Ещё один шанс...

      Казалось, этому не будет конца. Грохот битвы давно перестал казаться чем-то страшным. Лязг клинков, треск молний, обрушивающиеся на скалистый берег волны чёрного в сумраке битвы моря уже не оглушали. Может, он просто оглох? Впрочем, это уже не так важно. Сейчас он перестал слышать голос разума, позволяя чувствам взять верх над холодной логикой. Да и как можно сдержать внутри волну огненной боли, зная, что эта проклятая война лишила его самого дорогого?       Он щурит янтарные глаза, взмывая над землёй и привычно укрывая защитным куполом остатки немногочисленной армии, потрёпанной в бесконечных боях за деревушку, приютившуюся едва ли не на самом краю скалистого берега. Сколько уже они сражаются против обезумевшего Осиала и не менее безумной Бешт? День? Два? Неделю? Он не знал. Он потерял счёт времени точно так же, как и смысл жизни, когда Владыка Лун принёс ему страшную весть.       Но ему нельзя позволить воинам почувствовать хоть малейшее сомнение в своих поступках. Он — Архонт и владыка этих земель, а потому будет защищать тех, кто верит и доверился ему. И абсолютно неважно, что сейчас чувствует он. И победить стало делом принципа.       Он поднимает к затянутым свинцовыми тучами небу руки и на врагов обрушиваются смертоносные каменные копья, пригвождая к земле, к морскому дну, дробя мутные воды на мириады грязных брызг. Осиал повержен, а раненная Бешт успевает ускользнуть от праведного гнева Архонта Войны. Но его это уже не волнует. Последняя битва этой бесконечной войны завершилась, но лично он заплатил слишком высокую цену за то, чтобы жить в мире.       Янтарные глаза внимательно осматривают берег, но его не интересует, сколько погибло врагов. В глубине души он надеется, что Владыка Лун ошибся и она жива. Но он так же знает, что ошибки быть не может. Моракс ненадолго прикрывает глаза, а потом, раздав краткие указания, отправляется в горную долину — туда, где сражалась Архонт Пыли.       — Владыка, — первым его замечает Пин. Она совсем недавно стала полноправным Адептом, но уже успела доказать, что он не ошибся, наделив её силами.       — Где… где Гуй Чжун? — его низкий бархатный голос звучит отзвуком драконьего рычания. В груди ширится и растёт боль, готовая поглотить его, словно девятый вал, но глаза сухи.       — У Хранителя Облаков, — ответила она. Архонт кивнул и прошёл мимо, направляясь в обитель Сянь Юнь.       — Оставь нас, — велит Моракс, оказавшись в обители Адепта. Он всё ещё не верит, что его жены больше нет среди живых. Боль в груди становится ещё сильнее, стоит ему заметить пепельные волосы Архонта Пыли.       Сянь Юнь с поклоном выходит, но он этого даже не замечает. Оставшись один, он сделал несколько шагов к своеобразному алтарю, на котором лежала женщина, которую он очень любил. На одежде Гуй Чжун не было следов крови, красивое лицо хранило выражение безмятежности, словно она уснула в непривычной для неё позе. Но он уже знал, что она не спит. Видел, что её клинок, на рукояти которого покоились её руки, был сломан почти у эфеса.       — Ты обещала, что всегда будешь рядом, — тихо сказал он, едва касаясь кончиками пальцев её скул. — Как так вышло, что ты ушла, оставляя меня? Зачем мне этот мир, эта власть и эти силы, если смысла жизни нет? Ответь, Гуй Чжун.       Он убрал руку и вздохнул, прикрывая глаза. Несмотря на рвущую его сердце боль, он так и не смог проронить ни слезинки, словно и в самом деле был из камня. Моракс прекрасно понимал, что строптивая Хранитель Облаков вышла не потому, что он ей приказал. И всё же его глаза оставались сухими, только в их глубине бесновалось янтарное пламя.       — Как он? — спросил Созерцатель морей, едва из обители вышла Сянь Юнь.       — Раздавлен случившимся, хотя и держится, — тихо сказала Адепт. — Нужно всё подготовить к погребению. Моракс сейчас не помощник. Пусть проведёт это время рядом… с ней…       Пин согласилась с ней, как и остальные, а затем Адепты стали готовить всё необходимое для ритуала погребения. Глазурные лилии, благовония… всё это было несложно достать, но, зная, для чего именно это нужно, у Адептов опускались руки. Несмотря на резкий и даже вспыльчивый характер Архонта пыли, её любили. И теперь никто не мог представить дальнейшую судьбу без неё. Они не обсуждали смерть Гуй Чжун, но у всех на языке вертелись одни и те же же вопросы.

***

      — Владыка, всё готово, — негромко сказала Хранитель Облаков. — Не хватает только вас.       Моракс, стоявший у скалистого берега моря, мирно искрящегося под лучами тёплого солнца, кивнул и направился к помосту, на который возложили тело Архонта Пыли в полном боевом доспехе. Её волосы были аккуратно расчëсаны, кисти изящных рук покоились на рукояти сломанного клинка. Розоватый свет заходящего солнца бросал на её бледное лицо тёплые блики, отчего казалось, будто Гуй Чжун спит. Но все знали, что её сон уже никогда не прервётся пробуждением. И бросали украдкой взгляды на Моракса. Ни для кого не было тайной, как сильно он любил жену и как был против, чтобы она участвовала в битве. Но она всегда умела настоять на своём.       Архонт Войны не замечал эти взгляды. Он вообще ничего не видел, кроме тела любимой, готовое к сожжению. Внутри него была целая буря из чувств, мыслей и эмоций, хотя на лице не дрогнул ни один мускул.       — Пора, — отрывисто бросил он, когда солнце коснулось воды. И, словно это было сигналом, сухие поленья вспыхнули, словно облитые смолой, скрывая за языками пламени женщину, которую он любил.       Внезапно треск пламени заглушила мелодия — нежная и печальная, словно последний тёплый летний дождик, но, вместе с тем, зовущая за собой, внушающая надежду на лучшее. Властелин Камня не шелохнулся, глядя на ревущий пожар, с жадностью пожирающий то, что некогда было молодой и красивой, полной жизни и любви женщиной. Но в глубине души он был благодарен Пин за эту мелодию. Она действовала на него, как целительный бальзам действует на рану. Сейчас ему нужно вынести это прощание. Потом… потом он даст волю своим чувствам там, где никто этого не увидит.       Когда от погребального костра остались только тлеющие угли, в сумраке подступающей ночи похожие на свежую рану, мелодия стихла. Неизвестно откуда налетевший ветерок подхватил их, закружил в хаотичном танце, а потом развеял над морем. Адепты, переглянувшись, неслышно ушли, оставляя Моракса наедине с мыслями. Поэтому никто не увидел, как суровый и несгибаемый Властелин Камня закрыл глаза, а из-под густых ресниц выкатилась единственная слезинка и упала в море.       Сянь Юнь, шедшая последней, оглянулась. Фигура Архонта Войны на фоне угасающего заката казалась высеченной из камня, только тёмные, светлеющие к кончикам, волосы развевал ветер и теребил полы его одежд. Адепт неслышно вздохнула и скрылась во мраке ночи.