Конфабуляция

— Отец...? — парень со страхом отходит назад, ударяясь спиной о стену и скатываясь по ней вниз на пол. Его глаза полны непонимания, какого-то отчаяния и даже отвращения. Навстречу Мегуми приближается мужчина. Он пахнет перегаром и сигаретами. По нему заметно, что он не в себе. — Почему ты убегаешь, дорогая?… — Тоджи доходит до жены сына и садится напротив нее него, пока глаза слезятся. Он кусает нижнюю губу, чтобы предотвратить тихие всхлипы, шепотом продолжая. — Я так давно тебя не видел… думал, что потерял… Глаза парня распахиваются и он сразу вскрикивает: «Какого черта!» — пытается оттолкнуть мужчину и морщится от противного запаха, но эта попытка венчается провалом, а тот лишь продевает руки через чужой торс, обнимая жену. Тоджи поднимает голову, смотря в чужое лицо. И тогда пары голубых глаз встречаются, вот только одна из них наполнена ужасом, а другая, ввиду опьяненности, - наигранной грустью. — Милая моя… где ты была все это время… — шепчет мужчина, убирая руки с тела возлюбленной Мегуми, и берет обе ее его, начиная покрывать бесчисленным количеством поцелуев ладони. В глазах все плывет, из них текут редкие слезы, но старший Фушигуро видит перед собой только ее. Та, кто… а в прочем, это неважно. Столько времени прошло, и вот, она перед ним. Эти же волосы, эти же глаза, эти же нежные руки, это тело, эти губы… Мегуми уже понял, кого в нем увидел его отец. Но раз уж его вид дал ложные надежды, то парень засомневался в своем желании уйти, решаясь все же утешить своего отца. Это ведь все равно на один раз, верно? Поэтому он давит из себя улыбку, более не сопротивляясь чужим действиям и привыкая к неприятному запаху. Будь что будет. Мужчина чувствует покладистость со стороны, поэтому смело, но аккуратно, припадает к чужим губам. «Такие же, как и раньше», — проносится в голове, и Тоджи почти вжимает ее парня в стену, углубляя поцелуй. Слышится мычание со стороны, Фушигуро вновь хочет оттолкнуть отца, но лишь высвобождает свои руки, после запрокидывая их на спину мужчины. Мегуми сжимает его одежду, подавляет это чувство стыда внутри, чувствует горячий язык в своем рту, старается отвечать, хочет утешить, шумно выдыхает в поцелуй, смотрит на мокрые, но закрытые, глаза своего отца, потом смахивает его слезы и прижимается ближе настолько, насколько это возможно. Ощущает легкий холод по всему телу, осознает, что с него сняли верх. Кожа покрывается от резкой смены температуры мурашками, а тело содрогается. Старший разрывает поцелуй, пьяно смотрит в покрасневшее лицо жены сына, улыбается и поглаживает голое туловище парня. — Люблю тебя больше жизни… — почти неслышно говорит Тоджи, острожно укладывая жену сына на пол. Он приближается к женственной шее, бережно целуя ее во все участки: начиная вовсе от подбородка и заканчивая ключицами. Сколько же времени не ощущалось этого тепла от родного тела. — Не покидай меня больше, молю, дорогая… иначе я не переживу твоего ухода… — Отец… — рвано выдыхает Мегуми, жмуря глаза и кусая большой палец правой руки. Надо терпеть, ибо он сам на это подписался. Благо, мужчина не слышит его слов, не различает их. Парень мотает головой, хочет сказать «хватит», но не может. Ему противно от самого себя, что же он творит, обманывая утешая отца… Резким движением Тоджи стянул с себя футболку, обнажая мускулистый торс. Он смотрит на Фушигуро, в спокойном темпе снимая с него штаны. Парень нервно оглядывается, понимая, что когда с него снимут последнее, то весь его обман раскроется. Поэтому он касается щек мужчины, выдавливая из себя улыбку и наигранно говоря. — М-милый, давай поменяем позу? Пожалуйста. — Мегуми сглатывает поступившую слюню. Блять-блять-блять, что он несет, пытаясь вжиться в роль. А сейчас его голубые глаза с надеждой обращаются в глаза напротив. Не видя никаких проблем, Тоджи молча соглашается, ожидая, пока она ляжет так, как ей ему удобно. Затем мужчина наклоняется над ней ним, осторожно и неглубоко кусая плечо. Зализывает место, оставляя слюну, чувствует, как она дрогнула, сам блаженно закрывает глаза, вдыхает знакомый запах, но он не такой, как прежде. Какой-то более грубый, мужественный, однако такой же спокойный. Хотя, должно быть, многое поменялось за это время. Нет, подождите, какое время? Старший Фушигуро наклоняет голову в целях посмотреть на… — Ме-? — Нет! — вскрикивает парень, перебивая и резко разворачиваясь, впиваясь в губы отца. Он старается снять с него брюки, но руки дрожат. Ему показалось, что мужчина обо всём догадался. Однако тот лишь с пылкостью ответил, укладывая чужое тело, как было. Алкоголь вновь ударил в голову, поэтому перед глазами снова она. Тоджи снимает с себя брюки самостоятельно, ибо попытка Мегуми оказалась провальной. «Какого черта я творю, зачем я это сделал…» — в мыслях крутится только это. Рот парня искривился от безысходности и огромного, очень большого отвращения к себе. Глаза бегают, не могут найти себе места, слезятся. Он старается взять себя в руки, понимает, что будет подстраиваться под все движения безотказно и безвольно, пока внутри него бесконечно повторяются слова — «Прости меня, отец. Пожалуйста, прости, извини, я прошу прощения». А сзади него мужчина продолжает действовать. Скоро он стягивает с возлюбленной Мегуми последнее - нижнее белье, откладывая его в сторону. Поднимает чужой таз, поэтому ноги сгибаются, чтобы удержать такое положение. Сам облизывает свои два пальца, приставляя один к проходу напротив и начиная медленно массировать круговыми движениями, так, чтобы кожа вокруг порозовела сильнее, чем есть. Далее продавливает подушечку указательного пальца внутрь, медленно вставляя сначала фалангу, а после и весь. Очень аккуратно растягивает внутри, сгибая палец и прокручивая его. Со всей силы Мегуми кусает свою ладонь, и острые зубы, глубоко вонзаясь в кожу, заставляют хлестануть кровь наружу. Она течет вниз, попадая на пол и пачкая его. Парень жмурит глаза, пытается не захнычать, держит себя в руках, не может и не хочет повернуться, чувствуя чужую конечность в себе. Голова начинает болеть, гудеть, идти кругом, мозг хочет отключиться, тело предательски дрожит, а сзади добавляют ещё один, второй и последний - средний палец. Его растягивают, а он хочет провалиться сквозь землю, уйти, убежать. — Хватит, пожалуйста… — шепчет Фушигуро слишком тихо, почти что просто двигая губами, будто не издавая звуков вовсе, и его никто не слышит, даже стена, с которой у них расстояние в 5 сантиметров от рта. — Все хорошо, дорогая? — наивно и по-детски спрашивает Тоджи, приставляя свой стояк к уже подготовленному проходу. Мужчина считает, что она догадывается о последующих его движениях, а если молчит, то не возражает, следовательно, исходя из этих суждений можно входить. Он всеми силами пытается не навредить, проталкиваясь вглубь, держит двумя руками тазовую часть и то очень мягко, дабы не остались никакие следы или чего похуже синяки на этом месте. Перед глазами все темнеет. Внутри, в душе разрывает от наипротившнейших чувств. Совесть не дает покоя, и внутреннее «ОНО» - бессознательная часть психики, бурлящий котел биологических врожденных инстинктивных влечений, которое подчиняется принципу удовольствия, - бьет во все колокола, чуть ли не заставляя Фушигуро ударяться лбом о пол. — Прекрати, отец… — шевелит губами парень, захлебываясь в собственных слезах, и… все. Он отключается. По внутренней стороне бедра стекает теплая, вязкая жидкость. Со спины чувствуется тепло. На поясе тяжелые руки. Мегуми открывает глаза, оглядываясь, и видит спящего отца, который обнял его со спины. «Уйти» - первая мысль, которая возникла. Не с первой попытки, но он встает с пола, а после собирает всю свою одежду, быстро надевая ее. Фушигуро смотрит на Тоджи слегка опухшими глазами, пока в голове ни одной мысли, а на языке слова. — Прости меня, отец. Я сам во всём виноват. И Мегуми покидает квартиру под первые лучи солнца.