62,5

      Удивительно, что Разум положил почти насильно их вместе, но без гипноза он едва ли согласится это делать. Не думал, что он сделает это с Олегом. Даже страшно представить что он такого мог сделать, а потом до него сразу доходит. Разум же вампир, он же мог почти изнасиловать, но дал это сделать Игорю. Уже с такими делами не раз приходили, но они в полиции всех подкупают. Это запрещено, но разве вампиру можно что-то запретить. Вышел за хлебом, увидел женщину, пальцем поманил и вышел будто она сама за ним пошла. Неверное он мог бы вмешаться в такое дело, но пока не считает себя готовым. Жертвы ведь такие хрупкие после потрясения.       Если Игорь сейчас приедет, он может застать Олега таким униженным, что он сам попросит себя трахнуть. Это глупо но встречаясь с двумя мужчинами он конечно же думал об этом, но если им тоже захочется. Он даже представлял это себе, но во первых у него теперь борода (и далеко не на подбородке), а во вторых он даже не может себе представить Разума или Олега такими. Это даже страшно на самом деле, представлять, потому что он однажды так сильно зажал Сера у двери, при этом даже не хотя его трахнуть, что он сделал это сам. Сам лёг под него. Он кончил так сильно, что в итоге его сперма стала бесцветной и он сразу понял что с ним случилось. До такого не довести человека, который захочет быть сверху. Так он думал, пока не поднялся на верхний этаж, в «новый дом» и почувствовал запах крови. Сегодня день рождения Сера и это последний запах, который он ожидал здесь учуять. Только он прислал ему сообщение с Олегом, и он тут же сорвался. Наверное Прокопеныч уже давно всё понял — у него «кто-то» появился, но пока не говорил с ним на это тему. Тут же добрался на метро и ожидал здесь запах пирога, фондю или Разума или Олега облитого этим фондю, но он чувствует кровь. Отдалённо, но атмосфера именно такая — мясная.       Это не просто нужно заканчивать, это просто необходимо. Только вошёл и сразу понял. Он никогда не видел такого Олега. Что-то сегодня с Разумовским не так. Он разбит… Нет, он просто наизнанку вывернут и ничего не замечает. Следы волчьих когтей, всё тело в укусах, ссадинах, ноги все в царапках, только лицо осталось в порядке — Волче же любит его лицо. А может, он до него просто не дотронулся. Нет, он даже не представлял Олега настолько отчуждённым, будто из него всё выкачали. Его будто и нет вовсе. Характер, гордыню, хитрость и даже взгляд. Он так полюбил его взгляд. Наверное, Разум не особенно это замечает, только смотрел на его зубы, а он раньше никогда особо на него не засматривался и только многим позже увидел. Они будто непроницаемо карие, даже черные, такие, что даже смотреть на них больно — как же глаза могут быть настолько завораживающими, как будто это целый космос. Но это так тошнотворно — физически возбуждаться от глаз, что он никогда этого при нём не скажет.       А тут он просто спермоприёмник и Разум продолжает его драть. Он уже не получает удовольствия, он просто делает мягким членом поступательные движения, потому что ему нравится быть сверху. Это состояние души. Олег не заслужил чтобы с ним такое случалось, но он невольно любуется на него. Такого податливого. — Скажи мне «нет». ∽ Нет. — Обожаю как ты это произносишь прямо при Игоре. Как будто в чём то со мной не согласен. Скажи «Да». ∽ Да… ∽ Говорил он и Игорь видит что случилось со ртом Олега. — Это уже… — Он хотел бы сказать что-то против этого, но как же ему нравится то какой он стал сукой. Стыдно даже думать о таком. Какой же он уёбок. — Ты пизда… — Как мантру говорит Разумовский и даже мешать ему кажется невозможным. Что-то определённо случилось, потому что таким он не был. ∽ Я пзда… ∽ Говорит он и даже не смотрит, потому что у него не осталась своего мнения. Починится ли он?.. Говорит, захлёбываясь, но не глотает. — Шлюха. ∽ Шлха… ∽ Сперма у него во рту запрещает ему произносить гласные. Он немного отворачивается и хочет сплюнуть, но Разум даже не видя его, зажимает ему рот, чтобы оно оставалось там. Там, где ему положено. — Ты не можешь так делать. — Говорит Игорь и его будто отрезвляет. Он смотрит на Грома и ничего не видит. Он что-то иное. Он страшный и смотрит люто, как будто сейчас кувалдой на Игоря опустится и просто вколотит его в землю. Он говорил о себе таком, называл себя Птицей, а ещё Тряпкой, но разве он сейчас похож на тряпку, когда Олега таким сладким раком поставил (как же он ненавидит себя за такие паскудные мыслишки). — Ты же любишь не такого Олега. Ты же любишь сильного человека, за которого вышел замуж, ты любишь Олега с характером, посмотри что ты с ним сделал…       Будто бы что-то изменилось. Что-то изменилось… Он хрустнул шеей, а у Игоря создалось впечатление, что он с таким звуком голову назад повернул вокруг своей оси. Так сверкнул рыжими волосами, что даже удивительно — разве они правда такие рыжие? А потом его восхищение цветом волос угасло, потому что он увидел глаза. Он смотрит на Игоря и даже страшно описывать в какое существо он превращается в ореоле дневного света и с белыми глазами. Против света зрачков вообще не видно, поэтому они просто белые и смотрит на Игоря, и это жутко, будто не заметил за столько времени, что спал с куклой. Даже страшно сейчас подумать, что он так беспечно спал рядом с человеком с такими глазами. Будто он страшное порождение против Христа. Он Антихрист. Человек не может так выглядеть.       Он выходит из Олега и просто двигается в к нему, а Игорь уже знает что с ним сделают что-то ужасное и он готов. Ужас заставил ноги задеревенеть, но лучше он, чем Олег. Как же жутко и снова хтонический ужас просыпается. «Не надо было…» — думает он, а о чем по сути не понимает. Он же уже не может его загипнотизировать, поэтому странно его бояться. Разумовский только поправляет волосы, а он чуть не отшатывается потому что человек настроенный агрессивно, может так шевелиться. Он даже рукой не пригладил волосы, он только их убрал, как будто нервов и костей в его руке нет, и опускает он это руку как-то натужно, как будто ему очень не хочется. Он знает что происходит. Он видел такие движения у людей, занёсших лом, он видел это собственными глазами, когда участвовал в боях. Никто не запрещал что-то передавать участникам, поэтому недавно он вернулся со ссадиной (Они, конечно, запрещают ему ходить в такие места и предлагают сами его избить, но это же не по настоящему). — Что-то нужно сделать с твоими психами. Жажда убийства… Нет, ты же знаешь, что настоящий ты не такой. ∽ Помнишь как ты смеялся? ∽ Говорит Олег. ∽ Мы познакомились когда тебе было пять лет и ты так смеялся… Когда то очень давно ты смеялся среди ночи и это было страшно для всех вокруг, но только не для меня. Я полюбил твой смех. Игорь смотрит на него и что-то внутри него требует ему поклонится, хотя он не под гипнозом. Он больше не может его загипнотизировать, но ему так страшно, что у него внутри что-то сокращается. ∽ Встань на колени. ∽ Говорит он и как же ему хочется исполнить этот приказ. Какое же он чудовище. Хрипит? Разум хрипит? — Заставь меня. — Что-то типа улыбки давит из себя Игорь, но это не получается и он просто усмехается истерически и он это замечает. Он не Разум, но пока он будет называть его так. Разум подходит прямо к нему и он просто не может ничего сделать. Он просто падает потому что он страшно подошёл. Как же страшно он подошёл. Нет, он не просто опускается на колени, он падает ниц, потому что ноги его больше не держат, а Разум ещё голый подходит к Игорю и смотрит на него, потому что Игорь практически прижался к его члену. «Какая-то техника бесконтактного боя»? Ну едва ли он откажется посмотреть на член, который любит. Тупая фигня, он так к нему привык, что наверное из тысячи узнает. — Ты же никогда не называл Олега так погано… — усмехается он истерически и просто смотрит ему в глаза. Он же просто ничего не делает, он просто наклоняется к Игорю и ему становится так страшно, что он тут же готов блять, сделать всё что он попросит, потому что забытое внутри ещё осталось воспоминание о том как он его гипнотизировал. Он даже не отвлекается на его мягкий член, он только смотри в глаза. Страшно. ∽ Рот. И ничего больше не нужно, он просто открывает рот, потому что он сказал. «Блять, как же это страшно». Он его кормит, поэтому его кровь струится внутри него, потому он просто делает то что он скажет. Робкая сингулярность ставшая его куском мяса. ∽ Соси.       Как же он это произносит. Это не его голос, он так не говорил никогда. Он матерился, ругался совершенно разными голосами, но это похоже на рык и каким же животным Игорь для него стал, что даже противно за себя… Если бы у него оставалось понятие о собственной гордости. Он не жертва, жертва убегает, он же просто сидит перед ним и глотает его член, потому что он сам становится другим. Что это за человек. Он сразу входит и снова заталкивает его в рот, а потом самого Игоря двигает к нему и так продолжает пока он не делает это сам и просто сосёт, потому что Разум так сказал. Что-то внутри снова сокращается и он кажется знает что это. Он мягкий и совсем не возбуждается, ему нравится чувствовать себя «сверху», только чуть-чуть встает прямо у него во рту. Он на долю секунды задерживается у Игоря. Прямо до самого конца задержался но он буквально у него в глотке, даже дышать нечем и так продолжает, пока он его всего не выпьет и так намного двигается, как будто ему приносит удовольствие смотреть как Игорь задыхается и даже не пытается вырваться из его лап, потому что он прижал его к себе стальной хваткой и если он только попытается, он просто лобковой костью выбьет ему зубы. ∽ Повернись. — Никогда, не повернусь, мерзость перед тобой, — Что-то осталось от гордости Игоря и он не может удержать это в себе. Как же он себя сейчас ненавидит, просто закрыв глаза поднимется и не видит какую реакцию это вызвала в нём. Это вызвало, потому что слишком страшно. Он неузнаваемый, говорит не своим голосом, очевидно это не Серый, поэтому он уже относится к нему негативно. ∽ Игорь… ∽ Говорит он и что-то ставит его снова на колени.       Олег. Он не может его ослушаться и заставляет Игоря повернуться к нему спиной, хотя он что-то делает и, открыв глаза, понимает, что расцарапал Олегу лицо. А он не замечает, он просто делает что велено. ∽ Покажи.       Нет, он не может, он буквально не может, потому что буквально гордость ему бы не позволила. Он с радостью может спокойно с ними спать, ворочаться, и возможно однажды попробует быть снизу, но если он не будет таким. Гром физически не может это сделать, так что Олег снова его слушается и силой стягивает с него брюки, оставив только кепку и футболку, он просто стоит перед ним без штанов и блять знает, что сейчас будет. Он снова его выпьет и на этот раз, дос… Нет, он конечно он его не убьет, но он уже стрелял в Олега. Значит будет больно и он едва ли останется в живых. — Пошёл ты блять! — Говорит он и снова делает выпад, поэтому Олег от неожиданности его упускает и даже валится, со спущенными штанами он не далеко не убегает и он снова его ловит. ∽ Мне нравится… Сломай ему палец. ∽ Прости. ∽ Говорит Олег и сразу исполняет приказ, вывихнув ему палец в другую сторону и Игоря током прошибает от того как он это сделал просто. Он просто это сделал. Как будто он его не любит. Он просто пошёл у него на поводу, потомку что он так ему сказал. Как же это больно, даже рука дрожит, но он привык терпеть. ∽ Руку. ∽ Прости.       Он же просто забыл, что он с самого начала так и сказал. Что будет наказывать. Нет, он не просто будет его наказывать, он его будет изводить, пока не превратит в жуткую кровавую ферму и кормить будет через трубку. Олег просто ломает ему руку и двинувшись как-то неуклюже и Игорь наконец-то орёт от боли. Он не хотел орать, но он не сумел себя сдержать. Потерять руку оказалось слишком больно. Один человек в него выстрелил (в эту же руку), но это было не так. В этом всё мешается. Как он его любит, как он любит Олега, и от того эта боль ощущается сильнее. ∽ Марго, покажи ему видео. ∽ Говорит он… Нет, он не говорит, он рычит. — Я могу вызвать вам скорую помощь, Сергей? ∽ Покажи видео.       Марго пропадает со стены и загружает видео. Олег сразу отворачивается как будто знает. Первое что он видит — мерзость. Нет, это не просто куча, человек без определённого пола. Он только видит что-то похожее на человека, но это выглядит как просто мерзость. — Что…       Он не думал что это что-то, что его может так поразить. Он стоит от боли стиснутый, но взгляда отвести не может, потому что это слишком страшно. Это кровавая ферма. Он не думал, что они так погано выглядит. Он думал что это выдумки, он видит это существо реально. Раньше у всех такие были, это считалось нормальным в средние века, — иметь кровавую ферму, чтобы господа вампиры могли питаться только ей и не нападать на других.       Нет это куда страшнее носферату, он их видел, не в реальности, но он знал как они выглядят. Пахнут как обычные старики, выглядят, но только когда ты их видишь, всё становится понятно — это не обычный старик. Отсутствие голоса, только имитация, каннибализм, под старость они вообще лишаются глаз, но им даже никуда не нужно выбираться из своих маленьких склепов, они знают где они и что где лежит, как слепые. Только теряются, если что-то изменить. Он слышал о вампирах в домах престарелых, которые ходят под себя потому что они больше не знают куда им идти. Но это же…       Шланг, тянущийся от мясорубки, которая превращает еду в кашу и он вонзён в рот чему-то человекоподобному. Издевательство над черными еще никогда не достигало такого ужаса — он не просто раб, он мусор. В него вонзён шланг, чуть отодвигающий его рот, чтобы он не мог даже закричать и только мычал в кормящую трубу. Он не просто очень толстый, он подвешен на специальном устройстве, которая выдерживает человека размером с маленький поезд. Это была его банная процедура — ему просто выливали воду на спину и терли щёткой, чтобы господам вампирам было приятно им питаться. По всей коже этого чего-то были рубцы — шрамы. Они проткнули ему каждую часть тела, поэтому можно было питаться с него по разному: сегодня ножку или крылышко? Но он не мог даже закричать, потому что во первых он судя по всему очень низко, так что давно не видел солнечный свет, а во вторых чтобы продлить его мучения под конец банных процедур его накрывали тканью, чтобы всё что осталось от человека не смущало приходящих вампиров. — Скажи, как ты, девушка? — На языке которого он не знает. Сразу понятно, что это было снято очень давно, но во первых его удивляет, что девушка могла такое вынести, а во вторых он слышал о том, что такие есть до сих пор. Спрашивает этого человека женщина, которая выливала на неё воду… оно не говорит, но делает довольный вид — как животное, которого похвалили. Этот человек — уже привык, что в нём не осталось от личности и он гордится этим. Напуганная, напуганная душа. Разве можно полюбить человека который мог сделать с ней такое? Можно ли вообще полюбить человека который угрожал сделать из тебя такое? В шесть тысяч триста втором году кто-то ещё делает такое с людьми. Это ужасно быть вампиром в прошлом, он знал, что их лишали костей, а человека бросают, как мусор, удачно, если на солнце, но не всех. Они могли быть лишёнными костей, но продолжать лежать, потому что в первых им нужно очень мало человеческих жидкостей, чтобы продолжать быть, во вторых они не слишком часто питаются, так что лежит такая куча, мысли давно деформировались, потому что черепа нет и все органы запутались, если они всё ёще есть, но эта куча живая. Это страшно.       Не он не знает что страшнее — берём обычного парня и его зовёт вампира. И он подходит, потому что откликнулся на зов. Его убивают и тогда его едят и им угощают гостей. Может быть передаривают — раньше для вампиров было нормально питаться людьми, но теперь мы живём в будущем и людей едят только те, кого нужно посадить, потому что это незаконно. Почти крепостной. А вот девушка, которую позвала вампира, но она не пошла, не откликнулась. Тогда её уводят в подвал, кормят силой, ломают зубы, лишают пальцев и делают новые отверстия, пока она сильно не распухла, тогда её подвешивают и она становится фермой. Но зачем, если есть животные? Особенно сейчас. Когда-то кто-то находил таких людей уже мумифицированных, потому что вампиров поймали и их никто не кормил, а еще когда-то таких господ вампиров находили и наверное спасали их (если установить протезы), но он о таком не слышал. А может это не парень и не девушка. Кто как хочет. Лучше молодого брать, а не такого как Игорь. — Серый, пожалуйста… ∽ Ногу. ∽ Прости.       Олег сразу молча тянется к ноге, но что-то его задерживает. Смотрит на неё и поверить не может. ∽ Я не могу, он бегает за преступниками… ∽ Говорит он и смотрит на Разума (как будто ожидая похвалы). ∽ Тебе же нужен от него результат. Чтобы он нас отмазывал, когда мы возьмём преемника, разве… Разве тебе не нужно, чтобы он оставался своим человеком.       Он внезапно растягивается в улыбке. Лучистой и красивой, пока она не не становится наклеенной не его лицо, имитацией. Он всё шире улыбается, так что это даже страшно назвать улыбкой, это истерический оскал того Разума, которого он в себе прячет. ∽ Вы теперь званые, она сразу восстановится. ∽ Я не могу этого сделать. — Серьезно? — Нет, он не улыбается. Даже описать страшно что он делает. Это не оскал, будто на тебя сама смерть уставилась пустыми глазами и получает удовольствие гладя на то как ты спасаешься. Как же у него всегда стоял от того как хрипит Олег, но Сер сейчас просто рычит, почти не прекращая улыбаться. — Олег, надо что-то делать… — произносит Игорь, позабыв, что Разум очень хорошо слышит. — Надо что-то делать и я в ужасе от того, что ты до сих пор не сделал. ∽ Я думал, я один буду справляться. ∽ Он проводит по шее, как бы обозначая, что Разум будет только на нём отрываться. - Олег... - говорит он и так произносить это слово. Он никогда не получал удовольствие от чьего-то имени, но это имя человека, которому просто не повезло, и он не обязан это всё терпеть, поэтому он вкладывает в это слово всё. Всё, что чувствует, всё, как его уважает и хочет, и как надеется на него. Он сказал однажды, что если Разум его выпьет, он позаботится о детях, и он даже не представляет, как для Игоря это ценно. ∽ Я не буду ломать тебе ногу. ∽ Отвечает он, глядя на что-то что осталось от Разума. ∽ Прости, я… ты вся вселенная для меня, какой угодно, я… но я люблю его.       Плевать что он сделал, плевать на что угодно, он услышал нечто во что не может поверить и только, и смотрит на Олега. Даже говорить сейчас будет чем-то неловким, но… Он его любит. Он сказал прямо своём муже. Игорь мучительной и выворачивающей болью заслужил это. — Не думал, что ты произнесёшь это когда мы в опасности… — Точно, он же ещё палец сломал, но боль в руке так сильно на себя отвлекает, что палец просто незаметен. Почти добавив «К тому же ты мне руку сломал» — это для него такая мелочь по сравнению с тем что он сказал. Любит. Даже почти улыбаться хочется, если бы он не был обеспокоен состоянием Разума. ∽ Пошёл вон отсюда! ∽ говорит что-то почти голосом Разума, но это не он. Нет, это даже не матерящийся «Птица», желающий нежного подобия гуро, когда он подводит тебя так близко к этому состоянию, когда просто играет ножом у твоего члена и нехотя ты заводишься, хотя всё еще под угрозой его лишиться. Он всё еще в плену у этой Птицы. И только хочешь-хочешь-хочешь выебать, потому что он, тоже Сергей. А еще «Тряпка», которая рисует так красиво, и пока он общался с ним только сначала. Но, он какой-то другой. Белый, с белыми глазами и в ореоле рыжих волос. Хочется назвать его ангелом, если бы он так не улыбался.       Олег не может физически выдерживать этот напор и пытается забрать Игоря с собой, отползая, но он кажется готов. Нет, это странно, но он не может его оставить в таком состоянии. Нет, он увидит самую мерзкую его часть, которой он станет сегодня. Он покажет ему Ангела полностью и может полностью его осушить, но кажется Игорь и к этому готов. Нет, там есть друзья, близкие, Дима и Калигари, Юля, тётя Лена, Фёдор Иваныч, там даже Уля, но он слишком сильно любит Разума. Он даже не думал, что в первый раз станет свидетелем этого его превращения. Он не просто так появился в их жизни. ∽ Я такого тебя не знаю.       Страшно слышать это от Олега, но он показывает не дверь. Пусть он его бросит. Нет, он какой-то новый и он хочется остаться с Игорем наедине. Хочетися защитить, но едва ли он от самого опасного человека спасёт его. Он заходит ему за спину и к сожалению Игорь, готов попрощаться с ногой. Потому что ломать ногу еще больнее чем руку. Он опускается не его ногу. Он же по сути лёгкий, но сейчас он что-то сделал, поэтому нога оказывается в тисках зажата и чем сильнее, Разум на неё опускается, том больнее ему становится. Он как будто отпиливает её, тем что просто садится ему на ногу, поэтому он просто воет. Нет, он не просто воет, он плачет как меленький ребёнок которому никто не может помочь, потому что он оказывается слишком одинок в руках вампира.       Ожидает, что сейчас он станет кровавой фермой. Даже страшно на него оборачиваться, поэтому он больше не будет смотреть в глаза этого Ангела, слишком страшно оказаться с открытым горлом с ним наедине и только и ждать, когда он с улыбкой не просто шею прокусит, а просто как самка богомолом её оторвёт. Рыдая он валится и ждёт, пока нога отомрёт, но что-то Разумоподобное слезает с его ноги и он видит, что нога всё ещё при нем, но он так ожидает отпущения этой боли, что хватает воздух губами и поверить не может, что это всё закончилось. Даже говорить при нём страшно. ∽ Поднимись и подставь жопу.       Нет, это слишком противоречит, его гордости, но он, вспотевший, не может снова показать ему сопливое и заплаканное лицо, боясь новой боли. Поэтому что-то заставляет его подняться. Он даже произносит это отвратительно, но он просто встаёт на колени, а Ангел снова это делает. — Что я сделал не так? — Только успевает сказать он, прежде чем ему снова садятся на ногу. Нет, он почти не может поверить, что он просто сидит, он просто теряет сознание, но Ангел его поднимает и бьёт его по щеке, заставляя очнуться и снова испытывать эту боль. Нет, он её точно отпилил. Медленно. Он по меленькому нерву обрывал в ноге, пока не заставил его снова забиться в агонии. Как будто ногу не просто аллигатор схватил и как и все аллигаторы ещё покрутился с обрубком вокруг своей оси, чтобы точно оторвать. Это не просто адская боль. Это такая, что он даже орать не может, только смотрит перед собой немо открывая рот. Аллигатор может откусить ногу и это будет ему отпущением. Он переживёт это, но Разум делает не просто больно, он делает именно так больно, что она не проходит и каждую секунду, рыдая и молясь Господу Игорь только и думает о том, что если ад по настоящему существует, то это он. Одна секунда этого ада с ним.       Хочет позвать Олега, Прокопенко, он готов даже позвать папу, забыв что он не придёт, чтобы спасти. Однажды он попал в психушку. По работе. Мерзкие люди, вроде того Огнепоклонника, с которым их случайно столкнула судьба. Он говорил, что всё твое естество это боль и он, очарованный им, верил и чувствовал эту боль, и самое мерзкое, что он говорил что именно её человек всегда будет чувствовать, как бы не был закалён. И это одна секунда с Ангелом. ∽ Я расцарапал Олега, но это почти шутка. На тебе я могу оторваться.       Нет, он его не бьёт. Ему так больно, что он даже не замечает, что его бьют. Боль в ноге превзошла сама себя, поэтому он не уверен что он. Без сознания или нет. Живой или нет. Вся его сущность растворилась в НЕЙ.       Разум избивает его снова и снова, как будто одержим идеей сделать ему больно, но он всё ещё говорить не может от выворачивающей наизнанку боли. Издевается над ним, лупя просто безэмоциональное существо, которое только открыло рот, пытаясь закричать, но на самом деле он даже дышит едва-едва. Он отпилил. Нет, он не не мог просто сидеть, он что-то сделал. Как же он мог не заметить за Серым циркулярной пилы. ∽ Покажи мне свою жопу.       Это слишком больно, поэтому он не говорит, для него не осталось ничего кроме боли, так что он ничего не слышит. ∽ Покажи.       Он поднимется, а Игорь еще ничего не чувствует, он просто чувствует себя почти в полусне. Даже когда Разум поднялся, ему всё еще больно, но она медленно сходит на нет. Не реагирует, ему так хорошо. Нет, не просто хорошо. Он чувствует себя пёрышком. Он падает из чих-то подушек или упал с птицы, он слишком незаметен, ему больше невозможно сделать так же больно, поэтому он свободен. Он может полететь куда захочется. ∽ Очнись. ∽ Ангел снова его лупит и он наконец-то это чувствует, но почти неосознанно. Он слишком сконцентрировался на боли в ноге, поэтому эти удары просто принимает.       Какой же великий подарок ему подарил Сергей, — он дал ему боль. Он почти труп, так что он поджимает глаза как от неприятности. Ангел всё ещё находится позади него, так что он его не видит, но он счастлив этому. Хоть это чудовище не видит и может просто бояться его. Он страшный, поэтому смотреть не него не хочется. Истязает любимое лицо морщинами от этого мерзкого подобия улыбки. Он так говорит, словно рычит — он почти не закрывает рот, когда издаёт эти гнусные звуки. ∽ Быстрее. ∽ Ангел заставляет опустить шею вниз, как будто в поклоне.       Он не сразу понял что он должен показать, потому что он мучился и ему было не до того, но сквозь помехи понимает и снова выгибается. Он уводит руку в сторону и показывает её, отодвинув ягодицу. Какое же чудовище Ангел. Он слишком погрузился в состояние пёрышка, поэтому он делает что велит Серый почти неосознанно, но всё ещё дивится как ему может быть приятно смотреть на небритый мужской зад. — Грязно же…       Хоть и чисто, но сама эта демонстрация выгладит похабно до отвращения. ∽ Мне не нравится на это смотреть. Я не замечал, но…       Он поднимется и уходит, а всё во что превращается Игорь это желание убежать. Хватать Олега и бежать вместе с ним подальше, пока он не образумится, но он пока не может, потому что он всё ещё пленник в этом доме. Нет, его отпускают на работу и даже Олег иногда по мелочи ему помогает (какие же он даёт ему обеды!) и даже Разум, но ему нельзя уезжать и сбежать он отсюда не может, потому что он обязан кормить его кровью. Хотел свозить его в Диснейленд, но он ему не позволил. Уверен, что если он прекратит кормить, не просто зрение ухудшится и рана заноет, он будет на глазах увядать. Даже не думал каким страшным может оказаться звание Званого. А если вампир умрёт и он останется один… Нужно просто куда-то спрятаться. Может на работу уехать, но он не уверен, что ноги его удержат… Доползти? Только в шкаф или в комнату рядом… Он только начинает ползти туда, как он снова возвращается и снова погружает в ужас своего присутствия. Он переворачивается и ждёт. Как будто хозяин вернулся и обязательно надерёт ему уши. Ухо раскурочено, всё тело напоминает один большой синяк в кровавых пятнах, но он этого даже не замечает, он продолжает улыбаться и это страшно. Как он зубы сушит этой улыбкой, а от неё ещё страшнее становится, как будто он знает о тебе все мерзкие секреты и выражение лица, хоть оно и красивое, слишком неестественное, растянутое, как будто ему больно улыбаться. ∽ Я не говорил садиться, покажи жопу. ∽ Какая же мерзкая речь.       Думает он, пока он не опускается слишком близко к его проходу и так вдыхает запах, что у него мурашки по коже бегут. Как же он низко опустился. ∽ Такой пушистый…       Не слышать бы этого, но его это дыханье обволокло. Зачем он вдохнул. Так сильно, как будто именно этим воздухом хотел сказать ему такой мерзкий комплимент. ∽Ты дёргаешься. Будто стесняешься.       Ну нужно этого говорить, он и сам это заметил. Он показал ему и сам чувствует что в его организме так сильно сжимается. Всех усилий ему стоит держать его раскрытым. Как будто Ангел сейчас его хочет наизнанку вывернуть. Он помнит о той боли, поэтому сам себя вывернет с радостью, потому что нет ничего страшнее. ∽ Сожми.       Это не приказ и даже не совет, он просто говорит, а Игорь это делает не потому что бросил попытки себя сдерживать, а потому что он будто бы смотрит в будущее и ты физически не можешь поступить иначе. Он снова сжимается, а через время разжимается и он это чувствует и это просто отвратительная мерзость — смотреть на это. Но всё это меркнет по сравнению с тем что Ангел делает. Делает, делает, делает, делает. У него просто мысли отключились об этом процессе, потому что осталась одна — страсть. Он её не испытывал. Он не создан для того чтобы её испытывать и буквально её не любит, но сейчас эта страсть управляет им, потому что он вытянулся по струнке, позволяя ему делать, делать, делать, потому что так ему будет делать удобнее. Мысли смешивается в кашу. Грязно, удовольствие, его взгляд, холодный, лижет, похабно, чудовище, выгнулся, ещё, ещё, ещё. Делай это ещё. Как же он мечтал переспать с монстром, но даже не знал, что это будет так. Он снизу, но он даже не мечтал, что это будет так. Изумительно. ∽ Просто от того что я полизал там, ты кончил. Разве ты сам не мерзкий?..       Потому что в его мыслях был полный кавардак, вот почему. Потому что после той боли он не думал, что получит такую страсть. В руках монстра.       Кто-то ещё развивался. После Взрыва. Все врачи и ученые сбросили халаты, но цивилизация не остановилась. Они тушили моря, обожжённые дымной волной поселения, но кто-то продолжал развитие. Пускай, незаметно и слишком неважное с их точки зрения. Которое все считали заброшенным и клеймили учеными тех, кто её возродил. Это были женщины. Пусть мужи и бросили халаты и мир после катастрофы был в ужасе перед их развитием, но они стали создавать и двигать мироздание вперёд. Потому что они были зажжены и угроза смерти им не помешала. Они прятались по подвалам с пробирками и делали то, что должны были, пока коллеги были волонтёрами. Именно они изобрели лекарство от рака, они стали лечить обезьян больных бешенством, они научились превращать мазут в почву и удалять микрочастицы пластика. А ещё теперь эпиляция стала почти безболезненной, потому что они создали такие травы, которые мгновенно заживляют место удаления волос, но Игорю всё равно больно.       Нет, конечно, не так, но унижение смешивается с болью и это этого ещё больнее. Он наносит масло к Игорю между бёдер и заклеивает её полосками. Это же прошлый век, разве не удобнее использовать электродепиляцию или то что они называют шугарингом (он однажды услышал такое слово от Юли и думал, что оно ругательное). Всё ещё издеваясь над собственным лицом, Разум клеит полоски, а потом удаляет. Нет, это не просто унижение, он буквально чувствует себя изнасилованным, потому что он удаляет волосы и с его достоинства, заставив его наклониться поглубже. Но есть бы только это. — Прекрати издеваться над его лицом. — Даже страшно, как он произносит, когда Ангел сидит возле его ноги, но он не может молчать.       Вряд-ли его и Олега Ангел считает людьми. Игрушками. Он больше не человек — Игорь его лекарство. Он не отвечает и просто смотрит к нему между ног, продолжая улыбаться так жутко. Как будто имитация клоуна убийцы с застывшим, как от шока, не шевелящимся лицом. Как же Игорь скучает по тому нему без страшной улыбки. ∽ Гладенький, как кукла Барби. Наклонись глубже, хочу на лобок посмотреть… Действительно гладенький… Неудобно заниматься сексом с чуваками у которых есть волосы. — Это не помешало тебе вылизать меня там…       Он вдруг выпрямляется и прислушивается. Как будто разорванным ухом повёл. ∽ Знаешь, чем Олег сейчас занимается?..       Кажется, он знает. Не знал что Олегу такое нравится…       Но это не всё, к сожалению, потому что сохраняя лицо он начинает бить и снова надавливает на ногу, но слишком спокойно, чтобы Игорь знал своё место. Нет, он даже не замахивается, чтобы не сделать больно, он его просто порет, почти нежно, но всё быстрее. Не знал, что он любитель такого, но он так же не знал, что внутри Разума сидит ещё один. Он всё ускоряется и даже немного отклоняет руку, делая немного больнее, а Игорь уже ничего не понимает. Он прячет голову, потому что он чувствует не унижение, а сверхновую. Он мужчина и он конечно фантазирует обо всяком с собой в главной роли. Он с Олегом в парке, или с Сергеем в маршрутке, самое странно не то, что Серый не ездит на маршрутках, а то что кто-то замечает какое то движение; и самое страшное это gang-bang с ними двоими, но сейчас чувствует себя таким униженным, что отец в раю кажется постеснялся бы того что он его сын. А он всё ускоряется, делая уже по настоящему неприятно и ноги уже почти не держат, он просто наслаждается тем, что поставил Игоря «раком» и издевается потому что он не может сбежать. Боится, что снова сделают больно. Снова ему что-нибудь сломают, потому что хоть палец наконец возвращается к своему изначальному состоянию (как и рука, наверное, ведь Олег так филигранно её сломал), он всё ещё боится, что ему снова сделают больно. Он уверен, что не вернёт ногу, если её сейчас сломают, потому даже мысли не допускает о том, чтобы сбежать. Он поворачивается и сморит на него, а потом снова отводит глаза. Как будто внутри снова что-то сократилось. ∽ Я видел. — Нет, же. Этого…       Он просто не хочет знать что у него внутри сократилось и молит Господа что он просто сильно сжимает зубы, но что-то происходит. Рука всё порет и ему уже по настоящему больно, но что-то происходит. Он позволяет себе дышать и конечно иногда слишком от трения сдавленно. Больно. Еще удар прямо по члену. Хочет сделать больнее, поэтому сильно размахивает рукой и делает очень мучительно. Так сильно, что оно снова сокращается, потому что больно. По безволосой промежности это ощущается еще отчётливее. Никогда его так не унижали — папа, конечно его не бил, но была же мама. Но это же не просто насилие, это желание быть сверху. Не просто так он в такой башне живёт — он хочет быть сверху над всеми.       Он замер. Ничего не происходило, он просто перестал его пороть. Кажется он разочаровался. Что-то гулко сжимается в желудке у Игоря от мысли о том, что он в его роли сейчас так разочаровался. Он же ему всего себя показал, а мог и дальше сопротивляться и тогда бы ему было бы интересно. Наверно Олег на сразу стал звать себя так… Почему ему вообще есть дело до его интересов, при том что он ёбанный пленник в этой башне и до его садистских наклонностей. Вот как она ощущается. Он вздрагивает от осознания этого чувства. И Олег действительно всё еще живёт с этом поганым чувством каждый день. Он ревнует. Их двоих и то чем они сейчас занимаются только сильнее его задевает, а они продолжают. И Игорь точно так же ревнует.       А Ангел снова начинает пороть. Даже немного слабее. Но что-то в его… Удар. «Этого блять быть просто не может». Он же не мог. Игорь аккуратно осматривается и видит, что что-то не-Разумовское вытащил из рядом лежащих брюк ремень. Его ремень. Он специально купил покрепче на случай, если нужно будет на нём съехать по канатной дороге или с фонаря. Нет, он не могу унизить его ещё сильнее, но он продолжает. И всё быстрее, потому что даже ремень заносит для удара и Игорь наконец-то стонет. Он боли, унижения, морально растерзанный Игорь. Разве такого его он полюбил? Он полюбил пленника с запахом имбиря, полюбил Птицу и даже Тряпку. Удар. А еще он любит как от него пахнет пастой и он не брит. А еще он любит какие у него длинные волосы, плевать кого цвета, они ему просто очень идут. Удар. Прямо как сейчас. И то как он выглядит потустороннее — это бледная кожа и немного фиолетовые ногти. И то как «бездушно», как верят летники, он назвал свою программу в честь погибшей птицы. Сильный удар. То, как он заставляет искры посыпаться у него из глаз, когда он их закрывает и делает это снова. Больно. ∽ Не думал, что немного ударов, а он уже потребует засунуть в него член.       Он понял что у него призывно сократилось и снова прячется за руками, чтобы не дать новым стонам политься из его рта, потому что он сжимается тем быстрее, чем чаще Ангел задевает ремнём его яйцам или члену и тем продолжительнее он стонет. Потому что больно. Гром уже но просто стонет от трения и унижения, потому что происходит что-то мерзкое. Он всё сильнее сокращается и внутри у него всё поджимается ожидая нового удара, который сыпятся на него со всех сторон, кажется прямо под яйцами и даже по животу, и вниз, чтобы он даже не успевал понимать откуда новый удар, потому что все что они стали напоминать — ту призрачную боль, от которой у него всё еще ноет нога и все тело сжимается перед тем как он снова ударит. И снова он бьёт и ему нравится чувствовать себя выше этой боли. Он хочет сделать больно. Ангел чувствует, что ремень это продолжение его руки и постоянные удары ощущаются им как пенетрация. Он хочет чтобы ему снова поклонились и были послушными. — Не надо… — выдыхает он и он снова дергается. Даже спрятаться хочется от такого унижения. Думал сейчас Разум покажет свою мерзкую сторону, а в итоге просто унизился и это прямо при Олеге. Не просто сжимается, он слишком ему подставился, будто ожидая как он его ещё выпорет. — Зачем ты порешь так сильно, я же это не люблю… Это меня совсем не заведёт. Я же никогда тебя так… ∽ Так призывно, будто ещё немного…       А его от ощущения его члена прямо сзади, будто током полосует. Он что-то делает, нет, он его не просто хлестает, он его сечёт. Он сильно уводит руку в сторону и со всей дури опускает её на ягодицы Игоря и так продолжается, пока унижение не становится слишком мощным и буквально взрывается у него внутри мерзким гнойником, который заливает всё вокруг себя и кажется даже его, распластавшегося по земле и хватающего ртом воздух, потому что ему сильно нужно было подышать. Как будто мерзкий и поганый разорвался абсцесс и больше ничего. Ничего. Он лежит не просто безэмоционально, он абсолютно ничего не чувствует. Он сам подставился под удар, чтобы он его нанёс и коснулся его как кошка в марте. Но Ангел и не думает позволять ему передохнуть и в неподготовленного Игоря входит так сильно, что у него рвётся. Так больно что уши заложило, но он уже понял что быть с ним рядом значит испытывать боль. Никогда он таким не был. Не нравилось получать боль и испытывать и то как он на давил не него тоже ужасно, а у него всё еще стоит. Он знает жертв изнасилований, который испытывали оргазм, потому что против воли становились скользкими, чтобы насильник лучше входил и не поранил, но разве он так может? Он же не девушка, чтобы испытать возбуждение силой. Нужно чтобы кровь прилила, но этого не было. Не может такого быть. Разве может тот факт чтоб тебе унизили таким быть? Он видел нудистов, эксгибиционистов и разных людей и никогда таким не был. Он и сейчас не такой. Разве он сможет испытать возбуждение от того что посторонние увидят его голым? Нет. Но находиться здесь под взглядом Ангела что-то внутри меняет. Чтобы у него стоял пока его порют, чтобы он наслаждался воспоминанием о той боли, стоял перед ним раком пока ему брили. Не может такого быть, потому что это антисексуально. ∽ Ты кончил, от того что тебя пороли… ∽ Говорит он, но Игоря уже это мало волнует, потому что вокруг боли внутри собралось всё самоощущение. Он вошёл так что у него порвался, и тело Игоря отдается в его член мелкой дрожью, как будто вибрации, хотя сам этого не замечает. Как же больно и унизительно. Больно так, что он старается не думать о том какая это боль и концентрируется на капле крови, скользящей по его ноге вниз. Такая холодная, что это чувствуется хорошо — прохладно. Потому что плевать на ударь ремнём, он делает ему ещё больнее, потому что так глубоко и бесцеремонно толкается, как будто Игорь его сраная игрушка и глубоко внутри он готов быть его игрушкой, потому что ему настолько унизительно, лишь бы он не сделал ему ещё больнее. Нет, он не кончил от того что его пороли, он кончил от воспоминания о той боли. Нет, это не была та боль которая приносит извращенцам эротическое возбуждение, типа асфиксии, это была мучительная боль, он страдал и он в ужасе перед тем что он снова сделает с ним подобное, но… Что-то иначе. Как-то иначе, всё ощущения в этой ситуации, и рыком Ангела над ним, и всё вокруг и мысль о том, что Олег дрочит на них, глядя по камерам на его комнату и воспоминание о той боли мерзко стирается ощущения от новой порции мучения. Потому что он он слишком в него вонзается и уже больно от того что ему порвали проход или от того, что он немного вспотел и немного прилипает к Игорю, заставляет ныть места ударов, а он всё еще жутко ускоряется, делая ещё больнее. Как же можно от этого кончить, если это так больно, но ему понравилась ощущение боли повсюду. Даже странно, он не привык к боли и как обычно её ненавидит, но когда он в в агрессии ударяется яйцами, это заставляет подумать о боли совершенно иначе. Как будто твое тело принадлежит другому человеку и он сам решает жить тебе или умереть и при этом в самом настоящем смысле, потому что он может продать акции и уехать, или просто отболтаться или Олега в тюрьму послать. Он думал что нравится ему… Это заставляет думать что твоя душа ему принадлежит, но пока он просто тебя насилует, а ты только не понимаешь, что тебе нравится больше, боль от него или сама ситуация. Он сам больше не Игорь, он себе отвратителен был бы если бы сейчас осознал в какой он ситуации, но ему пока всё равно, потому что он просто лежит и позволяет себе дышать. Больно, но какая же это больно…       Сейчас он только стоит на коленях и терпит, пока он не его не поднимут, чтобы снова ударить. Нужно что-то делать, а то иначе он совсем с катушек слетит и поддерживать его в этом куда опаснее, чем спустить всё на тормозах. Он бьет его по щекам, а он уже привычен, что его бьют, лишь бы только не было новой боли, а потом что-то происходит. Вот такого Разумовского он знает. Он стонет по шлюховски заходя прямо внутрь тем сильнее, чем ближе к Игорю прижимается. Как же он по сучьи стонет… Жалко, что он не может посмотреть назад и увидеть лицо Ангела, когда он кончает.       Как-то он внутри него двигается во время того как кончает и так сильно заполняет собой, что ему просто некуда не деться. Буквально мгновение и все прекращается, пока он дышит, а его будто что-то изнутри поддело. Что-то опасное. ∽ Ты же не думаешь, что всё закончилось?       Он уже отполз на безопасное расстояние, и снова поворачивается. На него теперь даже смотреть больно и эта боль вибрацией разносится про нервным окончаниям. Он уже почти может шевелить пальцами и скоро рука восстановится, но он ещё помнит как она болела. — Не продолжай, это ужасно. Просмотри на меня! Ты уверен, что такого меня любишь? Униженного, разбитого?       Он всё улыбается, как будто он ничего не слышит, как будто на нём просто маска вместо лица. ∽ Мне доставляет удовольствие делать тебя таким… Разбивать тебя. Сделаем вид, что это нравится только мне.       Как же мышцы на его лице двигаются, будто ОН, настоящий он — монстр и хочется защитить его от зла, но, он только нагибается чтобы оказаться к нему ближе и его всего перетрясает. Даже рядом с ним находиться ужасно, но он так провёл по ягодице, как будто совсем беззлобно, как будто играючи. Специально, чтобы его сильнее задеть этим унижением. ∽ Делать тебя покладистым… Как будто ты специально был сверху, чтобы мы не заметили что такое удовольствие получаешь от боли и унижения. Посмотри…       Он как будто ожидает что Игорь действительно сможет заглянуть себе за спину, но он чувствует на что он должен посмотреть. Почему снова? Так крепко… Специально током его прошивает сокращаясь.       Он просто не может, он просто отказывается быть таким. Это против его природы — ощущать его позади себя. Не во время секса, а просто неправильно это, поэтому выгнувшись он неспешно разгибается. Он даже не ощущал что сможет встать снова на ногу, он так на неё давил, что он стала напоминать ватную и сейчас во все стороны его пронизывают нервные импульсы. А Ангел в всё смотрит прямо на него, продолжая страшно улыбаться. Нет, это не просто недостаток света в глазах, это выгладить как «бесцвет», как будто он не имеет цвета в глазах и это жутко. От того как он смотрит пробирает холодок, но ему всё-таки хватает смелости от него сбежать.              Блядь, он просто оказался подальше от него, но уже сдохнуть готов от чувства эндорфинов, он просто сбежал. Пока не понял куда, просто в первую попавшуюся дверь, за которой оказался впервые, а потом он упирается в запертую, но эндорфины заставляют мозг работать лучше и всё до чего он догадался, это разбить окно, чтобы непроницаемое окно впустило живой солнечный свет. ∽ Зря ты не сломал ему ногу…       Он помнит что он ёбаный вампир. Игорь неловко берёт кресло, на котором Разумовский столько раз засыпал и наносит удар. Нет, он не просто кидает кресло в окно, он надеется услышать звук бьющегося стекла и поэтому бросил с таким удовольствием. Даже страшно вообразить себе каким было его лицо в этот момент, потому что психуя он не только нового Разума ненавидел, он ненавидел и дальше будет ненавидеть ту часть себя, которая ему поддалась, ведомая страстью снова испытать боль. Даже захотелось прорычать «Ненавижу» от эмоций. Потому что он ненавидит такого себя и такого Разума.       Потому что-то что осталось от Разума стало охотиться. На него. Он не позволит Ангелу обжечься. Какая-же мерзость, он всё еще его любит… Почему он блять его любит… Даже такого. Даже Ангела он любит, так что он не заставит его попасть под солнечные лучи, он просто спрыгнет сам. Если бы на стекле остался хотя-бы след того что в него кинули. ∽ Чел, я полностью построил башню под вампиров, ты думаешь их можно разбить? Их даже танк не переедет. Пробуй ещё ∽ говорит он, как будто это отчаянная попытка его даже не повеселила, хотя он всё ещё мерзко улыбается.       Даже думать не хочется что теперь с креслом, он так сильно его бросил, что оно теперь просто мусор, но это был его последний шанс.       Он снова пытается сбежать, пока не понимает, что Ангел отпустил его — рано подумал он, прежде чем понял, что ему правда нравится охотиться на людей. Не просто так он бомжей ловил. Особенно когда он их так хорошо слышит. Не думал что попадаться вампиру так опасно в этом смысле. А если Лёша тоже попытается избавиться от Кая, он тоже станет его преследовать?       Он спускается на этаж ниже, туда где он недавно жил и находит ёбаный клад. Как же ему повезло, что он догадался до этого.       Гром больше не прячется и не делает ничего, он просто становится и смотрит туда, откуда он появится. И заставляет не дрожать себя. ∽ Ты же понимаешь, что я с тобой сделаю… ∽ звучит неподалёку от него, а он даже не спешит. Как же ему муторно это произносить, как будто его просто затрахало идти на поводу у своих игрушек и как бы охотиться на них. Он уже даже не делает вид что ему интересно, он просто делает что-то чтобы Игорь хоть на секунду почувствовал что-то вроде безопасности. И всё это с мерзкой улыбкой. Проклятой улыбкой. Хочется умолять его просто перестать так улыбаться. Пусть этот делает его Сергей, пусть его бьёт родной ему человек, а не эта пакость.       Только холодом конечности обдаёт от его голоса. Он наслаждается тем каким покорным Игорь стал. Он специально медленно двигается, потому что знает какой ужас в жертве это пробуждает и несмотря на перевес в руке скрытый под одеялом, Игорь всё ещё чувствует его давление, хоть он и понимает, что оно психологическое. Даже эта порка кажется ему издёвкой — он дал ему понять, что он сильнее его, поэтому он буквально идёт у него на поводу. Он бы так низко никогда не пал, не стал бы позволять ему оставаться таким. — Не такого Разума я люблю. Не такого Разума любит Олег. Любишь ли ты такого себя.       И от эмоций он нажимает на крючок и даже руку немного уводит, потому что она сломана. Нет. Он даже рад что случайно нажал, потому что это как-то вернуло его сознание к норме. Лучше бы он не поехал домой… Он привык к звуку оружия, но сейчас в этом дому она прозвучало слишком утвердительно, поэтому он не уверен, что хотел его использовать.       Ангел было шёл к нему и завис. Как будто лампочка перегорела, просто встаёт и стоит. Нет, он точно в него не попал, она отрикошетила и затерялась в мебели. Он что-то сказал? Разве Игорь что-то сказал, что он на месте застыл. Он совсем не понял что, выпалил что-то на эмоциях. Но его это вразумило… Он прижимается к стене, как будто чем-то очень важным занят и теряется в мыслях. — Игорь… - Нормально произносит он и показывает ему глаза. Мерзкая садистская улыбка исчезает с его лица, возвращая ему нормальное выражение. Как же он устал быть таким и эта передышка выглядят как не его обычное лицо. Как же он скучал по этому лицу. Мелкие морщины от насильной улыбки только заставляют Разума выглядеть немного старше и это как бы ужасно, потому что даже кое-как постаревший Разум будет выглядеть в сто раз лучше его. — Игорь я не хочу таким быть… — Говорит он и в это с болью и неприязнью, но всё-таки верится. Не он стал таким, у него просто выбора нет. — Прости, что я такой перед тобой, я… ненавижу себя таким. Любым. Я не такой. Я не тряпка и не птица, я вообще никто. Кажется вся моя личность это моя шизофрения, а что тогда я? Может у меня настоящего вообще нет меня?.. — выдыхает в пустоту, потому что на Грома даже не смотрит. — Разрешишь тебя обнять? — произносит он, забыв про то что у него под покрывалом спрятано оружие. Выдали на одной операции по поиску пропавшего и теперь он готов писать докладные о том что случилось и он не справился с управлением, лишь бы никто не узнал что ему дома грозит такая опасность. Он просто подходит и почти даже не обнимает его, он просто кладет руку ему не плечо, пока язык его тела не позволит зайти дальше. — Игорь… Зачем ты такой? Почему ты ко мне по доброму относишься. Как же ты меня раньше звал? Убийца бомжей — шизофреник. Я всем вокруг причиняю боль. — Да, потому что я понял, что только с болезнью ты можешь быть таким. Но я к сожалению узнал тебя…       Он сам поднимается и смотрит в его лицо. Ухо искорёжено, шея и видны следы волчьей агрессии в следах ногтей буквально но торчит ноготь. Олег так сильно его царапал, что сломал ноготь и теперь он торчит из него, а его даже не замечает. Хотя эти раны постепенно затягиваются. — Здорово, что ты такой… — Говорит он и сам его обнимает. Разве он может быть не таким? Он сам положил себя на плаху к вампиру и радуется даже той боли, когда он его пьёт. ∽ Такой доверчивый.       Кажется воздух сотрясся от этих слов, потому что эта ублюдочная улыбка вновь засияла на его лице, но это уже не просто Ангел. У него есть глаза. Он не просто убийца бомжей, а ёбаный конченный психопат, но Игорь это понимает слишком поздно, потому что Серый уже нашёл оружие в его руке и отбросил его в сторону выбив. ∽ Ты же знаешь, как я люблю притворяться.       Какая же человечная улыбка на его лице, а потом он растягивается еще шире, что она уже не похожа на человечную. Такая страшная рожа, даже смотреть не неё в анфас страшно, но он не смотрит, потому что он вцепился в Игоря всем телом и смотрит на его попытки вырваться даже не с усмешкой, а с любопытством. Он просто поднимает Игоря за шею над собой, так что он даже пола не чувствует и снова эта боль внутри. Он не просто его душит, он специально сдерживается чтобы не сдавить слишком сильно, а он придушенный только может держать руку за пальцы, чтобы она не сжалась ещё сильнее, но это сложно. Ему очень хочется. Он не просто сильно сдавил, если бы Гром сейчас не пытался вырваться, он уже бы просто вырвал ему шею и сейчас стоял бы с чем-то что когда-то было Игорем. До того как он попытался противостоять вампиру, который только больший кайф испытывает от погони, поэтому он не просто уничтожил его, он сдавил бы шею так, что глаза бы полезли из орбит и вывалился от давления язык, пока голова с хлюпаньем не оторвётся и комком страданий не обрушится ему под ноги. Он специально показал ему глаза. Разум в курсе что не в порядке, поэтому ему еще страшнее. Теперь он человек с глазами, поэтому ещё страшнее сделать что-то против него.       Может он зовёт Игоря прямо сейчас, но не может до него докричаться, потому что он в плену собственного тела. А может ему так просто больше нравится, потому что он и правда весь в руках болезни. Страшно об этом думать, тем более не к месту, но он поверить не может в то что видит, потому что до сих пор он не показывал как прячет глаза, а сейчас видит. Он просто их закатывает. Он держит пушистые ресницы чуть опущенными и на Игоря просто ничем не смотрит, а потом до него доходит. Он не просто построил башню под себя. Он знает где тут что лежит и в основном ориентировался на слух, пока он Ангел. Как же просто вампиру без глаз оказывается, если даже в столь юном возрасте они уже привыкают быть «ушастыми». ∽ Нагибайся. ∽ Просто позволяет ослабить себе руку и Грому уже ничего не хочется, кроме того чтобы выполнить приказ. Он даже не смотрит на него, он просто молча опускается на пол и оттопыривает задницу, чтобы ему больше не было так больно. Воспоминание о той боли снова изливается судорогой от соприкосновения с полом. Как же так? Почему снова воспоминание? Он буквально чувствует как оно заполняет его изнутри, как будто в его руки просачивается гнилыми бутонами. Он снова сделает мне больно?       Игорь смотрит на него исподлобья. А он просто видит его. На пустое место так не смотрят, как Ангел смотрит, хотя глаз нет. Как ему нравится как он унизился. Это не чувство превосходства, он наслаждается тем что не он такое чудовище, а тем, что он всех парней подмял под себя и может делать так снова, потому что он нащупал внутри себя тот переключатель, который позволит ему поразить любого. Хорошо или плохо, но он сделает это, если таким будет его желание. Может он даже на тех бомжах тренировался. А Игорь всё смотрит сверху вниз между коленей и стоит ему один раз провести по ягодице внутри всё от боли взвывает. Он ничего не сделал, просто коснулся, на само это касание сейчас чувствуется таким болезненным. ∽ Кланяйся. Снова этот голос. Рык. Даже само тело перестраивается в служение этому рыку. Весь он обращается человеком способным сделать что угодно, чтобы ему снова не сделали больно. ∽ Кланяйся.       Он встает прямо перед ним и смотрит не него. Разве такого Игоря он любит?.. Если Игорь поклонится, Олег смотрящий на это поймёт, что с этим нужно что-то делать. Даже Олег которого он расстрелял будучи в очередной буйстве, поймёт, что нужно с этим что-то делать. — Разве ты ему позволишь?.. — произносит он в пустоту где увидел камеру. Почти у изголовья его кровати.       Они следили за тем как он спит… Было бы сомнительно, если бы они просто смотрели за его сном, нет, они смотрели как он спит, когда он был мёртв. Разве человек станет смотреть за сном человека, которого сделает своей кровавой фермой?.. Нет. Он не позволит Разуму оставаться таким. Его Серый не такой. — Ты же сказал, чт… — не стоит продолжить (что любишь меня). Конечно он это только-только понял, поэтому эти чувства еще не окрепшие, поэтому он может избавиться он них. Ради мужа он готов пойти на убийство даже Игоря.       Плевать. Игорь ставит руки на пол и касается пола лбом. ∽ Ещё раз.       Он снова касается лбом пола, игнорируя свою реакцию на это. Он просто не видит, он просто снова трогает лбом пол. Немного опускаясь, и снова. Он принимает такую позу, что пол холодно касался яиц, но это самое то, как после летнего дня, для него, разгорячённого бог знает от чего. Он снова падает ниц и снова садится, чтобы снова коснутся холодного пола. А потом ещё раз. А потом снова, потому что ему очень нравится оказываться в таком положений, чтобы тереться членом об холодный пол и снова потому что Разума это тоже радует. Ангел наклоняется и снова касается рукой ягодиц. Ужасно. Как же ужасно. Делает больно резким касанием. Когда он кланяется, Разум касается его ягодиц, а садясь на место, он снова трётся членом о холодное. И так снова и снова, потому что ему нравится чувствовать себя настолько покорным. Чувствовать себя до ужаса уязвлённым так, что хочется сделать еще поклон, но теперь Ангел касается его задницы и он не хочет возвращаться. ∽ Понравилось тереться членом об пол…       Даже слышать этого не хочется и хочется прикрыть голое тело. Кепка просто слетела, а куртку он намотал вокруг пистолета, так что он почти голый. Но он сейчас даже не Игорь, он сейчас сам другой. Он покорный и жаждущий, чего он не знает. Кажется чувство внутри распалилось настолько, что он весь ему отдался и плевать ему на звание, на награды и чин, он весь теперь в руках Ангела и снова поднимает голову, чтобы ужаснуться выражению его лица. Даже смотреть на него в дрожь бросает. Сначала Олег сломал ему руку, а потом признался в чувствах, потом Ангел сделал больно, а потом отлизал его в том месте (Какая же мерзость. Он даже внутри стал покорнее, называя свое анальное отверстие «то место»). Теперь Ангел заставил его поклониться, теперь его ждёт награда. Настолько ужасно, что хочется ему покориться, чтобы он снова не сделал больно и не сдавил рукой шею. Как же он улыбается. Хищнически, будто они с Олегом для него мясо и если он зачем, они оба станут просто игрушками для него. — Потрогай меня…       Что-то в нём говорит. Он сам молчит, но что-то в нём заставляет произносить эти слова. Какое же позорище — думал бы он если бы ему было до этого дело. Слова сами льются. — Потрогай меня…       Ангел смотрит ему между ног оценивающе. Как будто думает хочет он или не хочет такую задницу и хочется прикрыться от его выпытывающего взгляда, как будто коню зубы проверяет, как будто он знает что сейчас происходит с Игорем. Даже улыбка как будто меняется. Ему нравится. Он хочет этого мяса… Он ставит вперёд свою ногу и уже не нужно ничего делать, Гром как-то сам понял, что нужно делать. Нужно забраться на ногу и самого себя ей потрогать. Коснуться прохода и обхватить руками колено, чтобы он снова касался прохода и члена. И так касается его колена трогая себя ступнёй, потому что он больше не Игорь. Он может делать себе приятно и это самое главное на что только хватает сил думать. Снова и снова трётся о него членом и касается прохода. Даже застонать хочется, когда Разум отходит и высвобождает колено, но он заходит сзади, а Игорь уже знает что нужно делать.       Нужно снова поклониться и почувствовать как он в него проникает. Миллиметр за миллиметром. Пусть короче, чем у него, но достаточный, чтобы свести его с ума. Сантиметр за сантиметром в глубину. Уже не резко, а медленно да так, что хочется податься назад, чтобы он вошёл глубже. Буквально подстраивает его проход под себя, а Игорь игнорирует что немного раньше в этой же резинке он оттрахал Олега. Он снова чувствует проход Олега в глубине. Внутри Игоря потому что ему понравилось это мясо. Касается страшный Ангел и делает больно потому что все они, для него мясо и он гордится тем, что стал для Ангела тем мясом, которое он захотел. Входит до упора, как будто сейчас яйца в него засунет, потому что он теперь принял эту боль и он для неё создан. А потом снова происходит нечто.       Он теряет себя. Ему хочется и не хочется чтоб он его касался, потому что он касается так по собственнически, будто ему для того, чтобы Игоря сделать «пиздой» даже делать ничего не надо. Он уже его хозяин, как бы Игорь на это не смотрел. Он не просто положил себя на обед вампиру, а готов унизиться ради него настолько, чтобы это терпеть. Как же он любит, и просто не может не любить. Такого его. Нужно лечиться. Ему тоже. В собственном доме всё еще опасно, а так быть не должно. Он хочет делиться своими проблемами и чтобы они делились с ним своими, он хочет дома отдыхать, потому что и так весь на взводе после заданий. Прокопенко не отпустит в отпуск после такого перерыва длинной почти в год. «Хочу нормальную семью. Я хочу нормальную семью.» Вот что проносится живым калейдоскопом у Игоря перед глазами. Ему правда надо лечиться. Об этом он думает, пока Серый его не просто долбит, а ебёт так, что он не хочет, но уже понимает как это легко — кончить от стимуляции задницы. Хочется чтобы он его изнутри заполнил и кончить с этим ощущением. Чтобы он снова его избил пока кончает. Хочется стать для него мясом которое он обожает. Он даже видит себя в отражении зеркала, прижимающийся к нему и жаждущий настолько, что это не может не пугать. Хочется чтобы он сделал его своим, пометил. — Не надо… — говорит Игорь будто он способен против чего-то что он делает сказать нет. Он видит его. Это просто отвратительно, как страшный клоун (у него даже немного губы потрескались от улыбки), делает это с тобой прямо перед ебучим зеркалом и ты собственными глазами видишь насколько глубоко он в тебя заходит, потому что там теперь всё бритое, а поэтому он берёт Игоря за ногу, а потом ещё за вторую чтобы он видел что с ним делают и пытался заставить себя не стонать. Только бросишь на него взгляд и тебя уже член опадет, потому что он страшный, а поротом смотришь в зеркало на место их соединения и становится слишком хорошо от этого чувства, и так туда-сюда скачут глаза Грома заставляя мучиться от того как даже смотреть не это противно. И он сам превращается в сплошное удовольствие, заглушающее неприязнь, пусть делает с ним что пожелает, потому что он для него — удовольствие. Он даже ускоряется и так сильно бьёт костью, что ссадины ноют и это особое нескончаемой удовольствие, потому что делает почти больно, но при этом делает хорошо. Это просто мучение видеть Ангела рядом с ним, и делать вид, что у тебя не стоит член только от его улыбки.       А потом он надавливает на ногу. Люди в его руках просто игрушечные, потому ему так просто снова сделать больно. Он прижимает Игоря еще ближе к себе, и разводит почти негибкого Грома раздвинуть ноги, и сильно сжимает кости, чтобы нога сильно прижималась к туловищу, но при то что он не гибкий, это становиться больным при том, что Ангел не заметил, но надавил ладонью на мениск так сильно, что он дрожит. Он даже дышит всё чаще, чувствую как он прижимает, и делает всё больнее, и уже не понятно от чего по нему пот струится. ∽ Ты так дрожишь, как будто мой маленький вибратор. ∽ Говорит он и сразу происходит несколько вещей.       Он сдавливает ногу так, что Игоря прошибает новой волной мучительной боли, а потом он так сильно надавливает куда-то в теле Игоря, что от боли и удовольствия он не просто кончает, он даже стонать не может, поэтому просто что-то неразборчиво кряхтит и это мерзко и слышать его мерзко, но он так сильно сжимает свою дырку, что он мочится. Так сдавил член, что сперма вытекает прямо с мочеиспусканием и видеть и чувствовать это так же противно, как смотреть на мерзкое лицо Ангела, которое становится для Игоря проклятьем, потому что мучения, удовольствие, гадость и его лицо становятся буквально всем миром. Живот всё становится полнее, вниз струятся мерзкие капли их отвратительного возбуждения, а Гром всё кончает пока оно льётся внутри. — Шлюха… — так ровно говорит Ангел, а он уже слишком отупел, чтобы понимать. Всё что он повторял про себя он продолжает повторять, «Лечиться, лечиться, лечиться, лечиться». Он никогда не допустит такого РазумАнгела до своих детей и вообще до людей, потому что он слишком страшен даже для своих.       Разнеженного Игоря, игнорируя катетер, Ангел прижимается к шее и делает глоток. Он даже не заметил боли от прокушенной кожи, для него эта боль так естественна, как будто для матери кормить ребёнка молоком с кровью. Делает больно своим глотком, заставляя кровь густо течь и пачкая клыки, потому что ему нравится делать больно, а Игорю нравится когда ему делают больно. И так сквозь бредни «лечиться-лечиться-лечится», и всё перетрясающее удовольствие от оргазма, Гром отключается. А Ангел всё пьет и пьет созданного для этих целей человека. Что-то, что осталось от человека.       Потому что внезапно появляется Олег и разнеженного Игоря пытается освободить и сначала он не понимает почему, пока не замечает насколько Игорь приобрёл синий цвет. И улыбка пропадает и ему даже посмотреть на него страшно, потому что он зашёл слишком далеко. Сергей смотрит фильм со своим участием, потому что он уже не Ангел и что-то случилось, но он не слышит того что говорит Волче и не слышит даже собственных мыслей, потому что он очень сильно постарался и это ощущение питья всё еще стоит на губах, как будто он еще пьет, а Грома уже нет. Он слишком много выпил. Он слишком много выпил. Он слишком много выпил.