3 Глава
31 марта 2025 г., 18:39
Хотелось остренького… Или минералочки.
Сквозь сон Гермиона зажмурилась от боли в висках и поняла, что всё-таки остренького хотелось больше. Намного.
Может, стоило попросить Грея по пути на смену прихватить ей из ближайшего ресторанчика том-ям? Это даже автоматически могло потянуть на повышение. Оставалось только в графе «причина» указать, что он спас самого министра магии от жуткой мигрени.
Да, точно. Грей явно не будет против таких перспектив. Сочтя, что это дело решённое, и лениво вздохнув, Грейнджер перевернулась на другой бок. Ладонь под щекой неприятно затекла.
— Ой, — пискнула, уткнувшись носом во что-то твёрдое.
Это что-то жёстко пахло прогорклой кожей. И это точно была не её подушка. Да и двухметровая кровать будто уменьшилась, если Гермионе пришлось спать, свернувшись чёртовым зигзагом.
Тело ломило, как у человека, которому самое время было ехать в пансионат, а не в дом престарелых. И тут стрельнула мысль: «Может, не стоило отказываться от пробежек с Гарри и Джинни? А, Грейнджер?»
Структурирующий все процессы мозг всё-таки сподобился раскрыть её веки, и... это было всё, на что его хватило, потому что он снова ушёл в спящий режим. Объяснять, почему она видела перед собой красную кожаную обивку, которой и касался кончик носа, мозг был неспособен.
Грейнджер резко подорвалась. И это было очередной ошибкой, напомнившей о том, что самое место ей быть в санатории на процедурах, например, талассотерапии. Слишком резкое движение заставило всё перед глазами заплясать и смазаться. Она, три раза коснувшись указательным пальцем изумруда на кольце левой руки, даже не стала вглядываться в декор комнаты и проклятый алый диван и перенеслась в гостиную собственного дома. Хорошо ещё, что не к Гарри или в бункер — просто везение, что не туда.
Вместо того, чтобы свалиться на свой диван и мечтать о минералке, Грейнджер суетливо искала глазами часы и зеркало. Оно показало ужасно растрёпанную даму с помятым платьем и без обуви, а часы указали стрелками на половину двенадцатого дня. И опасение закралось в голову вместе со стуком в дверь и голосом Джима:
— Мисс, вы дома?
—Да… Да, а что?
Невежливо было разговаривать через закрытую входную дверь, но мозг, еще не полностью построивший цепочку действий, медлил, и Грейнджер, проходя через гостиную, пыталась сформулировать мысль для своего персонального охранника. Через дверь, конечно.
— Мисс, Грей уже час ждёт нас в офисе, — и после недолгого молчания продолжил, интересуясь: — У вас всё в порядке?
— Всё хорошо! — бодро и громко заявила министр магии, а потом, подняв бровь в скептическом выражении, которую Джим вряд ли сквозь дверь мог увидеть, привычно добавила: — Я сама доберусь сегодня до своего кабинета, а вы будете ждать меня там. Оба. Понятно?
—Но, мисс... — деревянная преграда заглушила голос охранника.
И Гермиона строго повторила:
— Понятно?
Повезло, что Джим не видел сквозь двери. Ведь даже отменный покерфейс, выработанный за годы практики, не исправил бы положение. А так Грейнджер ещё легко отделалась.
— Да-да! Так точно, мисс. Мы так и передадим мистеру Поттеру.
— Передавайте-передавайте, — кинула она саркастичное, которое Джим вряд ли услышал, и через голову сняла неудобное платье.
Кожа требовала горячего душа и душистого мыла с лавандой, а вот волосы необходимо было помыть и заново уложить, либо высушить магическим путем. У волшебников для каждой лёгкой процедуры или процесса было заготовлено магическое решение, к чему она долго не могла поначалу привыкнуть.
Гермиона зашла в ванную, и когда тёмно-бордовое нижнее белье оказалось на молочном кафеле, она помутневшим взглядом заметила маленькие синяки на бедрах. Испугавшись, Грейнджер резко подняла взгляд к зеркалу над раковиной и заметила парочку засосов на ключицах.
События прошлой ночи начали потихоньку проясняться — мозг осторожно стал разгонять мысли.
И первая из них была о том, что у неё вчера точно был секс. Вторая мысль — она не помнит, с кем это произошло. А третья — о защите. Чётвертая тоже мелькала на заднем фоне, напоминая о красном диване. Он невольно навевал не очень позитивные мысли об извращённых наклонностях и жёстком сексе. Если уж честно, то в том году ей удалось поэкспериментировать с шибари, но этот опыт она хотя бы помнила.
Кудри рассыпались по плечам, когда Гермиона махнула головой, прогоняя воспоминания. Мозг, конечно, заработал, что уже было хорошо. Но в какую-то не ту сторону.
А может, ничего и не было, кроме парочки засосов?
Боль в пояснице с этим утверждением бы поспорила… Но ведь это мог быть и возраст? Хотя ей же не за сорок. Поэтому Грейнджер снова покачала головой — и то, и то звучало так себе.
Она включила душ, и посыпавшиеся на неё капли воды принесли очень дельную мысль, ведь Джинни. наверняка видела, с кем и куда Гермиона ушла вчера. При встрече нужно будет осторожно уточнить и на всякий случай выпить противозачаточное зелье.
Мозг, который от силы пару минут хорошенько подумал, начал трещать, и ужасная головная боль заставила переключить кран на холодную воду, которая немного, но помогла. Облокотившись лбом на ледяную плитку, Гермиона вспомнила, что забыла попросить Джима купить том-ям. И ещё она вспомнила, что часы показывали полдвенадцатого. А это означало, что полдень был совсем скоро, а она впервые в своей карьере опоздала на собрание, которое сама же назначила.
— Вот же черт! — под скрип мозгов выдает Грейнджер, с огорчением поняв, что волосы всё же придётся сушить магией.
***
— Опаздываете, мисс Грейнджер, — входя с ней в одну дверь, бросил через плечо Теодор Нотт. Он всегда был таким. Не высокомерным — скорее, прямолинейным, язвительным, ядовитым. Жизнь расставила их по разную сторону баррикад, заставляя вместе работать на благо любимой страны. Наверное, это и означало быть политиком: делать то, что не нравится, но понимать, для чего это делается. Теодор оказался сильнее неё. Он был непоколебим в своей вере, которую ему заложили еще в детстве и которую так ненавидела Гермиона. На каждом собрании, в каждом предложении и слове Нотта сквозила позиция: «Без аристократов двенадцати семей магическая Британия существовать не будет». Под пристальным вниманием Гермиона заняла своё место за столом. Одетый в облегающие чёрные брюки и накрахмаленную белую рубашку с закатанными рукавами, Нотт излучал тактическое безразличие, которое маскировалось под нарочитое высокомерие. Гермиона плохо знала его за пределами стен Министерства, но ей хватало его кислого выражения лица, припорошенного саркастической улыбкой, и во время совместных собраний. Три раза в неделю. По семь часов. В глазах всех собравшихся за круглым столом читался немой вопрос: зачем они снова здесь? И зачем эта непредсказуемая женщина решила внести в их ежедневники запись о встрече? Наверняка длинной встрече. Министры и главы департаментов хоть и поменялись со времен Кингсли, но большинство присутствующих слишком плотно и долго сидели на своих местах, чтобы покинуть их с приходом какой-то... Гермионы Грейнджер. А менять под корень кабинет министров напрямую означало нажить себе врагов. Единственное, что подверглось тотальному изменению, — это силовой блок, в котором под руководством Гарри Грейнджер собрала только доверенных людей. Чтобы что-то построить, она потратила кучу времени. Чтобы сделать что-то путное из того, что оставил ей предшественник, Гермиона Грейнджер потратила много времени и огромное количество своих сил. Она, достав из сумки письмо, что получила днём ранее, переглянулась с Гарри, стараясь не показывать такую ничтожную эмоцию, как беспокойство. Гермиона Грейнджер ненавидела долги. Особенно чужие. Но она знала, что долг платежом красен, поэтому всегда возвращала всё не своё. Никто не мог манипулировать ею через долг. И не сможет. Поэтому первая мысль, пришедшая ей на ум, когда она прочитала письмо, была о том, чтобы собрать свою команду, а не о том, чтобы решить всё как всегда самой. — Итак, коллеги, я собрала вас сегодня, чтобы обсудить… — твёрдо начала она, про себя подумав, что мистер Сандерс точно гордился бы ею. Кстати, о нём… Не забыть бы о приёме, что запланирован на семь часов вечера.***
Спустя пять часов. — Мисс Грейнджер, присядьте, пожалуйста. И мельтешащая до этого по кабинету Гермиона плюхнулась на мягкий диван, скинув каблуки на пол. — Мистер Сандерс, я не могу так! — вздохнула министр, словно после двухчасовой пробежки. — В моей голове так много мыслей, и они настолько запутаны, что мне кажется, будто я сейчас с ума сойду. Мистер Джереми Сандерс, мужчина в преклонном возрасте, что любил носить малиновый пиджак и говорить с французским акцентом, лишь почти незаметно цокнул, постучав кончиком пера о деревянную поверхность стола. Он всегда много слушал, а если говорил или задавал вопросы, был точен в своих суждениях, и Гермиона, привыкшая чувствовать себя всегда правой, по началу ходила сюда, с трудом перенося сеансы. Если бы не заверения Кингсли, она бы и не переступила порог кабинета этого чудака. Порой Грейнджер сама не понимала, начала ли ему доверять за те сто шесть сеансов, что просидела у него в кабинет и за которые мистер Сандерс постепенно наладил с ней связь, проложив дорожку к женщине, и добился её открытости. А с этим ей было сложно всегда. — Гермиона, вы начали вести дневник полгода назад, — проговорил мужчина, поправив какие-то папки на своём столе. — Получается ли регулярно писать в него свои мысли? Получалось. — Поделитесь. Давайте обсудим, что в последнее время вас беспокоит больше всего. Каждая их сессия похожа на таблетку антидепрессанта: боль и чувства притуплялись, но причина их оставалась неизвестной. И Грейнджер понимала, что вина в этом её психолога была лишь отчасти. Была бы её воля, она бы потратила эти часы на что-то более полезное. «Сегодня 14 июня, и меня раздражают все! Единственное, что мне хочется, — это наладить процесс кадрового отбора в департамент по урегулированию внешних связей. Волшебники что, разучились учиться? Если судить по отчетам и моим наблюдениям, все они либо слишком умные, либо слишком тупые. И не поймешь, кто из них хуже. Может, стоит поменять им преподавателей или ввести курс “Как определиться с призванием?” — это звучит намного разумнее, чем семьдесят пятое собеседование за два дня. А вообще, уважаемый дневник, есть ощущение, что сейчас, когда в стране все достаточно тихо-мирно и у волшебников есть выбор, кем им стать, они не выбирают работу госслужащего. Интересно, если бы у Гарри тогда был выбор, кем бы он стал? А у М...» Хлопок аппарации, прозвучавший этим поздним вечером, был ожидаем: он отвлёк её от записей и заставил отложить перо: — Ты как всегда занята. Что-то скрутилось в животе, когда сзади её обняли сильные мужские руки. Наверное, предвкушение. Гермиона развернулась, поправляя накинутый на голое тело лёгкий халатик его любимого красного цвета. Ледяные губы мужчины коснулись её шеи. И, понимая, как к ней спешили, министр магии тут же забыла, что хотела записать в дневник. Важно лишь возбуждение — быстрое. Короткая, слишком долгожданная разрядка. — Твой спортсмен вернулся, котёнок, — проговорил он, лёгким движением заставив единственную вещь на ней упасть. Они не встречались. Нет. Это была всего лишь жёсткая порция удовольствия, которую заслуживала любая женщина. Растворяясь в ней, Гермиона немного позабыла о насущных проблемах, пропуская мимо ушей ненавистные прозвища, которыми так любил стрелять Крам.
