Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост

Лунатик, 11:35

      Небо бледно-голубое и ясное, в лужах отражается солнце. Тихо: звуки шагов утопают в мягком песке, в безветрии неподвижны сосны. Все кажется на редкость мирным. Странный миг.       Римус курит у связки поленьев, не в силах отвести глаз от полупрозрачной дали, проглядывающей из-за деревьев. Страшный мир и мучительная жизнь — это было вчера, и вот, как только закончатся дела в Министерстве, все окончательно останется позади. Уйдет в небытие.       Хочется, чтобы так было.       Но, по правде, Римус вернется сюда и сможет еще раз насладиться давящей тяжестью: оборотни на его попечении никуда не денутся. Если искать продолжение войны, то среди них — тех, кто скрывается как от власти, так и от последователей Волдеморта. Идеальная обстановка для постепенного возвращения к обычной жизни. Не все сразу.

Джеймс…

      Брошенный окурок превращается в белый камешек. Больше оттягивать нельзя.       Поворот, хлопок.       В Лондоне теплее. Наверное, стае все же стоит переселиться южнее. Над крышами проносятся тучи сов, птиц слишком много для городских условий. Сегодняшний день для магглов будет донельзя удивителен.       У телефонной будки толпятся волшебники в мантиях. Судя по разговорам, большинство из них репортеры.       — Пропустите, — опустив голову, Римус расталкивает их плечами. Получится ли влезть внутрь?       Получится.       — А вы… А вы еще кто? — толстый мужичок с несуразным фотоаппаратом дергает Римуса за полу дешевого костюма и чуть не отрывает ее. — Не пускайте его, эй! А ну!..       Вжимая людей, Римус с силой запихивается в будку, и в следующую секунду решетка отрезает его (и низ его пиджака) от улицы. Лифт ухает вниз.       — Вы не получили значок, — со знанием дела мурлыкает волшебница в вычурных очках. Ее голос звенит у Римуса в левом ухе, как галлюцинация.       — У меня повестка, — цедит он сквозь зубы. Мерлин, да здесь нечем дышать!       На секунду все замолкают, а потом обрушивают на Римуса целую волну вопросов. Когда двери открываются, он сбегает от пронырливых журналистов к стойке регистрации. Его движения механические и словно принадлежат двойнику, вызвавшемуся посетить последний карнавал абсурда вместо него.       Вчерашний вечер оглушил и ослепил мощным взрывом, и Римус предполагает, что контузия от него будет напоминать о себе до самой его смерти. Считанные часы, и никого из них больше нет. В ту ночь ему казалось, что он тоже умер, но заря осветила истинное положение вещей.       Коридоры обиты черной плиткой, и сколько Римус не поворачивает, ему не открывается ничего нового. Другой лифт уносит глубже в лабиринты министерских подземелий, но и там виды идентичны прежним. Единственное, что отличает Отдел Магического Правопорядка от других частей Министерства — атмосфера загнанности в угол.       Подсудимый один, но дело его столь громко, что для процесса отводят Большой зал. Такой же мрачный, как и коридоры; почти весь амфитеатр занят: в ложе авроров виднеется косматая голова Аластора Грюма, а с противоположной стороны, среди членов Визенгамота, невозмутимо сидит профессор Дамблдор. В груди Римуса, занявшего свое место, свербит: мудрый директор Хогвартса вытаскивал их из самых грязных передряг, может, в этот раз…       Нет. Сириус, которого они знали, даже под страшными пытками бы не переметнулся на темную сторону. Он ни за что бы не убил непричастных магглов и лучшего друга.       Сухой голос отдает приказ.       — Привести его.       Римус закрывает глаза. Это другой Сириус. Этот Сириус убил бы Римуса, окажись он на месте Хвоста. Бедный Питер первым подвернулся под горячую руку…       Звенят цепи, Римус устремляет взгляд вниз. Скованный Сириус Блэк с ненавистью оглядывает зал, насколько позволяет его шея. Руки сжаты в кулаки, а в глазах столько огня, что, вырвись он наружу, гореть всему этажу. От Блэка исходит невидимая сила, заставляющая людей вжиматься в спинки стульев: всем без исключения кажется, что преступник способен разорвать цепи голыми руками и разобраться с охраной даже без волшебной палочки. Правая рука Того-Кого-Нельзя-Называть.       — Вас доставили в Совет Магического Правопорядка для судебного разбирательства преступления, датированного тридцать первым октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Вы обвиняетесь по следующим пунктам…       Бартемиус Крауч зачитывает обвинение, и с каждой строчкой лицо Сириуса Блэка багровеет гуще и гуще. Краснота заползает под робу и корни волос.       — …взрыв по адресу Карнаби-стрит, шестнадцать, унесший жизни одиннадцати магглов, а именно…       Лязг возобновляется: Сириус Блэк пытается вскочить. Его крик прерывает вспышка заклинания немоты.       — …жестокое убийство Питера Петтигрю, до вчерашнего вечера усердно работавшего в отделе…       Громыхая цепями, Сириус Блэк широко раскрывает рот и кричит — беззвучно, но Римус все равно прикрывает уши. Несмотря на это, крик достигает его, просачивается между пальцами и впивается в череп.       Слишком громко.       Долгий список кончается, слово передается свидетелям. Предоставленный адвокат покорно со всем соглашается, изредка вставляя что-то, что лишь усугубляет положение подсудимого. Римус глядит на Дамблдора: «Ну же… скажешь что-нибудь? Зачем ты тогда сюда пришел?»       Лицо обжигает мороз. Сириус Блэк нашел его и пристально, выжидающе смотрит в глаза.       Дыхание перехватывает.       Что он хочет сказать?       — Накануне мы зачищали лагерь егерей, — говорит поднятый с места Фрэнк. — Это касается мисс Тейлор, эм…       — Вы будете вызваны по этому делу в четыре часа дня.       — Да, но, — Фрэнк складывает руки на груди, а потом сцепляет за спиной. — Мы обезвредили противников, но Блэку этого показалось мало — он убил одного из них, совершенно не колеблясь, хотя тот больше не представлял угрозы…       Римус удивленно поворачивается к ряду аврората.       — То есть, — нервно продолжает Фрэнк. — Он может быть против них, то есть, за нас, но хладнокровное убийство — какой человек способен на такое?…       — Двойной агент, — выдыхает кто-то за спиной Римуса. Скрип-скрип-скрип…       Присутствующие всеми способами уничтожают Сириуса Блэка, спустя час он перестает сопротивляться и оцепенело глядит в потолок. Лишь когда вызывают Римуса, подбородок соизволяет опуститься.       — Мы давно не общались, — неуверенно начинает Римус. Он единственный потенциальный защитник, но так же нем, связан по рукам и ногам, как и подсудимый. Есть ли смысл вступаться за пойманного с поличным? Личная привязанность не должна мешать правосудию, ведь так? — Я ничего не знал о его деятельности до вчерашних событий. Но мне кажется странным…       Он не успевает договорить, что именно считает странным: на него выливают несколько ведер доводов, почему он так считать не должен. Сириус Блэк вновь откидывается на спинку кресла и приклеивает взгляд к люстре.       — Суд удаляется для совещания, — под конец заседания Бартемиус Крауч стучит деревянным молоточком. — Просим всех желающих высказаться сделать это сейчас.       За два с половиной часа сказано все — никто не знает, что добавить сверху. Римус уже забыл о существовании Дамблдора; тот, как всегда, обозначает себя в последний момент.       — Подсудимый имеет право высказаться в свое оправдание под действием Сыворотки Правды.       Торжественная тишина, воцарившаяся на несколько секунд, сдувается.       — Право действительно лишь при недостаточном количестве показаний, — твердо отвечает Крауч. — Суд не вправе расходовать дефицитный материал в случаях полностью освидетельствованных преступлений.       — В любом случае суд обязан выслушать показания преступника. Вы наложили на него Чары Немоты, нарушив условия…       — Условия суда над Пожирателями Смерти были изменены от первого сентября текущего года, — отрезает Крауч. — В данный момент непозволительно растягивать разбирательства. Но при настоянии присяжных…       С Сириуса Блэка снимают чары и просят высказаться. Люди навостряют уши, журналисты держат перья наготове.       Единый вдох.       — Да, я убил егеря, — отрешенно проговаривает Сириус. — Но ни за что, никогда бы не предал Поттеров. Лучше умереть.       — Кто же, по-вашему, передал информацию Тому-Кого-Нельзя-Называть? — спрашивает другая судья. — Вы известны как Хранитель Тайны Поттеров.       — До того, как мы с Фрэнком отправились на задание, я встретился с Питером Петтигрю и переназначил его Хранителем. Петтигрю предатель.       — Вздор! — бросает кто-то в зале. — Наглое вранье! Кого он пытается купить?       — Зачем было переназначать его?       Сириус Блэк, видимо, сам понимает, какую нелепость только что сморозил, и склоняет голову вниз. Римус сгорает от возмущения. И этот трус учился с ними на Гриффиндоре? В школе Сириусу, бывало, спускали проделки за красивую улыбку и смешные, крайне неправдоподобные тычки пальцем «Это он!», но они давно не школьники, а место действия — не кабинет декана. Как он может так нагло врать? И ладно Римус, Джеймс, дружба с ним совсем ничего не значила для Сириуса?       Как после произнесения кодового слова Сириус вдруг обретает силы и опять буйствует в кресле, параллельно обругивая наблюдателей. Его слабо оглушают, и он не просыпается до возвращения судейской делегации с совещания.       — Я прошу присяжных, — четко изрекает Крауч, — кто, как и судейская коллегия, избрал пожизненный срок в Азкабане и считает это заслуженным наказанием, поднять руки.       Люди справа и слева от Римуса поднимают руки. Его собственные, точно чугунные, покоятся на коленях. Включая Фрэнка, поднимает руки весь аврорский состав. Визенгамот, кроме Дамблдора, присоединяется к большинству.       Римус слышит последнее беззвучное ругательство Сириуса, чувствует вибрацию топота его ног и удар сдерживаемого кулака. Хрипя и брызгая слюной, он бешено озирается на дементоров, уводящих его к единственной двери. В последний миг Римуса поражают взглядом, полным отрицания, негодования и чего-то еще. Неважно, чего.       Теперь Римус полностью свободен.       И одинок.

Бродяга, 11:35

*предупреждение: нецензурная лексика.       Здесь немногим хуже, чем в квартире. Нет еды и плохо пахнет, а так, те же четыре стены и не умещающиеся в них мысли.       Солнце зашло. Не может быть, чтобы навсегда. Оно же не прощалось.       Гнев клокочет внутри Сириуса. Он проснулся здесь, и на нем уже была тюремная роба. От ожогов осталось два напоминания в виде безудержной злости и сожаления. ЗАЧЕМ ОН СНЯЛ С СЕБЯ ТАЙНУ?! Нашелся тут самый умный.       Судя по всему, это Министерство. Ну, естественно, они захотят узнать, что вообще к чему… Если бы он сам знал!       Сраный Питер, черт его дери.       Стены.Стены.Стены.Стены.Стены.Стены.Стены.Стены.Стены.Стены.       Да не может такого быть. Это затянувшийся кошмар после пьянки с Фрэнком.       — Эй, выходи. Пошевеливайся!       — Где моя палочка?       Красноречивое молчание. Точно, она же сломалась прямо в его руке, когда этот хрен сотворил взрыв. Ладно, все равно на ладан дышала. Купит новую за деньги с моральной компенсации.       Сотрудник выходит из камеры и впускает двух дементоров. Могильно-холодные руки в струпьях хватают Сириуса и силком тащат на выход, а он только и рад подняться наверх. Коридоры, коридоры… Воздух спертый и неприятный.       Его выводят на дно закрытого Колизея. Людей собралось немерено.       Что-то не так.       Почему его оставляют здесь?       Дементоры отступают, но кисти тут же оборачивают змеевидные цепи. Место для подсудимого. Сириус задирает голову к судейской стойке. Крауч, как полагается, в черной мантии и черной же квадратной шапочке, усы волосок к волоску — это отлично видно со дна треклятой арены: у Сириуса отменное зрение, в отличие от Дже…       — Вас доставили в Совет Магического Правопорядка для судебного разбирательства преступления, датированного тридцать первым октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Вы обвиняетесь по следующим пунктам…       «Какого..? — к щекам и ушам Сириуса приливает кровь. — Ну, да, они ведь не знают... Сейчас все разъяснится».       — …второуровневый магический взрыв по адресу Карнаби-стрит, шестнадцать, унесший жизни одиннадцати магглов, а именно…       Он чеканит имена погибших магглов с видом человека, принципиально не желающего ничего разъяснять.       Бред какой-то. Глаза бы протереть, да руки не отрываются. Сейчас Крауч наденет красный нос, выйдут остальные клоуны и поздравят Сириуса с наступающим днем рождения. Это же…       — Это П-!       Больше ни звука. Сталь разрезает кожу до мяса, но адреналин заглушает всю боль. Сириус вырывается, в полную силу сражается с озверевшими цепями и кричит во всю глотку, но никто, похоже, и не собирается его слушать. Да всем плевать!       — …и жестокое убийство Питера Петтигрю, до вчерашнего вечера усердно работавшего в отделе…       ДА ВСЕМ ПОХУЙ! ВСЕМ ПОХУЙ, В КАКОМ ОТДЕЛЕ ОН РАБОТАЛ! ЭТА ЖАЛКАЯ МРАЗЬ!       Горло дерет, но Сириус не перестает беззвучно крыть всех пришедших поглумиться над ним. Каждый новый свидетель, включая бывших товарищей по Ордену, будто одержим злокозненным духом.       — Мы давно подозревали, что кто-то переметнулся на сторону Сами-Знаете-Кого. Не хотелось вешать все на человека с плохой фамилией, но факты…       «Факты говорят, что ты хуесос предвзятый, — агрессивно думает Сириус, скрежеща зубами. С одной стороны хорошо, что его заткнули, но как тогда высказывать аргументы? — А ты хули молчишь?» — он зыркает на своего адвокатика, дрожащего человечка с жидкими волосами и невыносимо горестным выражением лица.       — Он постоянно пропадал неизвестно где и никогда не говорил, чем занимается…       «Да бухал я, — он закатывает глаза. Голова безвольно откидывается назад. — Жопа затекла сидеть тут. Могли бы и поудобнее кресло сделать».       — Он набросился на мистера Петтигрю как собака, и даже палочку поначалу не использовал — думали уже, свернет шею по-маггловски. И не разнять же! Кругом простецы! Мистер Петтигрю пытался защититься, отбросил его чарами, ну а Блэк запульнул в него взрыв — вот и все, что я видела…       Сириус загибает пятый палец. Интересно, сколько еще вариаций вранья предоставят суду? А вдруг он вчера-таки сдох, и это его персональный ад? Как же скучно… О.       Лунатик.       «Братан, тебя-то каким лесом сюда занесло?» — Сириус отправляет ему ментальное послание. Раньше между ними была налажена первоклассная бессловесная связь, для понимания хватало полувзгляда, ну а прямой контакт обеспечивал полное прочтение мыслей. Давай, Лунатик, разувай глаза!       Я. Не. Виновен.       Это. Питер.       Что-то не читает. Римус глядит на него со страхом, чуть ли не с отвращением. Неужели тоже верит в эту пургу? Наивный дурак, ну…       Внимание переключается на Фрэнка. Ага, он сейчас пояснит, какой Сириус молодец! Расскажет, как они спасли ту…       — Накануне мы зачищали лагерь егерей, — говорит Фрэнк. Да-да, так и было. — Это касается мисс Тейлор, эм…       Точно, ее звали Пенни Тейлор. Пенни, это ведь Пенелопа? Хм.       — Мы обезвредили противников, но Блэку, — так, что за тон? — этого показалось мало — он убил одного из них, совершенно не колеблясь, хотя тот больше не представлял угрозы…       Ну нихуя себе. Если так рассуждать, Сириус — самый кровожадный маньяк во всей Британии. А грамоту дадут?       — То есть, — добавляет Фрэнк. Ну-ка? — Он может быть против них, то есть, за нас, — гениально. — но хладнокровное убийство — какой человек способен на такое?…       Крыса Хвост! Вот кто!       Ясно.       Запястья ощутимо режет, шея каменеет, глаза выжигает свечение гигантской люстры под потолком. А этих не угомонить, один за другим: Сириус Блэк то, Сириус Блэк это…       — Слово предоставляется Римусу Джону Люпину.       Сириус оживляется. Ну давай, сказани что-нибудь эдакое, Лунатик. Нос клоунский с собой принес-то, а?       — Мы давно не общались, — мямлит он. Мерлин, на что Сириус рассчитывал? Из Лунатика дипломат, как из дементора жена. — Я ничего не знал о его деятельности до вчерашних событий. Но мне кажется странным…       Что? Ну что?       Его перебивают сразу несколько человек:       — Мы видели все своими глазами…       — Он не раз проявлял жестокость…       — Он был Хранителем Тайны Поттеров…       — Он ведь Блэк!..       — Он…       — Он…       Как марионетка с перерезанными ниточками, Римус опускается обратно и больше не поднимает глаз. Как всегда, Лунатик…       Бесполезно. Пора начинать пересчитывать висюльки на люстре. Сириус откидывается на спинку, подыскивая такое положение, чтобы не стреляло седалище и не впивались глубоко цепи.       — Суд удаляется для совещания, — на первой четверти люстры его сбивает стук молоточка. — Просим всех желающих высказаться сделать это сейчас.       «Заткнитесь все, — умоляет их Сириус. — Как вы затрахали своим галдежом».       — Подсудимый имеет право высказаться в свое оправдание под действием Сыворотки Правды.       Он подскакивает, забыв об оковах. Те пригвождают его обратно, и тогда он выворачивает шею почти как сова.       ДАМБЛДОР ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ БЫЛ ЗДЕСЬ?       Он спасен. Дамблдор, старик, чтоб тебя… Ну что же ты молчал?       — Право действительно лишь при недостаточном количестве показаний, — Крауч спускает Сириуса с небес на землю. — Суд не вправе расходовать дефицитный материал в случаях полностью освидетельствованных преступлений.       Бла-бла-бла. Ожидаемо. Но разве он сотни раз не доказывал свое отвращение к Пожирателям Смерти? Почему все так просто взяли и поверили в его вину? Не схватили Волдеморта или кого к нему поближе, значит, казним первого попавшегося (единственного…) Блэка? Херовая у них справедливость!       — В любом случае суд обязан выслушать показания преступника. Вы наложили на него Чары Немоты, нарушив условие…       — Условия суда над Пожирателями Смерти были изменены от первого сентября текущего года, — отрезает Крауч. — В данный момент непозволительно растягивать разбирательства. Но при настоянии присяжных…       Сириус в приступе свирепости перестает дышать. Теперь он еще и Пожиратель Смерти. А метку никто проверить не хочет? Или по их условиям суда Пожиратель может щеголять без клейма? А, он же уже и двойной агент, и маньяк, как можно было забыть…       С него снимают чары, и клоуны захлопывают говорилки.       — Да, я убил егеря, — безразлично говорит Сириус. — Но ни за что, никогда бы не предал Поттеров. Лучше умереть.       Выкуси, Хвост.       — Кто же, по-вашему, передал информацию Тому-Кого-Нельзя-Называть? — спрашивает другая судья. — Вы известны как Хранитель Тайны Поттеров.       Сириус усмехается.       — До того, как мы с Фрэнком отправились на задание, я встретился с Питером Петтигрю и переназначил его Хранителем. Петтигрю предатель.       Его забрасывают помпонами и тухлой рыбой. Никто не сомневался. Похуй уже.       Нет, не похуй. Его засадят в Азкабан, если и дальше так чинно рассиживаться. Дурацкий адвокат, последняя капля, заставляет сорваться на полувизг-полурык:       — Идиоты! Петтигрю предатель! Вы не видите ничего дальше своих уродливых носов!       …       …       …       Его что, оглушили? Сердце покалывает. Судьи сидят на своих местах. Лицемерные твари…       — Я прошу присяжных, — высекает в воздухе Крауч, — кто, как и судейская коллегия, избрал пожизненный срок в Азкабане и считает это заслуженным наказанием, поднять руки.       Люди поднимают руки. Сириус ищет Римуса, последний оплот адекватности, но тот сливается с толпой и не отсвечивает. Ну, и без него лес рук вокруг. Фрэнк, чтоб его… Даже Грюм!       БЛЯТЬ!       ПОЖИЗНЕННЫЙ СРОК В АЗКАБАНЕ, БЛЯТЬ!!!       СУУУУУУУУКАААААААААААААААА       Душу замораживает арктический лед — приближаются дементоры. Их хватит на нескольких вооруженных Пожирателей, они ведь не умеют вызывать Патронус. Как и Питер…       «Дайте мне сказать! — кричит Сириус, выворачивая голову то вправо, то влево. — Я все докажу!»       Между ним и карими глазами Римуса натягивается связь, но тонкая нить обрывается, когда за последним дементором захлопывается крышка гроба.       Солнце село навсегда.

Сохатый, без времени

      Поезд летит через облачную дымку, не оформленную в пространство. Джеймс опирается о перила хвостовой площадки и глядит, как туман поглощает призрачные рельсы шпала за шпалой. Здесь не холодно и не жарко. Здесь никак.       Он не встречал Лили, но чувствует, что она тут, и что она не долго принимала решение. И это странно, учитывая, что там, где их больше нет и не будет, остался Гарри. Лиса. Провернула без ведома Джеймса чудесный трюк, позатыкавший дыры в их с ним сюжете, и со спокойной душой двинула дальше.       Джеймсу стыдно признать, но он не так сильно переживал за жизнь сына, сколько за остальных людей, чьи судьбы зависели от Пророчества. Но Гарри жив, и Джеймс мог бы успокоиться, если бы…       Всего двадцать один год.       До последнего свистка он метался между станцией и поездом, соблазн вернуться пленил как никогда. В новом мирном мире Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост наворотят в три раза больше приключений, чем успели при его жизни… поправка. Лунатик, Бродяга, призрак и Хвост. Ах, нет. Лунатик, подлый предатель, призрак и Хвост. Мда, стоит вернуться на землю хотя бы ради того, чтобы бесить Блэка до конца его предательских дней.       Джеймс запрыгнул в последний вагон уходящего поезда и уже долгое время провожал земную реальность. Непреодолимая грусть, вцепившаяся в сердце, не дает оторвать руки от металлической ограды и повернуться, наконец, к двери лицом.       Ладно, обратной дороги нет. Что толку стоять истуканом и грезить о былом? Путь дальше не так плох, как кажется. К тому же, его ждут.

Хвост, 19:40

      Крысы сказали ему двигаться на юг и чуть западнее. Питер бежал без остановки всю ночь, утром немного передохнул и побежал дальше. Если вчера он не мог превратиться из человека в крысу, то теперь не мог обратного: вместе с пальцем на Карнаби осталась палочка, без которой он не мог ни трансгрессировать, ни обращаться в человека. Лапы болели от усталости, но он продолжал путь в одну из волшебных семей, через которые будет просто узнать, когда человечество падет перед Хозяином ниц.       Выбор очевиден. В окрестностях Оттери-Сент-Кэчпоул живут Диггори, Лавгуды, Фоули и Уизли. С первыми тремя Питер ни разу не общался и даже не знает, где находятся их дома. И хоть он может узнать это у полевых крыс, куда предпочтительнее проверенная «Нора», к тому же Артур всегда был с ним приветлив…       Как Питер не дыбит шерсть, ему очень холодно. Голые лапки оледенели, при ходьбе он то и дело поджимает их, смешно при этом переваливаясь из стороны в сторону. Наконец, перед ним возвышается знакомый заборный частокол. Так, огород изрыт гномами, здесь надо быть поосторожнее. Скользко, черт…       — Пи-пи-пи-и-и! — испуганно верещит он, когда на крыльце на него падает какая-то сетка. Это еще что?       — Уф, — огромный в сравнении с ним рыжий мальчуган Уизли поднимает сачок, рассматривая барахтающуюся в нем коричневую крысу. — Это что, хомяк?       «Сам ты хомяк, — щерится Питер. — Маленький придурок!»       Мальчику на вид лет шесть, на нем зеленый дождевик, и он, вроде, не собирается над ним издеваться. Когти запутались в мелкой сетке, самому отсюда не выбраться. Хорошо, хомяк так хомяк…       — Тихо, — шепчет мальчик, хотя Питер и так не орет. — Кусаешься?       Он засовывает пятерню в сачок и бесстрашно, но аккуратно берет грязного, мокрого Питера в ладонь. Тот обмякает и всем видом показывает отсутствие намерения бежать. Ага, цапнешь, а потом жмыра заведут…       — Ты что, умерла? — зажав сачок подмышкой, мальчик рассматривает Питера со всех сторон. Брови от любопытства вздернуты домиком, нижняя губа оттопырена. — Тебе холодно, да?       Он мягко греет его двумя руками. Питер тоскливо вздыхает и сворачивается в подобие клубка, пытаясь уместиться в получившемся ложе. Холодно-холодно…       — Тебе нельзя тут быть, — разговаривает с ним мальчик. Питер жалобно вылупляет на него глазки-бусинки. — У нас гномы в огороде.       Мальчик вытягивается на носочках, заглядывает в дверное окно. Питер изворачивается и тоже туда смотрит: миссис Уизли в фартуке суетливо бегает туда-сюда. Резко остановившись, она поворачивается в их сторону.       — Перси! Марш за стол!       Перси прячет Питера под дождевик. Тот цепляется за его одежду и исполняет старый добрый номер поползновения в карман. Рука Перси ложится сверху.       Шуршит дождевик, шумит вода, и, кажется, Перси идет к столу — запах жареной картошки усиливается с каждым шагом, а вскоре становится вовсе невыносимым. Питер шкрябает внутреннюю сторону кармана, выпрашивая кусочек чего-нибудь, и одновременно навостряет уши.       — Что пишут? — спрашивает миссис Уизли где-то позади них.       Шелест бумаги.       — Сириуса Блэка приговорили к пожизненному сроку в Азкабане, — Артур ближе, справа. Питер непроизвольно раздувается в шар. Сириус… ну, тут либо он, либо Питер, ничего личного. — Тело Сама-Знаешь-Кого все еще не нашли.       Стоп. Что за тело Сама-Знаешь-Кого? Поттеры ведь мертвы. Это, получается… а как?       В карман падает корка свежего хлеба. После мусорных объедков — настоящее лакомство.       — Перси, что ты там прячешь? — ругают мальчика. — На столе еды мало?       — Больше не буду, — конфузится он, и Питер подкисает. Правда корка большая, надолго хватит.       Перси ест очень быстро, Питер не успевает наслушаться новостей, к тому же при детях их не то чтобы обсуждают. Но факт остается фактом — Хозяин исчез при попытке убить сына Джеймса. Что ж, придется подождать в облике крысы немного дольше, чем Питер рассчитывал… Может, полгода, пока Беллатриса или Крауч-младший, эти фанатичные кровопийцы, не разыщут и не вернут Темного Лорда.       Поднимаясь по деревянной лестнице, Перси стучит пятками.       — Вылезай!       Он выворачивает карман, и Питер шлепается на что-то мягкое. Кровать. Он прижимается к пледу кочкой, а когда его обзывают «фу, грязная», начинает чиститься.       — У Билла есть сова, но он все равно в школе, — Перси вытряхивает на него последние крошки. — А у меня будешь ты. Да?       Питер согласно пищит. За это ему обустраивают гнездо под кроватью и обещают покормить завтра утром.       — Только не показывайся никому, — предупреждает Перси. — А то Фред и Джордж скормят тебя гномам.       «Иметь человека-союзника довольно выгодно, — думает Питер, копошась в тряпках. — Гораздо лучше, чем прятаться под половицами и охотиться в одиночку. На первое время неплохо устроился, а там посмотрим».       Где-то в Северном море разбивает костяшки об стену Сириус, и Питер испуганно вздрагивает.