Блич: Я покажу вам Ад

Глава 275.

Дождь усиливался, и серые потоки воды, казалось, охватывали всё Общество Душ. Асано Киёши стоял под дождем, его одежда промокла и липла к телу, холод причинял боль. Глядя на знакомые силуэты перед собой, он горько усмехнулся: «Капитан Укитаке, капитан Кёраку, неужели и вы пришли, чтобы остановить меня?» Укитаке, видя тяжело раненого Асано Киёши, едва сдерживал переполнявшую его боль: «Киёши-кун, вернись со мной. У тебя ещё есть будущее, ты не должен становиться врагом всего Общества Душ!» Кёраку молча смотрел на Асано Киёши, дождь стекал с полей его шляпы, скрывая выражение его лица. Услышав их слова, Киёши лишь покачал головой и, подняв занпакто, тихо сказал: «А если я уйду, что будет с Нелл?» Кёраку, до этого молчавший, заговорил с едва сдерживаемой горечью: «Она — Пустая! Она — Арранкар! Ты всё ещё не понял, кто ты? Ты — будущий Главнокомандующий Готей 13! Ты наш младший брат! Ты Капитан Кидо отряда! На тебе лежит надежда стольких людей, ты несёшь их ожидания! Ты понимаешь это? Постарайся мыслить как взрослый, осознай, что важнее!» Глядя на своего старого друга, который за тысячу лет никогда не терял самообладания, и на измученный облик Асано Киёши, Укитаке почувствовал, как в груди поднимается волна гнева и боли. Металлический привкус крови наполнил его рот, и яркие капли крови упали в дождь, распустив на земле алый цветок — холодный и мрачный. Киёши посмотрел на них с чувством глубокой вины в глазах, но, несмотря на это, крепко сжал рукоять своего меча: «Простите... но безопасность Общества Душ не связана с жизнью Нелл! Я не позволю ей умереть здесь! Даже если ради этого придётся пожертвовать своей жизнью!» Услышав эти слова, Кёраку скинул своё хаори, на лице его отразились сложные чувства: «Ветер цветы шевелит, духи цветов немеют, буря в небе грохочет, демон небес хохочет! Катен Кьёкоцу! Если мы не можем убедить тебя, тогда мы остановим тебя здесь. Со временем ты поймёшь нас!» Ужасающая реяцу Кёраку Шунсуя распространилась вокруг, и, когда две холодные вспышки пересеклись перед ним, пространство вокруг них, казалось, опустело, и даже дождь расступился перед остротой его мечей. Столкнувшись с атакой такой силы, даже при максимальной скорости Шунко, Киёши не мог преодолеть разницу в базовых способностях. Это расстояние, словно непреодолимая пропасть, было таким, что одна лишь сила воли не могла его преодолеть. На его груди мгновенно появились два пересекающихся пореза, и если бы не чёрный плащ из пламени, защищающий его, он уже потерял бы возможность сражаться из-за сильной потери крови. Сжав рану на груди, он начал использовать целительные техники, но ощущение быстрого роста плоти смешивалось с болью от разрывающихся тканей, и его лицо исказилось от боли. Крепко сжав меч, он вновь попытался слиться с тенью, но прежде чем успел полностью уйти в тьму, яркий клинок, сверкающий опасным светом, уже пронзил его ногу. С резким звуком «хшш» клинок прошёл насквозь, и, скорее всего, эта рана лишила его возможности двигаться. В этот момент Кёраку Шунсуй медленно появился из тени Асано Киёши. С печалью в глазах он посмотрел на лежащего юношу и сказал: «Ты не единственный, кто владеет силой теней, Киёши-кун... Успокойся». Однако, когда Кёраку Шунсуй собирался уйти, тень, изначально напоминавшая спокойную водную гладь, вдруг превратилась в нечто подобное бетону, намертво зафиксировав его в своём плену. В этот момент Асано Киёши поднял голову и, с выражением боли и решимости на лице, посмотрел на Кёраку Шунсуя: «Капитан Кёраку, прошу прощения...» С этими словами, он крепко схватил Шунсуя за лодыжку, и реяцу вокруг них мгновенно взбурлила: «В слезах плачущей девы врата святыни медленно опускаются, погребая вечное царство под горящими огнём осуждения небесами. Чёрное, ползущее железное небо под взором шестнадцати солнц приносит в жертву гордость души! Хадо номер девяносто шесть — Итто Касо!» Ярко-красные трещины пробежали по левой ноге Асано Киёши, пронзённой мечом, и раскалённая реяцу взмыла в небо, испаряя дождь вокруг. Температура, исходящая от паров, была столь высока, что кожа Кёраку мгновенно получила ожоги при соприкосновении. Однако, услышав заклинание, произнесённое Асано Киёши, Кёраку не выразил ни страха, ни гнева. Он лишь тяжело вздохнул, и на его лице появилось выражение облегчения, как будто с него сняли тяжкое бремя. Смотря на Асано Киёши, он тихо произнёс: «Все вокруг доверяют мне самое дорогое и затем, по своей прихоти, покидают этот мир... Даже ты... Но ведь я совсем не такой сильный человек, как они думают...» «Прости... брат Шунсуй...» Черное пламя взметнулось вверх, полностью охватывая их фигуры. В мгновение ока, когда огонь поднялся, вокруг возникло огромное количество пара, и температура стала невыносимо высокой. Издалека донёсся мягкий, но измученный голос: «Все волны, станьте моими щитами, все молнии, станьте моими мечами! Согьё но Котовари!» С этими словами пламя было частично ослаблено. Укитаке, с лицом, побледневшим до мертвенной бледности, с трудом сдерживал свою силу. Несмотря на то, что в обычных условиях он был значительно сильнее Асано Киёши, сейчас его ослабленное состояние делало поглощение хадо девяносто шестого уровня чрезвычайно опасным. Черные языки пламени поглощались его мечом, стремительно изнуряя реяцу. Жаркие волны пересушивали его губы, и Укитаке казалось, что он сталкивается лицом к лицу с самим учителем. Когда огонь исчез, дождь усилился. Шунсуй, с разорванной одеждой и покрытый ожогами, стоял в центре бывшего пожара. На его лице читалась печаль, и, глядя на почти потерявшего сознание Асано Киёши, он покачал головой, затем обратился к Укитаке, чьё лицо было ещё более бледным: «Укитаке, ты в порядке? Тело ещё выдерживает?» Услышав это, Укитаке махнул рукой, показывая, что сначала нужно обезвредить Асано Киёши. Но в этот момент издалека раздался пронзительный голос, полный отчаяния и тревоги, словно крик умирающей птицы: «Киёши-кун!» Вместе с этим моментально вспыхнула реяцу Пустого. Укитаке и Шунсуй лишь тяжело вздохнули. Неизбежное всё-таки произошло. С того момента, как прозвучал голос, перед Асано Киёши мгновенно появилась Нелл. Её лицо было покрыто следами слёз, а в глазах пылал почти безудержный гнев! Не раздумывая ни секунды, Нелл сразу же высвободила Ресуррексион! «Пой, Гамуса!»