Rape me, a stranger

      Тусклый свет фонарей, со скрипом раскачивающихся на ржавых обшарпанных столбах, освещает холодную и сырую после дождя улицу. Высокие вечнозелёные деревья по обе стороны дороги смотрятся жутко и устрашающе, переплетёнными в некоторых местах кронами образуя своеобразный тоннель, скрывающий всё происходящее на ней от внешнего мира. Лёгкий ветерок усиливается, поднимая в воздух обрывки газет, окурки и листья и добавляя без того не самой комфортной обстановке ещё большей загадочности. В этот поздний будничный час городской парк пуст и безмолвен, и раздавшиеся на узкой аллее чьи-то торопливые взволнованные шаги кажутся в нём без малого оглушительными.       Невысокая худощавая девушка с тёмными волосами чуть ниже плеч сильнее кутается в тонкую фланелевую куртку и прибавляет шаг, спеша по неровному полуразбитому асфальту в сторону дома. Снова решила сэкономить время и сократить путь через парк – ну не дура ли? Сколько недобрых вестей и слухов ходило вокруг этого места, сколько рассказов очевидцев и случайных жертв сексуального насилия регулярно полнили новостную сводку, сколько полицейских предупреждений висело на заборах и стенах домов, но она упорно продолжала делать по-старому и, будто нарочно испытывая судьбу, возвращалась через проклятый, печально известный парк по завершении университетских лекций.       Неведомым образом Шин Рюджин находила себя чуть ли не зависимой от него и, невзирая на большую опасность, раз за разом дразнила фатум и собственные нервы на предмет благополучного прохода сквозь злосчастный зелёный массив.       Это ведь так рискованно и азартно.       Беспокойное чувство назойливо скребёт в районе груди и отдаётся гнетущими мыслями в гудящей от усталости голове. В эти минуты ей хочется поскорее добраться целой и невредимой до дома, нырнуть в объятия самых любимых на свете рук и, укрытой от всех тревог и забот, уснуть на чужой груди под приятный аккомпанемент чёткого, ровного, успокаивающего биения сердца.       Сердца, на котором уже целых два счастливых благословенных года глубокой всепоглощающей любовью было выгравировано её имя.       Но, похоже, именно сегодня и именно сейчас её скромным девичьим мечтам не суждено было осуществиться. Госпожа Удача – явление капризное и непостоянное, и Рюджин была бы полной дурой, если бы не понимала, что однажды её беспечным одиночным пробежкам через парк в преддверии таящей в себе миллионы тайн ночи всё-таки наступит конец.       Дурное предчувствие усиливается, когда девушка чуть ли не кожей осязает пристально следящую за ней откуда-то слева пару глаз. В страхе оглядываясь по сторонам, она по закону жанра никого не замечает, а потому наклоняет голову и прибавляет шагу, стремясь стать как можно более незаметной и скорее выбраться из-под зловещего теневого завеса сросшихся верхними ветвями деревьев. И какого чёрта местные власти никак не приведут этот парк в более-менее цивильный вид? Это ведь даже уже не парк, а самый настоящий рай для всяких маньяков и извращенцев, все преступные деяния которых навечно останутся скрытыми под непроглядным пологом зелёных молчаливых свидетелей их похабных сексуальных утех.       Просто жуть.       Старые покосившиеся ворота, ведущие прочь из парка, виднеются метрах в двухстах впереди, и Рюджин прикидывает, за сколько сможет до них добраться, если побежит. В школе она носилась подобно стреле, легко преодолевая стометровку за рекордные семнадцать секунд, но сейчас, в свои гордые двадцать два, уже не может похвастать былой силой и скоростью. Растущая, как на дрожжах, тревога заставляет забыть о таких мелочах, как возраст и физподготовка, и действовать разумно во благо собственной безопасности, и девушка, отталкиваясь от асфальта, переходит на предельно быстрый для себя бег. Чем скорее она покинет это мрачное неблагоприятное место со следящим за ней из-за деревьев кем-то, тем целее останется и, быть может, раз и навсегда заведёт привычку добираться до дома на такси или хотя бы на старенькой дребезжащей маршрутке.       Тем более когда её есть кому встретить.       Однако не успевает она пробежать и нескольких метров, как чья-то тонкая высокая тень резко бросается на неё сбоку. Роскошная густая грива длинных тёмно-рыжих волос несётся следом за ней и в тусклом фонарном свете кажется горящей будто пожар, плотная джинсовая куртка облегает узкие спортивные плечи, длинные модельные ноги двигаются с грацией и проворством лани, за которыми невозможно уследить. В мгновение ока Рюджин теряется и издаёт лишь короткий испуганный писк, прежде чем возникшая словно из-под земли фигура резво хватает её поперёк туловища и тащит вслед за собой за ближайший пышный куст жимолости.       – Нет, пустите!!! – визжит Шин, на что получает лишь ещё более настойчивые объятия, крепкие настолько, что вырваться из них ей сейчас бы вряд ли помог даже высший разряд по каратэ.       В этом парке нет никого и ничего, способного вытащить несчастную жертву из лап грёбаного маньяка, готовящегося по полной развлечься, и напуганная до полусмерти девушка обречённо понимает, что на сей раз нарвалась на приключения по самое не хочу.       – На помощь! – тщетно пытается позвать она, но её слабый испуганный возглас тонет в порыве ветра, что зловеще шуршит сухой листвой в вышине и, будто издеваясь, тянет:       «Ты серьёзно попала».       Сумка с книгами бесхозно валится на траву, а хрупкий девичий корпус оказывается намертво прижат к стволу дерева, где атаковавший её человек грузно наваливается на него сзади. Чужой вес придавливает её, и Рюджин буквально сразу без труда различает упёршееся в её накачанный упругий зад колом стоящее мужское достоинство.       О Господи.       – Что такая красивая и обаятельная малышка делает в этом парке совсем одна? – шепчет в самое ухо приятный тягучий голос, и Рюджин с замиранием различает, что он принадлежит женщине. Чьи-то мягкие, но чрезвычайно цепкие руки по-хозяйски скользят по её бедрам и талии, нахально проникая под куртку и спустя мгновение накрывая и фиксируя обе половинки небольшой девичьей груди. Шустрые пальцы сжимают и массируют крупные, стоящие торчком соски прямо сквозь тоненькую ткань бюстгальтера и футболки, и Рюджин прикусывает губу, дабы не застонать в голос от нахлынувших на неё при этом ощущений. – Не боишься ходить без компании и сопровождения так поздно?       Девушка-маньяк? С членом?! Такое, конечно же, могло случиться в этот и так незадавшийся день лишь с ней.       – Боюсь… Поэтому прошу вас... пожалуйста... отпустите меня, – отзывается жалобно и бессильно, сознавая, однако, что подобные мольбы лишь сильнее заводят её странный рыжеволосый источник сегодняшних пикантных проблем. Помощи ждать неоткуда, кругом кромешная тьма и зелень в шепчущей непроглядной листве, а из оружия у неё разве что тюбик губной помады да авторучка – и то забытая в аудитории в спешных сборах и стремлении попасть сюда!       Какая ирония.       Рюджин хнычет и возится, предпринимая неубедительные попытки высвободиться и сбежать, в то время как загадочная альфа-самка с членом всё теснее жмётся к ней сзади в темноте и в довершение донельзя напряжённой картины начинает нескромно тереться об неё своим пахом. Глухой стон срывается с пересохших от волнения губ, и Рюджин инстинктивно сводит бёдра вместе, пытаясь не допустить ни малейшего телесного контакта. Вопреки ни разу не складывающейся в её пользу ситуации между ног становится нестерпимо липко, влажно и горячо, и она в неверии различает, как чужой, скрытый под плотной тканью джинсов член уже активно скользит аккурат между её ягодиц, безусловно, без труда улавливая одной головкой всё, что происходит с его маленькой, безоружной, загнанной в хитрую безвозвратную ловушку жертвой.       – Я ждала тебя, Шин Рюджин… Так ждала, что думала, трижды кончу прямо в штаны прежде, чем тебя увижу.       Ласкающий слух и сознание голос льётся в самое ухо, и рыжеволосая нежно прикусывает изящную благоухающую мочку брюнетки. Сладкий цветочный аромат, исходящий от девушки, манит вдыхать его чаще и глубже, кружа голову и превращая без того доминантную незнакомку в самую настоящую секс-машину, и по мере выделения всё большего количества омежьих гормонов он становится сильным настолько, что начинает преобладать даже над терпким мускусным амбре перевозбуждённой альфы. У Шин Рюджин течка, а это значит, она как никогда готова к спариванию и оплодотворению, что к её леденящему, вздёргивающему волосы дыбом ужасу прямо сейчас и может произойти.       То есть её не только трахнут, как последнюю шлюху, в парке, но ещё и подло осеменят, и спустя положенных девять месяцев она родит чадо, имени второго родителя которого даже назвать не сможет!       Этого нельзя допустить!       Эта бестия обратилась к ней по имени. Откуда, откуда она её знает?! Почему выбрала именно её? И как давно вообще уже следит за ней?..       Куча вопросов и ни одного ответа, но Рюджин обязана хотя бы попытаться выяснить, в чьи лапы она так случайно или неслучайно попала.       – Кто... кто вы? – запинаясь, бормочет она и поворачивает голову, пытаясь разглядеть захватившую её в плен девушку, но в чёртовой полуночной мгле не различает ничего, кроме высоких выразительных скул той и длинных медных волос, щекочущих её щёку.       – Я – та, с кем совсем скоро тебе будет очень и очень хорошо. Скажи, ты любишь быстрый и грубый секс с незнакомцами?       – Что?! – Рюджин хочет возмутиться и отпихнуть зашедшую слишком далеко нахалку от себя, но девушка легко удерживает её на месте, одной рукой обвиваясь вокруг её узкой осиной талии, а второй проворно оказываясь у неё в джинсах. Стальная пуговица и молния виртуозно расстёгиваются, открывая доступ к заветной точке, и рыжеволосая тотчас обнаруживает истекающее обильной природной смазкой лоно, что уже сейчас сплошь пульсирует и горит в ожидании её прикосновений. Рюджин извивается, ёрзает, дрожит под ней и машинально поводит бёдрами, дабы усилить спонтанное трение и ощутить чужие пальцы ещё ближе к себе. Одна мысль о том, что её грязно трогает и ласкает абсолютный незнакомец в парке – одинокую, робкую, беззащитную студентку-отличницу художественного факультета престижного сеульского университета Кунмин, – немыслимым образом приводит Рюджин в восторг и заставляет блядские телесные рефлексы отзываться на его действия прежде, чем он, а точнее она, приступит к самому главному.       Предательское сексуальное возбуждение мнимой жертвы говорит само за себя, и Рюджин готова проклясть собственное тело за то, что оно так быстро выдало чёртовой незнакомке все её взаимные тайные желания.       Желания, ради осуществления которых девушка по имени Шин Рюджин регулярно возвращалась из института домой через этот парк.       – О, я вижу, что любишь, – рыжеволосая широко улыбается, и Рюджин еле сдерживает себя, чтобы не впиться в её не менее наглые, чем все остальные части тела, губы в страстном засасывающем поцелуе, которого так требовал сейчас её рот. Впрочем, она с не меньшим удовольствием сейчас взяла бы в него и кое-что другое. Слишком много разговоров и слишком мало действий – нужно срочно это менять. Мягко растирающая нежные интимные складки рука исчезает, и спустя секунду Рюджин различает собственную солоноватую влагу вместе с длинными аккуратными пальцами уже на своём языке, которым тотчас начинает активно работать, с нетерпением обсасывая каждую фалангу. – Ты очень любишь это, не так ли, Рюджин-и? Только посмотри на себя: зовёшь кого-то на помощь, сопротивляешься и при этом течёшь и стонешь, как последняя сучка, не в силах дождаться, когда тебя выебут прямо возле этого дерева.       Ловкая правая рука одним рывком стягивает мешающие джинсы вместе с бельём вниз, и Рюджин вскрикивает, когда большой, упругий и восхитительно длинный член грубо, резко и до упора вторгается в её лоно сзади. Немыслимое наслаждение кипящей огненной лавой струится по венам, принося заветное облегчение, счастье и комфорт и в порыве исступленной бесконтрольной похоти вынуждая девушку выкрикнуть в пустынный безмолвный парк:       – Ах, Боже мой, да! Да!!!       Незнакомка фиксирует обе руки Рюджин за спиной, полностью обездвиживая её, и, вжимая бледное худощавое тело в дерево, принимается грубо и динамично втрахивать Шин в него. Её громкие, сладострастные, полные неподдельного удовлетворения и экстаза стоны смешиваются с тяжёлым рычащим дыханием рыжеволосой девушки, и снедаемая стыдом и наслаждением одновременно Рюджин не может припомнить ни одного раза, когда у неё был настолько же классный, качественный и незабываемый секс. Ей не раз доводилось заниматься этим в примерочных, туалетах ночных клубов, на заднем сиденье автомобиля, в лифте, на крыше и даже в полупустом салоне авиалайнера, но ни одно из этих мест не шло ни в какое сравнение с тёмным безлюдным парком и поджидающей её там маньячкой, где Рюджин была особенно доступна и уязвима.       Сколько уже она об этом мечтала: неделю, месяц, а может, год? Сколько дней провела, грезя о том, как будет жёстко оттрахана в общественном месте кем-то малознакомым? Сколько долгих бессонных ночей мечтала забеременеть и выносить малыша при таких обстоятельствах? И как бурно кончала, даже не прикасаясь к себе, от одного лишь представления всех тех вещей, что она алчно позволит чужому члену с собой делать и куда попросит его засовывать…       Собственные фантазии окончательно развращают интимный момент, превращая его в самое настоящее сексуальное преступление, в грёбаный аморальный хаос и духовно-нравственный Армагеддон, заставляя её тонуть в омуте дичайших порочных слабостей и страстей, и девушка обнаруживает, как с каждой секундой сдерживать подступающий апогей становится всё сложнее.       Желая ещё больше чувствовать крепкий массивный орган в себе, она прогибается, как кошка, в спине и отводит свою попку назад, открывая рыжеволосой насильнице больше пространства для манёвров и амплитуды и улавливая её ответный польщённый вздох. Смачные шлепки ударяющихся друг о друга тел и сливающейся воедино плоти сводят с ума, заставляя жалкий и скучный мир вокруг трещать по швам и рушиться, сужая никчёмную окружающую реальность до одного-единственного клочка земли, и Рюджин, дёргая руками, дабы усилить чужую хватку, в полузабытье шепчет:       – Да, да, да, мать твою, да... Вот так... больше... сильнее... глубже...       – Глубже? – ухмыляется девушка-маньяк и, дерзко шлёпая Шин Рюджин по заднице, врезается в неё со всей силы, вынуждая ту вскрикнуть и подскочить. – А я думала, такая краля, как ты, у нас любительница нежностей.       – Закрой свой поганый рот… уже... на хрен... и трахай меня нормально!       Незнакомка довольно усмехается и удваивает старания, принимаясь жёстко и глубоко насаживать Шин Рюджин на свой член, каким образом это обычно делают с тупыми пьяными шлюхами клиенты в борделе. С каждым новым резким толчком хрупкое женское тело простреливают удары тока, липкий пахучий пот застилает лицо и глаза, стоны становятся всё развязнее, исступленнее и громче, а сама «жертва» выглядит так, словно была лишена хорошего секса уже без малого несколько лет подряд и только и делала, что искала сама этой судьбоносной встречи. Мощный эрегированный член заполняет всю её до отказа, беспощадно растягивая тугие сопротивляющиеся стенки, вынуждая её подпрыгивать и просить, как последняя девственница, ещё, ещё и ещё, и Рюджин чувствует, как её густая обильная смазка приветственно обволакивает его, стекая по внутренним сторонам бёдер и способствуя идеальному скольжению.       Поначалу неловкие раскоординированные движения синхронизируются, и обе девушки, считывая амплитуду и ритм, наконец сливаются в гармоничное единое целое. Кожа к коже, вздох ко вздоху, жест к жесту – и вот уже невольная юная страдалица напрочь утрачивает связь с реальностью, мечтая остаться в этом мгновении навсегда.       – Хорошая, послушная шлюшка, Рюддон, – бесстыже нашампуривая худенькую податливую брюнетку на мощный тяжёлый член, поддразнивает альфа и сильнее вдалбливает её в себя, наравне с запредельными сказочными ощущениями причиняя болезненный дискомфорт. – Нравится быть бесплатной маленькой блядью и принимать в себя чужой член? Хочешь ещё?       Тупейший вопрос, за который Рюджин была готова эту рыжую балаболку в буквальном смысле прибить. И ведь знает, что та нарочно спрашивает её об этом. Знает, что она в свою очередь хочет от неё услышать.       – Да, блядь, нравится! Мне нравится быть такой, и я хочу! Хочу твой член... Хочу твои губы... Хочу тебя ВСЮ!       Пребывающая в полусознании от накрывшей её с головы до пальчиков ног эйфории Рюджин едва замечает, как рыжеволосая бестия выходит из неё и, развернув к себе лицом, подхватывает её под бёдра. Согнутые в коленях ноги машинально расходятся в стороны, и Шин, обхватив партнёршу за шею, виснет на ней, пока та прижимает её спиной к дереву и повторно входит в неё уже снизу. Крепче цепляясь за высокую спортивную девушку, брюнетка сама начинает дополнительно скакать на ней прямо на весу, удваивая эффект новой позой, выбивая из обеих глухие пошлые стоны и стремительно доводя их до яркого экспрессивного финала. Спонтанно доставляемое друг другу удовольствие слишком велико, и узел альфы болезненно набухает внутри омеги, грозя заблокировать вагинальный вход и окончательно повязать их с ней. Незнакомка ускоряет ритм до максимума, не давая сцепке произойти и зафиксировать их воедино на несколько долгих трудных часов, и Рюджин, хоть и безумно хочет последнего, понимает, что кончить и разойтись восвояси для них обеих сейчас гораздо важнее.       – Давай, детка, давай, – удерживая девушку на себе, рыжеволосая утыкается лицом в её вспотевшую разгорячённую шею и слегка прикусывает клыками её. – Я чувствую, что ты уже близко. Покажи, как ты доведена. Кончи для меня.       Одной этой смелой воодушевляющей просьбы хватает, чтобы Рюджин резко подбросила корпус вверх и так же резко его опустила, до рекордного болезненного упора насаживаясь на вертикально стоящий член и в следующее мгновение с громким стоном кончая прямо на него. Жёсткий взрывной оргазм ударяет с силой жахнувшей по дереву двадцатью тысячами ампер молнии, едва не лишая её сознания, но она удерживает рассудок лишь благодаря единственному, вновь и вновь выдыхаемому, как заклинание, имени на своих губах. Её острые наманикюренные ноготки царапают до красных полос в порыве страсти кожу на чужой шее, пока рыжеволосая судорожно дёргается и взаимно изливает внутрь неё собственное скопившееся за день напряжение. Горячие обильные потоки спермы заполняют узкое спазмированное лоно, смешиваясь с густой женской смазкой и избыточно проливаясь по внутренней стороне бедра, пока Рюджин агрессивно впивается в губы напротив в настойчивом собственническом поцелуе, желая максимально продлить кульминационный момент. Языки влажно переплетаются и борются за первенство и власть, позволяя сильнее прочувствовать заветную эйфорию и самих себя в ней, и, когда воздуха в лёгких становится катастрофически мало, а грудь начинает гореть от нехватки жизненно важного элемента, красивая рыжеволосая незнакомка наконец отпускает Шин Рюджин и осторожно ставит её на землю.       – Рю... всё хорошо, малыш? Я не слишком перестаралась? – тёплые, ласковые и родные губы дотрагиваются до виска, роняя на него успокаивающий поцелуй, и брюнетка слабо улыбается, утыкаясь кончиком носа в распахнутый воротник джинсовой куртки и вдыхая знакомый мятно-древесный аромат духов.       – Нет... всё отлично... даже очень, – непослушный язык заплетается, как у пьяной, и Рюджин едва удаётся сложить звуки в слова. От пережитого только что в тёмном парке её трясёт и шатает, и Йеджи заботливо придерживает брюнетку, помогая ей одеться и привести себя в божеский вид.       Как же это охуительно горячо и страстно. Как пиздецки незабываемо. Рюджин не думала и даже не предполагала, что её любимая девушка сможет так сильно завести и удовлетворить её в образе грубого уличного маньяка, выпрыгнувшего на неё из темноты, а затем как следует отымевшего, и младшая до сих пор не может поверить, насколько удалась их сегодняшняя маленькая ролевая игра под названием «Изнасилуй меня, незнакомец». Изначально Йеджи не разделяла её идею с подобным сомнительным развлечением, где она должна была примерить на себя роль сексуального безумца, караулящего свою жертву в парке, но спустя пару дней жаждущая новых экспериментов Рюджин убедила её в том, что это будет отличный способ разнообразить их бурную интимную жизнь. Симпатичная, молоденькая, возвращающаяся поздним вечером после занятий студентка и ждущий её в тёмных кустах маньяк – ну чем не экстремальный сценарий для их личного хоум-видео? И пусть приватное действо не было заснято сегодня на камеру, Шин знала, что запомнит каждую его секунду в мельчайших подробностях и деталях.       Особенно эту наглую, дерзкую и фривольную фразу, после которой у неё окончательно снесло тормоза:       «Ты любишь быстрый и грубый секс с незнакомцами?».       Мать её женщина, ДА! Рюджин любит всё, что связано с её единственной и неповторимой Хван Йеджи, ради которой она была готова примерить на себя абсолютно любой образ и стать для неё той, в кого эта необыкновенная, удивительная, не знающая себе равных девушка каждый раз сможет необратимо влюбляться заново. Рюджин любила заниматься с ней сексом везде, любила её властный, дерзкий, непоколебимый тон, её горящие чёрным дьявольским янтарём глаза и её уверенную походку, любила быть её робкой, послушной, готовой ровным счётом на всё пай-девочкой, любила просто быть с ней, на ней и под ней...       А ещё она любила придумывать для их нескромных постельных игр всё новые и новые захватывающие сюжеты.       Йеджи смеётся и, беря девушку за руку, тянет её за собой в сторону освещённой редкими фонарями улицы.       – Пойдём, маленькая моя жертва, пока на тебя реально не положил глаз какой-нибудь маньяк. Я заказала твои любимые роллы и рамен и приготовила ванну с пеной. Расслабишься и поешь, а после можем посмотреть с тобой какое-нибудь кино.       – Спасибо. Может, глянем что-то из «Миссия невыполнима»?       – Не вопрос. Не так давно как раз вроде новая часть вышла.       Рюджин хитро улыбается от заманчиво мелькнувшей в голове идеи и, крепче стискивая пальцы своей девушки, жмётся к её тёплому уютному боку. Довольная и удовлетворённая, она в который раз думает, насколько ей с ней повезло, и не может дождаться, когда они с Йеджи окажутся дома.       ...Ведь там, уже совсем скоро, после вкусного совместного ужина и принятия ванны она сможет нырнуть в объятия самых любимых на свете рук и, укрытая от всех тревог и забот, уснуть на чужой груди под приятный аккомпанемент чёткого, ровного, успокаивающего биения сердца.       Сердца, на котором уже целых два счастливых благословенных года глубокой всепоглощающей любовью было выгравировано её имя...       А её новую идею с эротическим воплощением сюжета фильма Йеджи точно должна будет оценить.