Начало конца или Королевская месть

В глазах слëзы уже полились сумасшедшим градом. Прорвалось всё. Та боль, что я терпела больше месяца. Все обзывательства. Вся ругань. Потеря людей в окружении. И он. Который стоит передо мной с искалеченным признанием — счастлива ли я? Нет. Отпустив руки от раны, я оперлась ими на гладь травы, по-прежнему чувствуя пульсацию в районе пореза. Верю ли я ему? Нет. Чувствую, как болевые ощущения по-тихоньку отступают, слезы оставляют красные следы на лице. Соль щиплет незажившие раны. Рада ли я, что сейчас он рядом? Да. Однако я не знаю, как я могу после всего, что он делал — хоть как-то зародить зерно доверия. — Ты не должна разрывать связь, — его голос врывается в мысли, окутывает, словно бархатная шаль, — ты не понимаешь, какая это ценность. — Это всё какой-то дурацкий сон. Ошибка. Как всё сложно. — Да, — он присел на корточки рядом, поднёс руку, так осторожно к моей коленке, но всё же не решился сделать последний рывок — коснуться меня и убрал руку обратно, резко втянув воздух, — это дьявольски сложно. Но разрывать связь — это то, о чем ты пожалеешь. — Люцифер, — поворачиваю заплаканные глаза, полные отчаяния и слабости, — скажи мне, ты честен со мной? Он нахмурился. Немного сжал губы. Долго он молчал, наблюдая за мной. А я не отрывала глаз. Мне совершенно несложно было смотреть ему прямо в его алые зеницы. — Что мой ответ изменит? — Ты сейчас серьёзно это спрашиваешь? Он переводит взгляд на мою руку, и после на выдохе произносит: — Я один из немногих, кому ты можешь доверять. — Твоё слово должно стоить многого, сын Дьявола, — я улыбнулась, какой-то правда болезненной улыбкой, — хорошо. Мы оба не стали друг друга спрашивать о том, что будет завтра. Завтра будет не скоро. Пока надо разобраться с сегодня. — Ваше Высочество, Вы не соизволите помочь мне с Фыром? , — вода в озере была ледяной, зато кристальной. Умыться ей было словно глотнуть воды из чистейшего источника, где обилье кислородных пузырей. — Уокер, твои фарисействования меня раздражают. Прекрати так себя вести. — Так поможешь или нет? — Как ты это видишь в своей голове? Ты думаешь, мы сможем утащить такую громадину вдвоём? — Ясно, разберусь сама. Он выдохнул, что-то пробурчал себе под нос, а после позвал своего дракона: — Фейт, не общайся с девушками. У них порой очень сложные задачи, которые приходится решать нам, — большой зверь топнул лапой, и выпустил дым точно цвета алого заката. А после надменно взглянул на меня — вот точно копия взора одного сына Сатаны. Фыр тяжело дышал, но разорванные мышцы уже не настолько вызывали дикий ужас. Самодельный отвар немного дал свои плоды, отчего я чуть успокоилась. Люцифер стоял возле зелёного и чешуйчатого точно около минут двадцати, обходя его с разных сторон, разглядывая и хмурясь: — Здесь нужна сеть и, как минимум, два дракона, — заключил он, проводя рукой по волосам, — надо позвать Рига, либо Маля. — Хорошо. Люцифер усмехнулся: — Не знал, что ты умеешь соглашаться, — я фыркнула, а после подошла к моему двукрылому, что засопел неспокойным звоном. Видимо, боль отступила и ему стало проще уйти в царство Морфея. — Ты останешься или полетишь со мной? — Я буду тут, — глажу не раненные чешуйки, — вдруг ему станет хуже. Он резко запрыгнул на своего громадного крокодила, и взмыл вверх, оставляя после себя, сбивающий с ног, вихрь ветра: — Ну спасибо, — откашливаюсь я, и прикладываюсь правым боком к брюху Фыра. Спустя пару минут гладь природной красоты стала действовать как снотворное, и я позволила своим глазам сомкнуться.

–––*–––

Меня разбудили громкие мужские голоса, спорящие и решающие, как правильно поступить: — Ты придурок? , — слышу голос незнакомого демона, — как эта сеть его выдержит? — Тебе с детства учили подчиняться приказам, — грозный голос Люцифера давил на голову, — заткнись и делай. — Ты с ума спятил из-за херни какой-то. — Маль, не беси, я сказал. — Да понял-понял, — он разворачивается и встречается со мной глазами. От неожиданности он даже не удерживает равновесие, и чуть спотыкается о свои же ноги, но быстро приходит в себя, — как так-то… Даже не заметил. Ну привет, бескрылая незнакомка. — С кем имею честь вести беседу? Я складываю руки на груди, следя за скользящим по моему телу взглядом незнакомого парня: — О, — засмеялся высокий шатен, — я Мальбонте. Но для Вас просто милый, согласны? Я хитро сверкаю глазами, взяв кончик хвоста, наматываю его на палец: — Без проблем, — подмигивает. — Уокер, это мне нужно этого зверя спасти или всё же тебе? — Иду, иду, — я встаю рядом, и следую указаниям его Высочества, которые он выдаёт очень умело, к слову говоря. Расстелили сеть. После, Маль и Люцифер, при помощи своих драконов, перенесли Фыра под мои крики «осторожно», и закатывания глаз Наследника на сеть, отчего у Фыра чуть ли заново не вскрылись раны. Но я уже здесь ничего не могла поделать. После они его связали и дали каждому из своих драконов в пасти верёвки, чтобы те перенесли зелёного дракона к Академии: — С кем полетишь? , — спрашивает Мальбонте, глядя на меня глазами, которые полностью были заполнены танцующими бесами, — у меня очень хорошие сëдла. — Милый, — Люцифер спокойно довязывает последние узлы на сетке, где жалобно рычит Фыр, — с удовольствием опробую твои стремëна и сëдла. — Слышь, Люцифер, а чего раньше не познакомил меня с этой чертовкой? , — белоснежные зубы изогнулись в улыбке, — а у тебя есть парень? Тут уже Наследник переводит взгляд сначала на Маля, потом на меня — полный алого пламени. Было видно, как у него на шее надулись вены, а губы приняли вид линии без единого изгиба: — Пока нет, — спокойно смотрю в глаза его Высочеству, — ключевое слово здесь «нет». Люцифер не сводит с меня острого взгляда, потом подкатывает рукава рубашки, взбирается на своего Фейта и кивком приказывает мне сесть к Малю: — Давай, — Мальбонте подаёт мне руку, я сразу же вложила свою. После зажмурила глаза от боли в спине, но, моя гордость, естественно, очень горда, и поэтому — не подала даже виду. Устраиваюсь сзади очень накаченного парня и обнимаю его талию, чтобы удержаться. Поворачиваюсь в сторону Люцифера, который наблюдает за этим действом с абсолютно каменным лицом. И после мы взлетаем. На большой высоте мне приходилось прямо вжиматься в Маля, поскольку поводья были у него в руках. Я старалась не смотреть в сторону Люцифера, но внимательно следила за Фыром, лапа которого очень неудобно свисала с сетки. Он жалобно рычал, так как драконы демонов в силу сопротивления ветра летели не ровно, и сеть своими переплетениями задевала незажившие раны: — Терпи, мой мальчик, терпи, — говорю ему я, но навряд ли он слышит, — прости меня… — Что? , — кричит мне Маль, поворачивая торс ко мне. — Я не тебе, — громко отвечаю. Прилетели мы достаточно быстро. Судя по тому, что нас встретила главный лекарь и Мисселина, они знали о сложившейся ситуации, поэтому сразу стали помогать Фыру: — Виктория, — вздыхает профессор-ангел, — что же Вы так… — Я виновата, я знаю, — наблюдаю за тяжёлым дыханием зверя, который начинал рычать громче каждый раз, когда к ранениям прикладывали антисептик и бинты. — Вы знаете, что он больше не сможет летать? Больно? Очень. А душевная боль самая острая. Когда лишают тебя ещё одного друга… Точнее, когда ты этому причина. Это больно так, что сводит мышцы. Атакует ум, отчего тот генерит самые раздирающие душу мысли. — И он просто станет в силу естественного отбора изгоем, — добавляет подошедший Геральд, — я предлагаю его усыпить. — Ты с ума сошёл? , — вскрикнула Мисселина, а я ногтями вжалась в свою внутреннюю часть кисти. Как же я себя ненавижу! И в чем был Люцифер виноват? Я хуже, чем просто дура и идиотка. Я тварь, которая погубила такое прекрасное и чистое существо. — Не вини себя, — и снова он подкрался незаметно, — ты тогда сделала в силу своих возможностей, ты была уверена в себе, это нормально. — Я виновата, Люцифер, — голос словил низкие октавы, — из-за меня он будет мучаться всю жизнь. — Это его судьба, — бесчувственным взглядом окинул зверя, — Вы теперь как два сапога пара. Игнорирую его колкое замечание под сопровождение новой порции слёз. Почему я так часто стала плакать? Какие грехи я тут смогу отмолить таким способом? — У нас нет выхода, Мисселина. Что нам с ним делать?! — Он может лапами передвигаться. Он сможет быть полезным! — О, Дьявол! Дай мне сил с этой женщиной, — развёл руками Геральд, — будь по-твоему. Но он будет страдать по твоей вине, день за днём твоя совесть будет грызть тебя. — Зато он будет жить, — заключаю я, и даю себе слово, что я сделаю всё возможное, чтобы движущий отбор эволюции был к Фыру благосклонен. — Шепфа каждому даёт свой срок, не правда ли, Уокер? Он довольно двусмысленно осмотрел моё изнемождённое тело, а после Геральд подошёл еще ближе: — Да, Виктория? Совершенно глупое и бестолковое поведение будет ещё долго продолжаться? — Это Вы к чему, профессор? Почему он так бестактно лезет туда, куда его не просили? — Вы определённо точно даже не задумались прочесть про Соулмэйтство? — При всём уважении, позвольте мне самой разобраться, — краем глаза, я увидела, как Маль подошёл к Люциферу, — это же сугубо моё личное дело. — Нет, не только Ваше, дорогая, — подключилась Мисселина, которая перевязывала лапу Фыру. После она аккуратно взглянула на сына Сатаны. — Я знаю. — О, да что Вы говорите, Люцифер? , — она ошарашено глядит на него, — скажите, что Вы не серьёзно? — Серьёзно. Он как всегда краток. — Великий Шепфа, что же Вы творите? — она поворачивается ко мне, — Виктория, Вы правда не знаете? — Да что я не знаю? , — складываю руки в предплечьях, и вопросительно смотрю на Люцифера. — Ты через пару дней лишишься энергии, а еще через недели две почишь туда, — он сначала показал палец вниз, а потом наигранно закатил глаза, будто забыл, и показал наверх. — Люцифер, почему Вы ничего не предприняли до сих пор? — Геральд был такой злой, что аж Маль нервно поправил волосы на голове, — Вы так себя ведёте садистически из-за свадьбы с Остэллой? Вы действительно променяете Вашу предназначенную на статус и власть? Я был о Вас другого мнения, юноша. — Охереть, — в шоке молвил Маль, сбиваясь со счёта в этом слове, — у тебя есть соулмейт? А как же… А? Как… Она же вроде как пупса вынашивает, или я какого-то хера снова всё перепутал? Однако Люцифер молчал. Его взгляд говорил за него весьма громко и ярко. Пламя, что бушует в радужке, заставляло тягучей, удушающей энергией стелиться в пространстве ядовитым дымом. Но он сдерживался, хоть и Высшая сущность требовала дать выхода своему праву владеть и подчинять. — Виктория, Вы знаете, как закрепляется связь между соулмейтами? , — игнорируя бессмысленный и несвязанный поток слов Мальбонте, Геральд очень сурово взглянул на меня, — Отвечайте бегом! — Нет, — чуть голос дрогнул. Я умру скоро получается? — Так вот, слушайте, — Фыр жалобно заскулил, я сразу же попыталась броситься к нему, но профессор преградил мне дорогу, а к дракону подошла Мисселина, нежными движениями начала поглаживать здоровые чешуйки. Прости. Прости. Прости, мой дорогой. — Виктория, — перевела уставший взгляд на преподавателя, — связь закрепляется поцелуем искренней симпатии. Именно искренней к друг другу! А завершающий этап — это половой акт. Вам даётся порядка двух месяцев, чтобы проявились чувства у девушки к мужчине, как и наоборот. Но обычно картина именно такая: юноше много времени не требуется. После происходит поцелуй, после которого мужчина получает свою метку, — я неосознанно провела рукой по плоскому животу, — и тогда энергией обмен идёт общий. А пока Вы донор для Люцифера. — Да, Виктория, что Вы творите? Почему до сих пор не осведомились об этом? Мисселина включила тон нотаций, который вызывал ничего, кроме отвращения к самой себе. Я так устала. Слишком сложно. — Я даже не успела привыкнуть к собственной смерти, — утробный голос расширил мне зрачки, отчего взгляд утонул в пучине накала эмоций, — а после к тому, что мне пришлось оставить родных. Я не свожу глаз с Геральда, вижу, как го плечи вздымаются, а верхняя губа едва дрожит, словно пчела села на алого оттенка мак не в центр соцветия, а чуть ближе к левому краю. — После на меня обрушился шквал грязных ругательств и обзывательств с, какого-то чёрта, от взрослых демонов. Небесных существ! — тут я делаю акцент, и поворачиваю голову к Наследнику, который не сводит с меня твёрдого взгляда. И эти глаза невозможно прочесть, — Мне внушили, что я — никто! Хотя, по-моему, Ангелы и Демоны хоть и выше по статусу людей, но не обделены уважением и к нашей касте, — проходит секунда, две, — А после на меня свалилась радость предназначения, — размахиваю я руками, замолкаю. Геральд тяжело выдыхает, переглядывается с ангелом. Нахожу камень в пышности травы, смотрю на него. Концентрируюсь. Не хочу больше плакать. И я не плачу. Улыбаюсь в безмолвной истерике. Я не сильная. Пора признаться. Я лишь простой бывший смертный. Я слабая. Но лишь в том, что я чувствую. — А потом бесконечные часы боли. Обзывательств. Иду мимо своей аудитории, — а камень хороший слушатель, у него нет своего мнения, — отчётливо понимаю, что мне кричат: «Слышь, убогая, а ты чего в последнее время стала не просто серой мышью, а Королевой всех изгоев и нижних тварей, что живут на самых вонючих районах-гетто в Преисподней?» Усмехаюсь. Ловлю свой взгляд на ледяном взоре сына Сатаны. Его лоб образовал морщинку, губы слегка приоткрыты. Дыхание учащенное. Маль беспокойно переглядывается — то на меня, то на Наследника. — Иду в зал, — меня покрывает мурашками, — и снова: «О, нижняя, для таких как ты существует своё место — бардель в районах распивающих глифт жирных чиновников, для которых секс — это не про любовь, а про то, чтобы излить свою отвратительную жидкость, таким как ты, в горло. Как в мусорку». Я прошу прощения его Высочество, — снова смотрю туда и не вижу ничего. Потому что не хочу, — о Вашей же жёнушке идёт речь. Тишина. Мисселина открывает и тут же закрывает рот. Геральд напряжён, рукой прикрывает глаза и массирует переносицу. Фыр сопит, а Маль уже давно сел на траву, не заботясь о чистоте своей одежды. Впустил обе кисти в свои волосы. И только лишь две алые звезды сияют для меня в монологе отчаяния. Пора признать — я слабая. Но ли потому, что настоящая. Правдивая. Прямая. Не лживая. — И каждый раз ты, сын Сатаны, не жалел своего времени, чтобы унизить. Оскорбить. А ради чего? Он молчит. Смотрит. Будто хищник, что даёт жертве шанс на мысль, что всё в её руках. Но… Нет. — Потом я узнаю, что я подкидыш. Зашибись, да? Мои родители где-то в Аду, я далеко не человек. Мои родственники мне не родственники. Дальше — меня лишают крыльев. Я колечу своего дракона. И каждую секунду испытываю боль от порезов и жгучей пульсации в районе позвоночника. Как Вы считаете, я хотела хоть минуту своей жизни уделить на то, чтобы познать радость Соулмейтства, м? Снова смотрю на Всех. И смеюсь. Дрожу Всем телом. Разворачиваюсь, чтобы подойти к Фыру. Целую того в морду, и обещаю скоро вернуться. Всё, что я сейчас хочу — это лечь и забыться в Небытие. — Виктория, — достаточно резко начал профессор, — всего бы этого не было, если бы Вы сразу рассказали Люциферу. Вы понимаете, что Вы умрёте? — Да. — Вы правда готовы? — Нет, — спокойно говорю, — но ни о какой симпатиии нет и не будет речи. Всё, что я испытываю — это уважение, как к более Высшему демону. У меня аж нутро выворачивает, как хочется подчиниться. — Дьявол, дай мне сил с этим детским садом, — уже взрывается профессор, — Люцифер, подойдите и немедленно объснитесь. Как Вы допустили такое? Удивительно, но Наследник слушается и подходит чуть ближе к нашей троице. — Я хотел, — смотрит прямо в глаза Геральда, — но попалось слишком упрямое и гордое предназначение. Он усмехается. — У Вас осталось чуть больше месяца, — неравнодушно добавляет он, — разберитесь со Всем этим дерьмом сами! И с завтрашней свадьбой тоже! Геральд подошёл к Мисселине: — Я прошу Вас, — мягко промолвила женщина-ангел, — мы не можем сделать за Вас. Но можем наставить на путь истины! Люцифер закатил глаза от лишнего небообожательства. А после они оба взлетели. И их силуэты испарились уже совсем скоро. Я смотрела на Фыра и мечтала только об одном — о том, чтобы проспать завтрашний день. — Я в ахере, — начал было Мальбонте, но Люцифер тут же остановил его рукой. — Не сейчас, лети в Ад. Скажи отцу, что я вот-вот уже буду во дворце. — Но Люцифер, вся эта история с твоей свадьбой? Надо рассказать Сатане! — Лети во дворец, я сказал. Всё остальное после. Тот грязно выругался, но спорить не стал. И с расширенными глазами тоже покинул место встречи. — Уокер, — повернулась я сразу, — ты слышала. — И? — Тебе так плевать? Горько усмехается, и подходит ещё ближе. — Я хочу отдохнуть. Люцифер продолжает переставлять ногу за ногой. Медленно, словно хищник, он движется в мою сторону с невероятной грацией. — Ты хотя бы понимаешь, чего себя лишаешь? Нет. Нет. Нет. Да. Я смотрю в его сторону полностью опустошенная. В глазах нет ни единой эмоции. Пустота. — Уокер, ты не отвечаешь. Смотрю на него. Нет ни единой эмоции, абсолютно. — И так меня раздражаешь. Он подходит, дёргает мои руки, и я отказываюсь в его объятиях. Даже не буду сопротивляться. Я могу попробовать к нему почувствовать хоть что-то. Он проводит рукой по моей щеке, во взгляде читается. . .