Ночь откровений

На дворе стояла теплая июньская ночь, летали светлечки, пели ночные птицы. Комнату журналиста освещал лишь небольшой свет Луны. Писатель был прижат к стене пока его шею покрывали поцелуями. Рука брюнета скользнула под футболку медленно поглаживая тело и остановившись у одного из сосков и несильно сжав его, заставляя голубоглазого вздрогнуть и простонать. Младший тут же захотел закрыть рот рукой, но зеленоглазый заткнул его поцелуем. Журналист целовал писателя горячо и страстно проникнув в его рот, одна рука брюнета скользнула вновь под футболку гладя спину, а вторая проникла под шорты с боксёрами и сжимала мягкий зад. Шатен стонал в поцелуй, обвив шею старшего руками. Зеленоглазый был выше и старше голубоглазого. Через несколько минут младший слегка ударил старшего, тем самым разорвав поцелуй, поскольку воздух стал заканчиваться. Шатен рвано дышал и пытался восстановить дыхание, как почувствовал что с него снимают футболку. Как только брюнету это удалось он тут же снова прильнул к шее младшего, но на этот раз он стал оставлять на ней багровые засосы. Старший так же не забывал про ключицы, в некоторых местах он ещё оставлял укусы, заставляя шатена жмурится от неприятной боли. Закончив с этим и посмотрев сквозь очки в прекрасные голубые глаза, брюнет вновь затянув обоих в поцелуй и приподняв младшего за бедра направился в сторону кровати. Осторожно положив писателя на кровать, журналист разорвал поцелуй и стянул с младшего шорты, оставляя его в одних боксерах. Затем старший стал раздеваться сам. Сняв с себя футболку он выкинул её куда в угол комнаты вместе с шортамы писателя, а затем стал снимать ремень. Наконец оставшись в одних боксерах, шатен увидел большой стояк, который виднелся из под боксёров журналиста. Брюнет вновь прильнул к соскам младшего один сжимая пальцами, а второй облизывая языком. Это было слабым местом писателя и поэтому шатен вцепился руками в простынь и выгибаясь постанывал. Когда теснота в боксерах уже начала сводить журналиста с ума, он остановился и стал снимать последний уже мокрый предмет одежды с писателя, так же освободив и себя. Достав из тумбочки тюбик со смазкой и открыв его, зеленоглазый стал выливать определённое количество себе на пальцы. Сделав это брюнет наклонился над ухом писателя и прошептал: ~раслабься~ После чего раздвинув ноги младшего и поудобнее устроившись между ними, старший затянув обоих в поцелуй ввёл первый палец в дырочку шатена. Простонав в поцелуй писатель слегка вздрогнул, вскоре добавился второй палец и брюнет стал понемногу растягивать узкие стенки младшего, затем вошёл и третий палец, было неприятно, но шатен терпел. Вскоре старший вынул пальцы и стал выливать смазку на свой пульсирующий член, и через время уже поднес его к дырочке младшего. *Он слишком большой* пронеслось в голове писателя. Журналист снял с младшего очки, что бы если что не сломать их, и стал понемногу входить в младшего. Писателю было больно, член был в разы больше чем пальцы да и тем более это его первый раз. Войдя до конца зеленоглазый остановился, узкие стенки голубоглазого приятно сжимали его орган. Через время журналист стал делать первые толчки. Писатель стонал от боли, его задница не была готова к этому, из глаз текли слезы. Брюнет ускорял темп и трахал младшего под разными углами пытаясь найти простату. Через время ему это удалось. Младшему было все так же больно, но когда старший попадал в простату его тело начинало выгибаться и из рта выходил громкий стон. Почувствовав скорую разрядку, шатен кое как простонал об этом и кончил себе на живот, так же через несколько грубых толчков брюнет кончил в писателя и вышел из него, смотря как сперма вытекает из его дырочки. Не дав спокойно отдышаться и прийти в себя, Линч перевернул Джона на живот и приподняв его зад, сразу вошёл во всю длину, заставляя писателя выгнуться и громко простонать. Журналист двигался быстро и грубо. Спустя некоторое время, брюнет кончил последний раз в младшего и смотрел на обессиленого поскуливающего писателя, из его Красной дырочке вытекало белое семя и не в силах сказать что либо, шатен уснул, даже не подозревая что утром не будет в состоянии даже встать с постели.