забеременеешь от ста Люциферов, и примешь звание Королевы Ада. Для меня, — я уже чувствовала сильное головокружение, отчего голос был не такой уверенный, коим я пыталась его сделать, — ты будешь не больше, чем девицей с завышенным чувством собственной важности и гордыней, что аж до самой Цитадели достаёт. Какая из тебя Царица Адских Земель? Упаси Всех и вся иметь с тобой хоть какое-то дело. Бон вояж, Остелла! Я не понимала, что происходит с моей энергией. Её словно выкачали из меня на максимум, отчего я даже уже дорогу не видела, когда пыталась уйти куда подальше от этих стерв. Резкая боль пронзила лопатки неожиданно. Отчего я вскрикнула, и упала на каменную кладку пола. В спине я почувствовала абсолютную лёгкость, как-будто бы ёё лишили дополнительного груза. И горячая жидкость потекла по пути позвоночника, ударяясь тяжёлыми каплями об пол: — Если ты сейчас сдохнешь, так хорошо, что скорбеть придётся всего лишь одному существу на планете, — шёпотом на ухо, елейным голоском, вбрасывает мне Ости, — Кроули. Так как придётся лететь в Цитадель и сдавать в Архив только что новые документы! Как я хотела подняться. Обещала же себе, что никогда не упаду перед ней на колени. Но пока что перед моими глазами упали только мои шикарные крылья, в основании испачканные собственной кровью: — Только не плачь. Крылья, с твоей-то энергией, вряд ли отрастут у тебя! Но вот зато будешь знать, как общаться с Королевой.

–––*–––

Боль была невыносимой. Словно стеклом с кучей остриёв, словно огнём по кожным покровам, словно раскалёнными углями на позвоночник. Я всегда думала, что на Небесах я буду счастлива и спокойна. Я буду бегать по Райским садам, вдыхать аромат клубники и мяты, радоваться грозам и дождю. А что со мной происходит сейчас? За какие грехи я сейчас расплачиваюсь? — И долго она молчала? , — ткань, пропитанная отварами шалфея, мелиссы и апельсином приятно дарили тепло моей коже. — Знаете, профессор, это дурында не понимала что она делает, — Мими? — около месяца. Резкое сжатие моей левой кисти заставило меня вздрогнуть. Отчего в комнате повисла тишина: — Вики, Вы меня слышите, дорогая? Нет сил отвечать. Нет желания открывать глаза. Только боль, что мучает и пульсирует калёным железом по телу и заставляет не забывать, что я по-прежнему жива: — Как же Остэлла может быть беременна? Дети появляются так редко и только от соулмейтов. Как же так? , — снова что-то тёплое скользит по коже, — Если бы Ости прибегла к каким-то способам, Сатана бы это почувствовал. Высшие чувствуют, когда не их ребёнок в утробе. — Я просто окончательно запуталась в их Санта-Барбаре! Но что моя соседка, которую нашёл Ади в библиотеке, кто по счастливой случайности заглядывает туда раз в сотню лет — самое понятное во Всей этой ситуации. Когда она придёт в себя? Ади? Надо будет поблагодарить его за это. — Не знаю, Мими. Её энергия почти на нуле. Нужен либо отец, либо соулмейт, кто поделится энергией. Мими как-то нервно захохотала: — Как Вы думаете, с какой вероятностью он не разнесёт к чертям пол Ада, когда узнает об обмане Ости, об обмане Вики? Нет. Нет! Только пускай попробует рассказать ему. Зачем? О, Шепфа! — Я думаю, что Люцифер обязан знать, что его соулмейт здесь. — Хорошо, — тяжёлый вдох, — я сказала Ади, чтобы он узнал обстановку в Аду. Послезавтра вроде как свадьба, и мы со своими новостями о прекрасном и таком долгожданном. — Ладно, — Мисселина снова сжала мою руку, — я пойду. Надо столько всего еще успеть к завтрашним экзаменам. Мими, если она это не сделает в течение суток, шансы на её жизнь крайне малы. А люцифер потеряет хоть какую-то внутреннюю причину своего существования. И здесь нет сослагательного наклонения. Почему она вообще молчала? — Вы думаете, я знаю? Она что-то говорила про то, что она ниже его по рангу и зачем она ему вообще нужна… — О Шепфа! Глупость какая! Какая она ещё юная. Люцифер бы был рад, я уверена. А сейчас всё гораздо сложнее.

–––*–––

— И что? А почему она не рассказывала? , — незнакомый голос стал давить на голову, отчего я зажмурила веки. Голова сразу запульсировала еще большей болью, и я просто старалась лежать и не шевелится, чтобы эта волна пульсации закончилась: — Кто её знает, — звук разрывающегося пакета снова ударил в мою больную черепную коробку, я уже не смогла сдерживаться, и издала стон. — Вики? Вики, о слава Сатане, показала признак жизни! — Я пойду тогда? Давай, увидимся, Ми. — Конечно — очень тепло отозвалась брюнетка, — передай Ади, что всё, пускай идёт. — Угу. Дверь хлопнула, и я, ощутив прилив сил к рукам, дотронулась ледяной кистью до лба, чуть надавливая: — Так, голова болит, угу, — Мими старалась аккуратно идти вдоль комнаты, еле наступая на пол. Открыла шкаф, как я поняла, по звукам. После, рядом с моим носом завихрился аромат какого-то сладкого снадобья: мелисса, карамель или просто запах жжёного сахара: — Отныне, я буду звать тебя чокнутой, можно? , — она приоткрыла мне рот, и влила какую-то, словно лёд, жидкость, дико сладкую, которая обожгла горло своей температурой. Я поморщилась, но по сравнению с предыдущей болью, эта вообще не впала в мой рейтинг самых адовых, — ты вообще, Вики! Я думала, тебе хватит мозгов и ты всё-таки дойдешь до Люцифера. Ты нафига себя убить решила? Что, Вам в школе не рассказывали о том, что синдром хорошей девочки нужно прорабатывать? Ой, какая же дурында. Было так приторно, что аж в носу зазудило. Но я понимала, что лекарство действительно действует, и пульсация отступает. Тут, ощутив сильное жжение в носу, моя диафрагма резко сжимается, и разжимается, отчего Мими передергивается, а я так сильно сжимаю руками одеяло от резкой, едкой боли в области лопаток, что аж икру сводит судрогой: — Ну нашла время чихать! — залепетала Мими, — так, давай поднимем тебя. Ой, твою мать! Кровь, Вики, у тебя всё одеяло в крови! Так, я сейчас побегу за бинтами, ты пока потерпи. –—–*––– Тем временем на Адских землях во всю трубили о помолвке сына Сатаны и дочери главного Советника. Весточка дошла до каждого жителя Дита, и диких Земель. На площадях варили сладкие до жути коктейли с клюквой и имбирём. Традиционные напитки символизировали счастье и сладкие ночи молодым во время медового месяца. В Королевском дворце, что был озарен алыми лучами круга солнца, прислуга носилась как бешенная, кто с фужерами, кто с палантином. Существа, человекоподобные, с ногами и копытами стояли возле входа во Дворец и пытались понять размеры красной дорожки. Главная по горничным обставляла резными столами и мягкими стульями сад замка. Они занимались также и созданием неповторимой атмосферы во время праздника. Пытались придумать, как пустить лепестки роз и азалий, как будто бы с Небес, когда молодожёны будут идти к праздничному столу: — И запомни, — шпилька шестнадцати сантиметровая отскакивала от камня острым звуком, — оркестр тоже должен быть. Плюсом обязательно драконы! Шоу драконов я не передумала отменять, понятно? Я хочу спуститься к брачному ареолу на своей Ари, прямо в объятия к Люциферу, — низенькая девушка всё фиксировала в своём блокноте, молясь, чтобы ничего не упустить. Иначе новая госпожа клялась её язык пустить на корм рыбам, — также перешей платье, где я тебе сказала. Потом… — О, Ости, здарова, — за углом вдруг материализовался рыжий демон, как всегда с веснушками, и белоснежной улыбкой, — ты прямо уже как Королева приказы раздаешь. Не рановато ещё? — Я всё никак не пойму, — оглядев его с ног до головы и фыркнув, она передала своей служанке какую-то маленькую коробочку, — почему мой дворец стал проходным двором? Ты тут нахера, а? — О, спокойно, Высочество, — засмеялся Ади, — я лишь хотел узнать у Люцифера на счет моих обязанностей, как второго свидетеля. А именно — когда я должен включить тамаду и всех набухать. — Пресвятые черти! Ты за такими моментами бегаешь, как собачка, к моему мужу? Смешно. — А мне очень весело, — Ади был чуть ниже Демоницы за счёт её каблуков, отчего старался вытянуться, — не подскажешь, где муженёк то? — Я не знаю, — складывает свои предплечья она, — он куда-то ушёл ещё с утра и ничего не сказал. — А, ладно. Пойду спрошу у Повелителя, — поклонившись напоследок, он пошёл в сторону главной залы заседаний. — Вот это, конечно, интересно, — смотря в сторону уходящего, молвила Ости, — ты знала, что Ади будет свидетелем? — Что Вы, госпожа, что Вы! Я бы Вам обязательно рассказала, — дрожь в голосе была очень отчетлива слышна, — я бы не стала скры… — Замолчи, — отмахнулась, как от назойливой мухи она, — что ты всё мямлишь! Иди дела решай, хватит штаны протирать!

–––*–––

Дворец был наполнен кучей шумов, особенно в главной зале. Ади отродясь не помнил такого, чтобы столько демонов собирались на один квадратный метр: портные, уборщики, слуги, сомелье, дизайнеры. Каждый занимался своим делом: демоны из нижней иерархии держали в руках кучу ткани, примеряя её к окнам в очередной раз. Низкорослый демон пытался оттереть пол уже донельзя идеального блеска. Две близняшки с красными, маленькими крыльями и рожками расставляли приборы, украшенные золотой росписью, и бокалы из чистейшего хрусталя на столы. Их было точно не меньше двухста штук. Но, конечно, на троне, восседал гордо и величественно Сатана, рассматривая своими острыми глазами каждого. Словно прожигая алым взором насквозь. Рядом с ним стояли несколько демонов, наверняка, обсуждая политические дела, касаемые школы и Цитадели: — Ваше Высочество, — поклонился Ади, и выпрямился, словно струна, — разрешите у Вас спросить местоположение Вашего отпрыска. Повелитель, одетый в чёрную рубашку и чёрные брюки, будто бы сливаясь с темнотой помещения, повернул свой пунцовый, блестящий взор в сторону Ади, и на губах скользнула хитрая усмешка. Смахнув непослушную прядь смоляных волос со лба, Сатана поднялся, отчего все рядом с ним находящиеся, тут же начали кланяться: — Здравствуй, мой друг, здравствуй, — шагая по лестнице, лепетал Самаэль, — как родители? Как семья? — Замечательно, Ваше Высочество, — озарная улыбка и весёлый настрой юноши забавлял мужчину, — они готовятся во всю к помолвке Вашего сына. — Так любопытно, все готовятся, даже далеко не причастные к его появлению на свет. А вот сам сын повесил всю подготовку на невестку. — И на нас тоже, — активно жестикулирует он, показывая всё негодование, — вот я даже не знаю, что мне делать. Раньше вообще были вторые свидетели? А его не пойми где носит, даже не спросить! — Вы про Люцифера? , — Марселино повернулся к говорящим, отвлекаясь от бумажной работы, — он сейчас на Дэ’маро, сказал, что хочет побыть один. — Спасибо, сын, — кивнул Сатана, — вот. Ищи, значит, его там. Вот убивать по сто грешных душ — нам демонам не страшно, не волнует. А женитьбы выворачивают наши грешные души наружу, — засмеялся бархатной патокой Повелитель и, конечно же, все подхватили настрой Сатаны. — Марс, ты уверен? — Конечно, Ади. Я бы разве тебе врал? — А хрен тебя знает, — но резко опомнившись, рыжеволосый стукнул себя по лбу, — простите, Ваше Высочество. — Передай моему отпрыску, чтобы к послезавтрашнему дню явился начищенный и довольный. Иначе я сам его разыщу. Он от меня никуда не денется. — Как прикажете, — и Ади разворачивается, понимая, что нужно идти в школу за драконом.

–––*–––

Дэ’маро славится своими горячими источниками, что очищают голову и мысли от всяких житейский неурядиц. Здесь множество водопадов, озарённых красно-оранжевым цветом. Их шум действует успокаивающе и медитативно, словно белый шум для младенца в утробе матери. Люцифер решил отправиться сюда по нескольким причинам, и одна из них: это ненависть к Ости. Он вообще не готов и не хочет, и не может поверить до сих пор, что такая женщина, как она, станет его женой. Он никогда её не любил. Так, красивая картинка для секса, не более. Но ребёнок. Отец? Каково это быть отцом? Такой маленький демоненок, такой беззащитный — часть тебя. Твоя кровь. Это что-то такое родное, что не описать словами и не расписать пером. POV Lucifer Сука! Нахера я, почему? Неужели так всё и закончится? Я не хочу жениться на ней. Я её уже выносить не могу. Её заëбы на тему свадьбы. Вот какая разница, какого цвета будет мой костюм? Мне вообще как-то плевать с высокой колокольни. Весьма иронично звучит — сын Дьявола и колокольня. Ещё отец вечно снует своими бумажками и принятыми нормами: «Сын мой, это принесёт только блага для Ада. Ты же королевской крови. Трон и благополучие государства должно быть самым первым на местах твоих приоритетов.» Я иногда очень жалею, что я не какой-нибудь обшипанный демон с рынка нижнего Дита, который может делать что захочет и когда захочет. Но теперь один шаг отделяет меня от обрыва. Как и физического, так и морального. Рядом шумит водопад. Я запрокидываю голову назад, втягиваю носом горячий воздух с примесью соли, отчего лёгкие в приятном экстазе раскрываются во всю ширину. Сделать этот шаг? И тогда я почувствую свободу, я очищу мысли. Быть Дьяволом — это значит быть рабом своей гордыни. Это значит утопать в эгоизме и затаскивать в этот омут Всех близких. Я сын Дьявола. А значит — в этом омуте моя пожизненная прописка. Фейт мирно сопит в нескольких метрах от меня, подставляя свою чешуйчатую морду алым лучам, обжигающего до тла, солнца. Наверное нет на свете более близкого и родного существа для меня, чем мой дракон. Он с самого детства растёт со мной. Всё разделяет своей наглой задницей. Даже пытал удачу один раз пролезть в мою спальню через окно, но, увы, габариты не позволили. Наглый. Дерзкий. Убийственный. Мой. Я делаю шаг и ступня уже не касается основания холма, лишь свисает и чувствует невесомость. Блять. Это так хорошо. Ещё один шаг и теперь я уже лечу, словно неживой камень вниз. Брызги воды филигранно попадают на моё лицо, даря приятные покалывания. Скорость с каждым прилетевшим сантиметром растёт всё больше, отчего адреналин стучит в ушах сильнее, кровь приливает к голове. Нет мыслей. Нет страха. Только я и скорая смерть. Ощущение беспамятства колит сердце, рвет грудину. Я в предвкушении. Десять секунд. Десять долбанных секунд и я в утробе матери, снова. Но мои крылья и механизмы, заложенные в бессмертное тело работают быстрее и энергичнее. И вот я уже парю над тем самым водопадом, наслаждаясь видом бесконечного фиолетового. Первая пуговица далась нелегко. Да и вторая, и третья вообще не поддавались. От злости и бешенства я разорвал нахер этот кусок ткани. Брюки было снять в полёте легко. Закрыв глаза, я подлетел к одному из источников, где бурлила жидкость, дыша горячим паром. Нырнул. Кожа горит, но не так, как я внутри от предстоящей свадьбы. Я даже язык не поверну сказать «да». Нет. Боль от горячей воды приятная, очищающая. — Здарово, несчастный, — по голосу сразу понятно, что это рыжеволосый, что вечно бесит своим оптимизмом, — у тебя здесь есть где-то демонессы с прекрасными задницами? — Чего тебе? , — спокойно говорю я, не открывая глаз. Игнорирую колкие замечания, — кто сказал тебе, что я здесь? — Марселино, — его шаги стали слышатся отчетливее, — Что? Ни одной нет? Ты меня разочаровываешь, брат! — Ещё раз, — выдыхаю я, — что твоей мошонке нужно здесь? — М, — замялся он, — Люц, мне сейчас нужно тебе кое-что рассказать. Я целый день сегодня работаю под таким прикрытием, что сам в афиге. Но это дело касается тебя. — Естественно, — что может ещё сильнее испортить этот день? Если эта новость перебьёт женитьбу на Ости, тогда хоть какое-то разнообразие во внутреннюю агонию, — говори. — Тебе это не понравится, — открыв глаза, я лениво рассмотрел этого шута, что уже сидел на одном из камней рядом со мной, теребя в руках какую-то палку, — ой, как не понравится. Неужели так сложно разобраться в собственной башке? Мысли формулируются очень просто. Я нырнул под горячую воду. Голову сразу обдало пульсацией, крылья раскрылись, не взирая на сопротивление воды. Резкий вдох обжёг лёгкие, но это был первозданный кайф. — Люцифер, — он пока ещё моё имя выговаривает, просто зашибись, — есть одна девушка, которой сейчас очень плохо. Плевать. — И эта девушка как-то к тебе относится. Интересно, как? — Ты её знаешь. — Да по тебе плачет писательская деятельность, — ухмыляюсь я. — Да харе язвить. Это нихера не просто! , — резко поднялся он, и начал размахивать руками, ходить туда сюда, — ты вообще не понимаешь глобальность Всей катастрофы! Вообще не вдупляешь! Уже меня начинает это злить. — Может ты скажешь наконец, а? — Короче, — кладёт два пальца на переносицу, и зажмуривает глаза, — в комнате Мими сейчас лежит девушка — Уокер… Вики Уокер. Причём тут вообще она? Нахера вообще сейчас было про неё напоминать? — И она по собственной дурости или хрен пойми чему скрывала от тебя одну вещь. Очень важную вещь. Которая горит алым пламенем рядом с её левым подреберьем. — Я сейчас так взбешусь, что и мокрого места от тебя не останется, ты понял! Какого. Хрена. Здесь. Учавствует. Уокер. Сука! Только не эта девчонка, которая раздражает моё существование каждым своим появлением в моём поле зрения. — Знакомься, Люц, — он открывает глаза, и так громко вдыхает воздух, что даже я услышал свист в его бронхах, — она твой Соул и она сейчас присмерти лежит на кровати, — продолжал тараторить он, но мне уже было плевать, — и она потеряла много крови. Короче, помоги ей и нам, пожалуйста. Пустота. Тишина. Лишь тонкими лезвиями по коже осознание пытается проникнуть в мой мозг, но я не позволяю. Нет. Я не хочу это позволять. Кто. Она. Мне? Соулмейт? И снова тишина, способная оглушать. Только стук сердца и ультразвук в ушах заставляют меня понимать, что я не оглох. Просто звуки в мире закончились. Но осознание липкими щупальцами ползло к моему сознанию, оставляя все пути отступления для меня. Соулмейт. Соулмейт. Соулмейт. Соулмейт. Соулмейт. Пытаясь произнести это слово очень много раз мысленно в голове, я искренне верил, что оно просто потеряет смысл. Она твой Соул. И тут до меня начало доходить. Каждый мой взгляд на её истерзанное тело. Каждое моё слово. Её зажатость. Её нежелание находится в моей компании. Её отшельничество на последние ряды жизни и аудитории. Её щенячьи глаза, в которых читалось столько боли. Её длинные кофты, штаны, в которых утопало её худощавое тело. Уокер, твою мать! — Как долго ты скрывал это от меня? , — мои челюсти сводит от напряжения. Мускулы в состоянии твёрдого камня, и мало кто сможет сейчас пошевелить их и дотронуться до меня. — Я то тут причем? Она же это всё устроила, мол он выше меня по рангу, а я кто, и всё такое. Короче, хрен пойми её, но ей надо помочь, она там в коме как-будто бы лежит. — Как долго? , — холодный нож режет мягче моего голоса. — Да откуда я ж знаю, примерно месяц, наверное. Накрываю ладонями лицо, понимаю, что этой дурëхе надо будет мозги вправить обязательно. Я что, совсем имбицил, как она думает? Я что — не понимаю, как связь работает? Резко вскакиваю. Натягиваю брюки без рубашки, от неё остались лишь лоскуты. Но и плевать. — Ты с драконом? , — резко спрашиваю я. — Да, — я киваю и иду в сторону Фейта, — Люц, ты её не убьёшь, я надеюсь? Прости уж девочку, ей было страшно, — блять, какие все идиоты тупоголовые вокруг! — Я похож на изверга? , — резко бросаю я, — сел и полетел, бегом. Она у Мими? — Да. — Значит нам туда.

–––*–––

— Крови стало значительно меньше, это хорошо! , — пытаясь выдавить из себя не раздражение, а что-то на подобие тёплого отношения, под нос говорила Мими, возясь с кучей мокрых тряпок, испачканных каплями крови, — сейчас нам надо сводить тебя в душ, давай поднимем тебя. Ты не думай, что я тебя простила и мы с тобой снова подруги, просто мое доброе сердце слишком сильно сострадает твоему телу. Похоже, у Мими стадия истерики, так как у неё дрожат руки, когда она берёт меня под подмышками, и чуть ли не на себе тащит меня в ванную: — Спасибо, — хриплю я, — я тебе очень благодарна. Голос на уровне шёпота похож на жалкий писк, который ударяет по слуху мокрыми розгами: — Молчи, молю! , — голос срывается на высокие тональности, — Как ты так могла истерзать себя? Понуро выдавливаю из себя подобие улыбки. Мими снимает с меня одежду. В прямом смысле слова, именно запихивает в душ, где тёплые струи воды пускают волны расслабления. Капли неприятно жгут тело. Каждая рана, оставленная Люцифером, напоминает о себе болевыми ощущениями. В области лопаток Мими старается воду не лить, лишь ноги, живот и аккуратными движениями тонких пальцев умывает моё запачканное лицо. Просит сесть, чтобы она смогла вымыть голову: — Ты ненормальная. Зачем ты это делала? — Потому что, — пытаюсь перекричать шёпотом капли, — он бы в жизни не принял меня, Ми. Кто я? А кто он? И что, ты думаешь, Сатана оставил бы меня в живых? , — голова по-прежнему тяжёлая, отчего морщусь, но нахожу в себе силы, чтобы продолжить говорить, — У него же там какие-то планы на Ад, и этот союз бы Непризнанной и сына Дьявола фиг поспособствовал развитию. — Ты так плохо знаешь Люцифера. Ты вообще не знаешь! , — пена попала на рану в области лопаток, отчего я чуть вскрикнула. Боже, почему эта зона такая чувствительная? , — прости, прости! Мими аккуратно смыла пену с волос, и начала наносить крем на тело: — Ты просто истерзала себя. Твоя метка на рёбрах даже сбавила оттенки цвета. Ты вообще понимаешь, что соулмейт — это дар. Это такой подарок от Вселенной и Шепфы. Почему ты так глупа? — Сколько времени я была в отключке? Мими цокнула, смахнула выбившуюся часть волос из причёски. Она старалась не касаться всех ран на теле, но изредка — цепляла слишком свежую царапину, после чего сильно извинялась: — Около часов 18 точно. — Ух ты… А как я попала к нам в комнату? — Милая моя, давай-ка сначала закончим с тобой и твоей головой. Прошу. Я так боюсь какую-то рану открыть заново. — Хорошо, — проговорила я, и тут резкий звук заставил дернуться, отчего Мими потеряла равновесие, и чуть ли не упала на меня, благо, её поддержали крылья. — Твою мать! , — вскрикнула Мими, вытирая с щеки пену, — нахера так хлопать, а? — Ну извините, извините! , — в отдалённом голосе, что раздавался за дверьми ванной комнаты, вообще не чувствовалось раскаяние, — в любом случае, мы пришли! Вы как? — Ладно. Сейчас выйдем, — Мими как-то лениво осмотрела всю меня, после чего тяжело вдохнула, снова наклоняясь с кремом, теперь к моему лицу, — это Ади пришёл. — Понятно. С кем? — С Люцифером, Вики. С твоим соулмейтом. И он всё знает. Я усмехнулась, закрывая глаза. То количество страха, которое сейчас в грудине бьёт набатом, просто необъятно. — Прекрати дрожать, он тебя не убьёт, — недовольно фыркнула Мими, — мозги на место вправит, я надеюсь. И что я сейчас буду ему говорить? Стыд и страх смешались так сильно, отчего захотелось испариться куда-то, за границы мира, чтобы меня там никто не нашёл: — Вставай, я надену на тебя халат. Полотенцем я голову промокнула, осталось ещё нижнее бельё. Я сейчас за ним схожу. Только попробуй что-то выкинуть! Мими закрыла дверь и я взглянула на себя в зеркало. В принципе, всё плохо. Но не так сильно. Лицо осунувшееся, руки дрожат, губы все опухшие. Лицо красное. Метка действительно чуть поменяла цвет. Была ярко-черная, а сейчас серая. В глазах даже блеска жизни не чувствуется. Они тусклые, как грозовые тучи. Блеклые, как утренний туман: — Она же упёртая! Сам поймёшь, когда ближе познакомишься, — слышу я отчётливо Мими, которая уже открывает дверь, неся в руках комплект синего кружева. Быстро надев на себя все, после закрепив это халатом синего цвета из шёлка, доходящего до колен, я набралась смелости и вышла, оставляя после себя лишь много пара в ванной. И представляла я это абсолютно по-другому. Поймав его взгляд, я увидела дикий ужас и страх. Он, как самый лучший рентгеновский сканер, скользил по-моему телу, изучая каждую частицу моей истерзанной кожи. Я старательно прятала взгляд, а в это время Мими с Ади о чём-то тихо спорили, и Ади так отчаянно жестикулировал, что стало аж не по себе. Люцифер задержался на моём левом подреберье и вернул, уже, горящий от злости взгляд, ко мне. Его крылья пытались раскрыться во всю длину, но он их очень сильно сдерживал, сжимая руки в кулаки, а челюсть до скрипа зубов: — Ади и Мими, — он не сводил острого взгляда с меня, — оставьте нас одних. — Люцифер, но… Контролируешь ли ты себя? — Выйдите, — октава голоса упала ещё ниже, — я сказал. — Люц, — Ади чуть ближе подступился, но сын Сатаны перевёл такой взгляд на них, что они сразу же ретировались, оставляя за собой лишь слова «пожалуйста, не убей её». Молчание было мучительным. Он очень долго смотрел на меня, а я даже не решалась поднять на него взгляда. Спустя десять самых долгих, убийственных минут, я почувствовала движение его стоп в мою сторону. Я так сжалась, отчего он тяжело выдохнул, видимо, чувствуя моё напряжение. Я ощутила аккуратное сжатие моего запястья, а после желание Люцифера увести меня ближе к кровати. Я решила поддаться, потому что тут уже некуда бежать и ретироваться. Он посадил меня на кровать, после мягко приземлился рядом. Я понимала, что мои бывшие друзья хотели сделать как лучше. Но вопрос: кому от этого лучше? Мне было очень стыдно, страшно. Я хотела превратиться в маленький шарик и улететь с этого мира, чтобы просто спастись от внутренних мук. От навязчивой тишины и бесконечного потока мыслей меня отвлекла пульсация в моей кисти. Резкий, будто игла впилась в кожу, толчок заставил меня чуть вздрогнуть. Я поймала взгляд Люцифера боковым зрением, после чего он резко закрыл глаза, образуя милую морщинку меж бровными дугами. Спустя несколько секунд я почувствовала, как во мне начала пульсировать тёплая энергия, словно клубничный мусс, она осаждалась на языке и приятно ласкала болючие раны. Я прикрыла глаза, впервые за долгое время вообще не ощущая боли. — Спасибо, — уже не шёпотом говорю я, а своим привычным голосом, — большое спасибо. Люцифер ещё минут пять сидел неподвижно, отдавая часть своей энергии мне. Мне было очень неловко и неудобно, но как только я пыталась забрать свою кисть, его взгляд говорил сам за себя, и в конце концов, я сдалась. В любом случае, я не смогу выстоить в схватке с сыном Сатаны. — Я сейчас спрошу только одно, — его голос был таким низким. Но вот его рука, наконец, отпустила мою. И я по-прежнему ощущала себя очень хорошо, отчего даже смогла улыбнуться, выказывая тем самым своё внимание к вопросу, — ты чем думала, когда получала каждый раз порез от моих измен? Какими мыслями твоя голова была забита в тот момент, Уокер, будь добра объяснить. — Я боялась, только и всего. — Это не ответ на мои вопросы. — Это то, что я могу сказать тебе. Страх, — я повела плечами, испытывая всё равно тяжесть в области спины, но такую слабую, что даже не поморщилась, — прости. — Какая глупость, — на выдохе произносит он, — какая Вселенская глупость, Уокер! Ты реально думала, что если придёшь ко мне с этим, я тебя убью? Или отведу на пытки к Сатане? Ты считаешь меня настолько имбицилом и конченным? — М, — округляю глаза я, смотря за его имульсивными эмоциями, — я не хотела… — Что ты не хотела? Причинять неудобств? Так мило с твоей стороны, знаешь. А сейчас ты понимаешь — сколько удобств, да? Твою мать, да просто комфортабельный Боинг со Всеми условиями полета. Ты понимаешь, что если бы ты сказала месяц назад, всё было бы по-другому?! Всё! Многого бы не случилось. Твой эгоизм и гордыня, которые помешали тебе просто лишь прийти, привели вот к чему! Ты хоть себя любишь, Непризнанная? Как можно было так позволить искалечить себя! Я не вижу ни одного оправдания такой бесконечной дурости. И что мне на это отвечать? Конечно, он прав. Но отчасти. Он совершенно не понимает всё то, что испытываю я. Он ведь у нас сынок Сатаны, для него это, естественно, ничего страшного. Но как я буду жить с этим? Как я буду жить с вечным осознанием собственной никчёмности? — Да я даже дать тебе ничего не смогу, — немного повышаю тон, отчего Люцифер аж опешил, — я не смогу усилить Ад своей наследственностью, переданной по Роду. Мать — мед. сестра, папа — врач. Я архитектор! Где ты слышишь тут — военноначальник Адских легионов. Или может: главный лекарь в Замке Сатаны? Или ведущий советник по политическим вопросам? Или хранитель ключей от Всех кругов Преисподней? Во мне нет той силы, которая нужна Вам. Вашему Аду! Как ты думаешь, этого повода достаточно, чтобы понять, что с твоим отношением ко мне и твоей шайки демонов, которые застряли в раннем пубертате, у меня не было не единого шанса получить положительный ответ от тебя? — Это не оправдание. Если ты мой соулмейт, — он запнулся, чуть теряясь, но всё равно продолжил, — значит ты сильна для Ада! Ты создана для меня, как ты этого не поймёшь? — Ты сейчас издеваешься? Серьёзно? Может ты глаза откроешь? — Твою мать, Уокер, — он кладёт ладони на лицо, — хватит! Ты у нас видимо любишь быть жертвой, понял. — Что ты понял? Хотя знаешь, не важно. Связь можно разорвать, — здесь он чуть усмехнулся, — в чем проблема? Живи ты со своей Ости. Я ж не слепая. Я видела, как ты ко мне относился всё это время. Не трудись быть милым со мной. Я всё прекрасно понимаю. — Моё отношение, — он перевёл на меня тяжёлый взгляд, а я, уже не вынося внутренних терзаний, подтянула ноги к себе, стараясь не злить его ещё больше, — блять, какой я конченный! Как же я не допёр раньше, глядя на твои зажимы и измученное лицо. Дьявол! Минуты две мы сидели молча. Он смотрел на меня, однако у меня не хватало силы духа даже повернуться. — Помнишь, Уокер, пары с земными зачетами? Когда мы с тобой полетели на твоё первое земное задание? Я неуверенно кивнула головой, рассматривая мраморный пол комнаты: — Тогда ты была не такой мёртвой, как сейчас, — я усмехнулась, — во время этого задания, когда тебе нужно было этого дрыщавого девстенника подтолкнуть к смелому поступку и всё же пригласить девушку на свидание, пускай и успешнее его и старше в несколько лет, я отчётливо чувствовал, что мне, черт возьми, Уокер, приятно находиться в твоей компании, как бы ты не бесила меня своей человеческой тупостью. — Ну спасибо, — язвительно отвечаю, — он так и не позвал кстати. Хотя я с ним проговорила около трёх часов. — Именно я тебя и затаскивал на последней минуте пребывания на Земле в водоворот, кричащей этому придурку неуверенному такие мотивирующие слова, — слово «такие» было выделено чересчур едким тоном, — аж поаплодировать хотелось. — Сарказм? — Естественно, — он раскрыл крылья во всю ширину, одно из которых полностью ограждало меня от лучей солнца, скользящих через окно. — Или когда мы были на крылоборстве. — Это там, где ты назвал меня при Всех напыщенной самкой петуха? Или там, где чуть ли руку на меня не поднял, когда я твою невестушку убить хотела нечаянно? Люцифер засмеялся и, зараза, так красиво, отчего сердце затрепетало. И всё моё нутро просто вопило о долгожданном счастье от его присутствия. Но я всё равно осаждала себя, напоминая, что подобная радость лишь на некоторое время: — Я не поднял бы на тебя руку. Всего лишь припугнул, Уокер. Ости без пяти минут моя жена, и должна быть уважаема среди Всех учеников и не только. Кивнув, я вытянула ноги, отчего почувствовала приятную дрожь, разливающуюся по мышцам, что устали от одного лежачего положения: — Тогда я много раз задавался вопросами: что происходит с тобой? Какая тварь творит с тобой подобное? Ты сохла на глазах, Уокер. И каждый раз, когда я тебя видел, всё больше хотел убить причину твоего такого состояния. Ты мне никогда не была безразлична. Пойми ты это наконец. Я никак не мог понять, что это. Потому что про родственность душ после беременности Ости у меня отпали вопросы. Я не верил, что мог снова впасть в юношеское дебильное состояние, когда встаёт на каждую красивую юбку. Я аж краской залилась от такой искренности демона, а он лукаво усмехнулся: — Но ты никогда не была мне безразлична. А моё поведение — это лишь маска. Я должен держать дистанцию и выстраивать авторитет. — Странные у Вас способы выстраивать авторитет через унижение и оскорбления слабых, — я лишь потом осознала, что сказала, и от этого чуть замерла, ожидая реакции демона: — Какие есть, — он выдохнул и поднялся с кровати, натягивая на лицо маску холодности, — а теперь вопрос следующий: в твоём вранье я не сомневаюсь, потому что его нет. Моя энергия тебе бы не помогла. Что же тогда не так с Ости? Могла ли она прибегнуть к каким-то заклятиям или подобной херне? Я покачала головой, понимая, что абсолютно не знаю ответа на его вопрос. Да и не касается это меня. — А беременность вроде может же возникать не только между соулмейтами? — Но очень редко, Уокер, — сказал это так, словно два плюс два ребёнку объяснял. И всё не сводил глаз с моих рёбер, — так редко, что такого никогда не было зафиксировано в истории Небес. Я округлила глаза от удивления, но после кивнула, приняв эту информацию. Правда ведь не знала: — Покажешь мне? — Что? , — я, наконец-то, рискнула посмотреть ему в глаза, и впервые ощутила такую мощную уверенность в своей безопасности и защите. Алые омуты горели для меня доселе неизвестным чувством: — Метку, Непризнанная, метку. Я хочу её увидеть прямо сейчас, - и я замерла, понимая, что просто так он не отступит.