Ты станешь сюжетом моей истории.

Арсений не отрываясь смотрит в окно по которому бьётся дождь, хотя больше похоже на град который вот-вот пробьёт стекло вдребезги. Погода в начале лета мягко говоря не радует, из-за этого настроение у Арсения такое будто он торопился на важное собеседование и наступил в собачье говно. Вот правда, точно такое же настроение. На себе он правда никогда не ощущал роль какого-то занятого человека который ходит на собеседования, но представлял это. Нагруженный вещами, сумками, пакетами и прочим дерьмом, он ехал в новую квартиру, так как из старой его буквально пинками выгнали за недоплату, хотя никакой недоплаты не было, Арсений выплачивал за эту комнату, – в которой кроме кровати и туалета ничего нет, – каждую копейку, просто хозяйка видать сразу невзлюбила Арсения за то что он тратит много воды и электричества и потребовала доплату. Ну да, Арсений же морж ходячий, он может мыться несколько раз в день. А свет он может вообще днями и ночами не выключать, – зачем? Ну вообще он уже давно решил купить квартиру, потому что жить в съёмной однушке и выплачивать в месяц дохера денег немного надоело (ну как немного, очень даже много.). Ну впрочем Арсений всё таки накопил денег и собрав все вещи разом, лишь бы свалить отсюда, вызвал такси и поехал в квартиру. До этого он там уже был, познакомился с девушкой которая продавала квартиру, осмотрел каждую комнату на наличие трещин, неровностей и прочих мелочей, хотя для Арсений даже мелочи иногда кажутся неприемлемыми, – тогда как он несколько лет жил в непонятном захолустье – непонятно. Убедившись что всё не так уж и плохо, он купил её, ключи ему выдали сразу же. И вот наконец-то Арсений доехал до нужного адреса, вылез из машины, таксист помог ему достать вещи из багажника и донести до подъезда, – если-бы Арсений сам всё доставал, до квартиры живым бы не добрался, спина затекла ужасно, ещё когда он тащил и загружал вещи в машину, а их было не мало, только гардероб Арсения весит как слон, а ещё книги, техника, – из которой только чайник, ноутбук, ну и по мелочи. Впрочем эти самые мелочи тоже весят не мало. С горем пополам добрался до своей двери, бросил вещи на пол и стал ещё раз осматриваться, – ну мало ли за четыре дня где-нибудь появилась трещина. Ну на самом деле просто не совсем хорошо осмотрелся в первый раз. А тут очень даже очень, очень просторно, как он любит, к тому же всё в светлых тонах – это ему тоже нравится, в однушке было мрачно, даже уличный свет от окна не помогал, не считая ту несчастную люстрочку, и лампочку в ней которая уже вот-вот собиралась перегреть. И здесь даже кондиционер в спальне есть. Прямо над письминым столом. Квартира прекрасная, а главное стоит не так уж и дорого, можно сказать копейки, по сравнению с тем что он платил ранее. И что могло не понравиться предыдущим хозяевам? Дело в том что в этой квартире якобы живёт что-то или кто-то, который не даёт спокойно жить другим людям, двигает предметы, включает, выключает воду и свет. Также люди которые жили здесь до этого жаловались на странные звуки и шаги, кто-то говорил что даже проподала еда из холодильника. Ну по крайней мере это всё несуразные рассказы хозяйки, в которые Арсений не верит. Вообще он скептик и привык списывать всё на случайности и совпадения. Было довольно странно слышать такие слова вроде от молодой и на вид абсолютно адекватной девушки. – Не мешало бы сходить в душ, – подумал Арсений, хотя он сегодня уже мылся, ну что сделать если он невыносимый чистюля, тем более в такси не смотря на пасмурную погоду было жарко и поэтому он вспотел. Пришлось пошарить по всем сумкам что-бы найти нужное, – все вещи он складывал (запихивал*) и не запоминал куда. Наконец нашёл всё нужное, достал из сумки полотенце, серые шорты почти до колен и футболку, – обычную чёрную футболку, их у Арсения полно, вдруг порвёт или испачкает, всегда есть запасная. Стоя под прохладным душем он всё думает о этой истории, да конечно он во всё это не верит, но всё же думает. А как же не думать то, то ли дело ребёнок придумал эту историю, у них то фантазия развитая, ну или старики, они то уж совсем суеверные, иногда такую чушь несут. Хотя тут это утверждают взрослые люди, именно люди, а не один человек. Так всё, это всё обычные выдумки, наверняка что бы просто запугать людей, первые хозяева придумали и потом стали запугивать следующих, а там всё пошло поехало. Арсений вышел из ванной и стал торопливо раскладывать вещи из сумок и чемоданов по разным шкафчикам, полочкам которых здесь было предостаточно. И это прекрасно, так как одежды у Арсения такое количество что можно собрать хоть целый отдел в торговом центре и в вывеске написать: "все шмотки Арсения, только здесь и сейчас". Но в какой-то момент когда он складывал в шкафчик трусы с рисунком авокадо, – да, несмотря на его солидность, и на его визуальный внешний вид, – если его можно назвать солидным, – у него есть трусы с авокадо, и не только с авокадо. Но о трусах позже. В момент он услышал какой-то звук, звук похожий на... шаги? Тут конечно Арсений не на шутку перепугался, неужели эти истории могут быть правдивыми? – это была первая его мысль, которую он сразу же отбросил из головы. Он начал тихо, не спеша идти в коридор из которого доносился этот звук. Но когда он вышел в коридор звук прекратился так же резко как и появился. – Кто здесь? – негромко спросил Арсений. Но ответа не последовало. Наверное просто соседи, подумал тот и как ни в чём не бывало пошёл дальше разбирать вещи. Ещё нужно было сходить в магазин за продуктами. Даже не удивительно что в той комнатке не было кухни, – нет,ну по сути она была, но была общая и всегда забитая народом, а особенно любителями готовки, которые пытались приготовить там что-то невообразимое и в итоге портили все сковородки и кастрюли. Хотя что уж говорить про невообразимое, дальше пиццы никуда не заходило. Кстати она благополучно сгорела и отправилась на место жительства крыс, тараканов и бомжей, которые впрочем были рады такому неожиданному подарку. А сам готовит он мягко говоря так себе, даже яичницу толком пожарить не может. Поэтому приходилось питаться в кафешках. Единственное что он умел готовить это – Доширак. Это именно то блюдо которое у всех получается прекрасно. И даже кофе приходилось пить в кафе, так как кофемашина всегда не работала, из-за того что её величество хозяйка неудостоилась поднять свою пятую точку, отвести её в кое-то веке в магазин и купить эту несчастную машинку. Пить растворимый просто невозможно, но приходилось, без кофе никуда. Варить он конечно пробовал, но у него во-первых не получилось, во-вторых было просто лень каждое утро заниматься этим, да и ещё потом пол года мыть эту турку. *** Время уже около десяти вечера, а Арсений только зашёл домой с полным пакетом всякого разного и коробкой в которой была кофемашина. Кофе Арсений любит, а пить растворимый, повторюсь, невыносимо. Поэтому проходя мимо отдела электроники он решил что лучше сейчас, потому что потом он либо как всегда забудет, либо будет некогда. Арсений заходит на кухню где включён свет. Как же он забыл его выключить? И зачем вообще включал если когда уходил было ещё светло? – странно. "Видать случайно задел рукой",– подумал Арсений, – "хотя всё равно странно". Не зацикливаясь на этом он как ни в чём ни бывало разложил все продукты по полочкам холодильника, молочное на одну полку, овощи на другую, – кроме того что он чистюля, Арсений любит что бы всё было идеально, идеально чисто, идеально ровно, идеально всего идеального. Иногда кажется что всё настолько идеально, что идеальней некуда. При это Арсению всё равно кажется что не всё идеально. Он ещё тот критик на самом деле. Хотя это правило он придумал сегодня. До этого ему было наплевать на порядок. Это был всего навсего его творческий беспорядок. Просто переехав в новое жилище, ему захотелось не превращать из него музей разбросаной одежды и немытых чашек. – Ну всё, теперь можно на боковую, – сам собой сказал Арсений и пошёл устраивать своё спальное местечко на огромной двухспальной кровати. *** Всю ночь он слышал какие-то звуки, которые напоминали что-то на подобие ворочание на диване, но встать и посмотреть что это такое он не решался, – мало ли. Хотя он был вполне уверен что это либо соседи, либо птицы, – как птицы могут издать такой звук? – ну кто их знает. Около часа он слушал это всё и пытаться найти научное объяснение (если можно так выразиться), но всё же усталость взяла своё и Арсений погрузился в сон. *** В принципе его полностью устраивает его квартира, гостиная с балконом, кухня со всем необходимым. А особенно большая спальня, с огромной кроватью, шкафом во всю стену, письменным столом на котором он может читать, писать и рисовать, он же художник. С самого детства он постоянно что-то рисовал; на мебели, на стенах, на полу, на потолке ну везде где попадётся. Поэтому родители стали покупать ему альбомы, краски, карандаши, фломастеры, только бы спасти дом от этого художества. Но когда они возвращались в комнату в надежде увидеть как их ребёночек спокойно сидит за столиком и рисует маму, папу и себя держась за ручки, и это всё на фоне большого домика и солнышка на небе, то место этого видят что тот вновь сидит где-то в углу и рисует тоже самое только на стене. Тогда их нервы не выдержали окончательно и решили во первых: отобрать все карандаши, фломастеры, краски и мелки, – кстати после этого Арсений устроил невыносимую истерику со слезами, заперся в комнате и просидел там весь день. А во вторых: записать Арсения в художественную школу; просто менять обои и мыть всю мебель было не в падлу, да и не по карману. Ну и после этого Арсений перестал делать из дома художественную галерею с рисунками на стенах, но вместо этого стал делать галерею из своих картин. Прошло уже много лет, а он всё рисует и рисует великолепно. У него даже есть награды за участие в конкурсах. Свои картины он иногда продаёт и очень даже неплохо зарабатывает на этом. Но зачастую предпочитает оставлять себе, или же посылать родственникам. Всё же основные деньги он зарабатывает в интернете. Почему тогда сразу не купил квартиру,если были деньги? Были особые причины, из-за этого пришлось жить комнатке по соседству с тараканами. Да и картины рисуются не быстро,а в интернете не всегда всё прекрасно. В результате деньги он зарабатывает тоже – не быстро. Ещё и личные расходы. Утром Арсений встал, умылся, выпил кофе, –нормальный кофе, а не то растворимое говно которым он давился раньше. Он решил начать рисовать новую картину. В надежде что в новом месте воображение и фантазия разыграется ещё лучше. Он хотел нарисовать что-то загадочное, необычное, неизвестное, может какое-нибудь мифическое существо, – это опять же в его вкусе, всегда рисует что-то странное. Например в своей предыдущей картине он изобразил не то человека, не то какую-то несуществующую тварь, оно было с головой человека, но при этом тело зелёное, а кожа лягушачья. Арсений даже жабры додумался нарисовать. Ещё руки и ноги были как у лягушки, – пальцы соединены между собой, а вместо глаз что-то на подобие очков с голубыми стёклами. Прежде чем нарисовать картину он придумывает и пишет к ней историю. В этой истории он как бы в краткой форме описывает то что происходит на картине. Не то что: " на этой картине изображён кто-то или что-то..." нет не так. Он пишет достаточно длинную и одновременно короткую историю. В ней также он может вообразить выдуманную так сказать сказку, в которой есть счастливый, а может и не счастливый конец. Он пишет мини рассказ который описывает эту картину детально. Поэтому он даже немного писатель. Конечно он не ко всем картинам придумывает историю, но ко многим. Пишет он перед тем как рисовать, потому что если уж задумал писать, то если не напишет, то не нарисует. Рисовать он может только по написаному тексту. Если же он его не пишет, то приходится продумывать всё в голове. Часто картины без историй бывают не такими идеальными как картины с ними. Долго он конечно думал что бы ему нарисовать, перебирал всё что только было в голове. – Девушка с лапами льва и крыльями ангела, кони с крыльями которые летят над облаками, получеловек полу лягушка, русалки у которых вместо хвоста щупальца, – всё не то, всё это я уже рисовал. – Гномы с головами разных зверей, невидимки... точно! Невидимки! Как же он за всю свою жизнь не додумался нарисовать невидимку? Потому-что он невидимый? И что? Это не мешает его нарисовать, особенно придумать фантастическую историю. Но только как его изобразить, какую одежду на него можно одеть что бы его было видно? Впрочем для этого и нужна история, она даёт возможность дать ответы на все или вопросы и нарисовать шедевр. Обычно он садится за стол, берёт тетрадь, – которую в итоге сначала до конца расписывает в надежде написать что-то нормальное, но обычно половину листов из тетради просто вырывает и выкидывает в заранее приготовленное мусорное ведро. И так он изчёркивает все свои тетради, – которых кстати, тоже всегда целый ящик, – пока не добьется успеха и не напишет то что ему нужно. Конечно можно писать и на ноутбуке, просто как тот раз он не нажал на кнопочку сохранить и всё пропало. Тогда было так обидно, – несколько недель почти беспрерывной работы коту под жопу. Да и в тетради писать намного удобнее, когда написал что то не то, просто вызываешь листок, – на это уходит секунда, в ноутбуке слишком долго нужно зажимать кнопочку "backspace" – на это тратиться время. Такие мелочи тоже влияют, – как тот считает. *** Арсений сидит уже целый час над пустой тетрадью. Мысли не лезут в голову от слова совсем. Такого раньше не было, обычно сядет и как на автомате в голову начинают лезть разные картинки которые направляют на нужную мысль, а тут никакие не лезут, ни плохие ни хорошие. Что же с ним стало, может он заболел? Или это переезд так влияет? Может надо прогуляться, развеять мозг. Это не поможет, но попробовать всё равно стоит. Оставив открытую тетрадь на столе, он собирается, надевает белую футболку, – которая по виду на пять размеров больше, – за это он их и носит, и удобно и в случае всего всё прикрывает, чёрные широкие штаны, – настолько широкие что поместилось бы три его ноги, конечно его любимые с рисунком глаз носки, – сам не понимает что в них его так притягивает и розовые кроссовки, – весьма специфические вкусы, но он любит отличаться от других. Ну и как после такого образа можно называть его внешний вид – солидным? Быть серой мышкой в сером обществе ему не приходилось никогда, даже люди которые жили в бывшей его квартире смотрели на него как на ненормального, когда он выходил за кружной чая в огромных тапочках с единорогами и широкой, помятой, голубой пижаме. Тогда казалось весь дом косился на него осуждающим взглядом. Вообще он больше относился к типу тех людей которые всё такие яркие весёлые, жизнерадостные. И в самые тяжкие моменты жизни, он всё равно пытался от всех отличаться. Пока гулял он думал на счёт истории, – не о своей, которую предстоит написать, а о той, с призраком-невидимкой. Задумавшись даже не заметил лужу после вчерашнего дождя, наступил прямо в неё и замочил все кроссовки, – надо было надевать чёрные, их хотя бы не жалко. Ещё чуть не врезался в столб который стоял по середине тротуара, – понатыкают везде этих палок, а люди ходят мозги сшибают. Вообщем-то ещё больше ухудшил себе настроение и уставший, с мокрой обувью почапал обратно домой. Сегодня точно не его день, – когда шёл мимо консьержки, умудрился поскользнуться на только что помытом полу и шлёпнуться с таким грохотом, что стоящая мимо бабушка вскрикнула, а полу дремавшая консиежка подпрыгнула на месте. Ещё утро, а он уже ходит весь исколеченый. Ну как утро, двенадцать часов, – для него это ещё утро. Учитывая то что проснулся он в девять, – для него это очень рано, но что ж для соблюдения режима поделать. Пришёл, бросил кроссовки в стиральную машинку, еле как разобрался как её вообще включать, – хозяйка ему объясняла, ну Арсений будто рыба перед поплавком, – всё не туда. В одно ухо попало – через другое вылетело. Вспомнил что сегодня с утра во рту и крошки не было, не считая кофе. В животе уже неприятно бурлило, желудок тоже срючивало не по детски, – вчера он ел целых ничего, так как был занят разборкой вещей. В холодильнике были только: овощи, хлеб, сыр и колбаса, – всё что обычно лежит в холодильнике у человека который живёт один. Питается он разнообразно вернее питался, в кафе, а сейчас придётся выживать на одних бутербродах, салатах и покупной выпечке. Конечно можно как раньше, питаться в кафе и столовых, но каждый день выходить из дому что бы поесть? Нет, проживу как нибудь без этого. И больно затратно выходит, – всё таки только купил квартиру и надо первое время экономить. Наскоро сделал себе пару бутербродов и кофе, пошёл в спальню, – вообще-то нужно есть на кухне, но он и так пропустил завтрак, нарушил режим получается, ну и ладно, значит с завтрашнего дня, – поставил тарелку с кружкой на тумбу рядом с кроватью и потянулся к столу за пультом от телевизора. Взгляд мимолётно упал на лежащую на столе тетрадь. Там было что-то написано. Он же ни слова не написал сегодня. Как-то боязливо он встал с кровати, не веря своим глазам посмотрел на написанное предложение: – "Привет, меня зовут Антон. Тебя как? " Выражение лица Арса нужно было видеть. Он смотрел на это выпученными глазами, зрачками по пять копеек, – да каких копеек, целых рублей, – рот приоткрыт а по рукам побежали мурашки. Неужели вор? Нет же, он закрывал двери, а живёт на пятом этаже, через окно никто бы не пролез. Да и какой вор, пролез и предложил познакомиться, воры обычное так не делают, – вроде бы. Но на всякий случай Арсений всё равно пробежался по квартире, чтобы убедиться что никого нет. Проверил все комнаты, дверь и окна. Никаких следов и признаков того что здесь кто-то был небыло, – и слава богу. Всё, он похоже с ума сошёл. Конечно, он стал расеяным как раз из-за поивихшихся проблем с головой. У него начались галюцинации, они и раньше не раз его посещали. Похоже прийдётся опять начинать ходить к Кате, к психологу. Раньше ходил, из-за как раз резко появившийся галюцинаций и того что был более вспыльчивый, мог часто срываться на людей по пустякам, – иногда был ещё тем психом, чуть ли не дошло до бедной мебели, а точнее шкафа, в который прилетел кухонный молоток. Но похоже сейчас ситуация ухудшилась, галюцинации стали проявляться сильнее. Арсений ещё раз посмотрел на надпись, провёл по ней рукой, но она не исчезает. Протёр глаза, снова провёл рукой и ещё раз посмотрел. Твою ж мать, надпись настоящая. – Кто это написал? – спросил он пустоту. – Я – спокойно ответил голос со стороны окна. – Кто я? – осторожно произнёс Арсений, до сих пор ничего не понимая. Может он спит. Он ущипнул себя за предплечье, довольно сильно, но не проснулся. – Антон, я же представился. И перестань щипать себя, это не сон. Это не сон. Он всё таки сошёл с ума. Теперь ему ни к психологу надо, а к психиатру. Но если это всё рассказать его точно примут за шизика и загребут в психушку. – Ты кто? – Я невидимка. – Что..? Какой невидимка? Это невозможно. – Ну как видишь, возможно. Такая реакция у всех кто меня увидит, ну точнее услышит. Сначала смотрят выпучив глаза, потом за минуту собирают вещи и сваливают. – Но как? – Арсений уверен что поступил бы точно так же как те люди и свалил бы обратно в свою однушку, но ему было непонятно и одновременно даже интересно что это за херня. Может какой-то пранк, но как появилась надпись? – Как я стал невидимым? Да там долгая история, не хочу сейчас рассказывать. – голос доносился от окна. От которого он медленно попятился назад. Только сейчас Арсений осознал что стоит в своей квартире и разговаривает с каким-то невидимкой. Он развернулся и отошёл ещё дальше, его немного кочнуло и он опёрся о стену. – Арсений? Всё нормально? – спросил голос. – Откуда ты знаешь моё имя? – Посмотрел в паспорте, прости, просто документы лежали неубранные в коридоре. Я посмотрел только имя, ничего больше. – Ты в порядке? Бледный какой-то. Не пугайся, а то не хватало чтоб в ты в обморок свалился.. Только успел договорить как Арсений с грохотом валится на пол. *** Очнулся он с болью в спине, – её ужасно тянуло, – боль пробирала аж до кончиков пальцев. Что случилось? Он свалился в обморок. Что он делает на кровати, он же упал на пол, около стола. Не мог же он сам встать и лечь на кровать. Неужели Антон? – Антон? – на пробу позвал Арсений, в надежде что это был всё таки сон и ему ни кто не ответит, а спина просто затекла. Послышались шаги из кухни, – а нет, не сон. – О ты очнулся, наконец-то – голос приблизился к кровати, и кто-то сел на кровать рядом с Арсением промяная яму на ней. – Я уж думал скорую вызывать, как бы они на меня посмотрели если бы зашли в квартиру и никого не увидели. – Так это всё таки не сон, – он закрывает лицо руками, ещё раз протирая глаза и смотря в ту же пустоту. – Как видишь. Ну слышишь вернее. – Но погоди, как я на кровати оказался? – Я тебя положил, ты тяжёлый кстати, по тебе не скажешь, вроде с виду худой. Оставлять тебя на полу не хотел, ты с таким грохотом шлёпнулся, ударился чем-то? – Разве что спиной. С таким весом на твёрдый пол шлёпнуться, можно и позвоночник сломать. – Тогда лучше лежи, чтоб хуже не стало. Может тебе принести что нибудь? Ты ж голодный наверное, с утра ничего не ел. На вот, – он тянется через кровать к тумбочке с приготовленными Арсением бутербродами. Через кровать, словно по волшебству летит тарелка и останавливается перед Арсением. – Ешь давай, я тебе помешал позавтракать. Он смотрит на тарелку не отрываясь, а потом переводит взгляд перед собой, как бы на Антона, правда он не уверен сидит ли Антон там или он вообще с другой стороны. Судя по ямке на матрасе он всё ещё перед ним. – Эээ.. слушай, а можно, – Арсений указывает пальцем куда-то вперёд. – Потрогать? – догадывается Антон. – Ну, да. Прикоснуться. Убедиться вернее. – Не вопрос, трогай сколько хочешь. И возьми уже тарелку, у меня рука затекает. – Секунду тот смотрит на летающую тарелку, но всё же принимает её, а другую руку протягивает вперёд. Ещё секунда и рука во что-то упирается. Сначала ощущается мягкая кожа, а потом ещё что-то, очень похоже на.. он резко отдёрнул руку. – Ты меня за сосок полапал. – Он говорит спокойно, как будто его совсем не смущает этот факт. – Хотя если бы было видно его щёки, можно было заметить что они покрылись лёгким румянцем. – Извени, правда не хотел, я же не вижу. – Да не извиняйся, ты ж не знал, вот, – он протягивает руку и касается ею руки Арсения. Тот невольно вздрагивает от прикосновения из воздуха, – не бойся, я не кусаюсь. Видишь, я настоящий, не призрак. Странно, ты единственный у кого была такая реакция. Тот всё таки берёт руку и перебирает тонкие, длинные пальцы. – Я и сам как-то не ожидал этого, ну то что упаду в обморок. Со мной такое редко случается, обычно если сильно напьюсь могу упасть, а просто так не бывает. – Понятно, убедился что я живой? Давай ешь уже. Арсений всё ещё сидит и перебирает пальцы Антона, но после фразы убирает руку и ею же берёт бутерброд. Руку тот убирать даже не собирался, и после того как Арсений её отпустил, как-то грустно что-ли вздохнул. – Но как же ты стал невидимым? – откусывая бутерброд с набитым ртом спросил Арсений. – Да я ж говорю долгая история, потом раскажу как нибудь. Если ты конечно не уйдёшь как другие. Арсений не собирался уходить, – он хотел свалить отсюда, и побыстрее. И всё же его что то держало. Возможно – любопытство. – А родители, друзья об этом знают? Ну, о невидимости? – Родители погибли, разбились в аварии мне двенадцать было. Меня тогда бабушка под аптеку взяла. А друзья знают, их у меня не много, с некоторыми даже не общаюсь после этого. Они далеко живут, в других городах, один даже в другой стране. Здесь никого нет. Хорошо продуманный пранк, или прекрасное его воображение, – не Антона, Арсения. Учитывая происходящее скорее второе. Надо что-то ответить, он же не бесчувственный. – Очень сочувствую тебе, потерять родитей в таком возрасте это всегда ужасно. А остаться одному, запертым в квартире, так и правда с ума сойти можно. – Да нормально всё, привык уже. Друзья по-началу не проверили, но потом как то сменились. Наверно подумали что с ума сошёл. Волновались, спрашивали может приехать, помочь, но позже привыкли и стали нормально воспринимать мои слова. Может сменились и думают что я так прикалываюсь. – А не лучше бы было, если бы друзья приехали и забрали к себе, куда лучше чем здесь. – Нет, не лучше, тут я привык, а друзья-то не верят мне, увидили бы, и не пойми что подумали. Отвезли бы меня в больницу, и сделали из меня подопытного кролика. Лучше как есть. – А здесь сколько живёшь? – Вообще Арсений ненавязчивый человек, но сейчас ему стало безумно интересно слушать про жизнь какого-то невидимки. – С момента аварии жил с бабушкой, пока она не умерла, тогда мне восемнадцать было, ну а один лет пять. Здесь тогда хозяйка новая появилась, ремонт делали, было всё как в деревне, а после ремонта всё прекрасно. Всё так обновилось, дом даже начили обшивать и рабочий персонал появился, ну там уборщицы, консиеж, охранники, и так далее. Эта квартира и есть бабушкина, так после её смерти и живу здесь. – Получается тебе двадцать три? – Да, вот так странно я просрал часть жизни. – А ешь как, пьёшь? В туалет, в душ как ходишь? Деньги где берёшь, или где-то работаешь? Ну может онлайн? – Столько вопросов он даже сам себе никогда не задавал. И что за глупые вопросы к – невидимке. – Какая работа, у меня телефон то еле живой, кнопочный, там кроме игры в красный шарик ничего нет. Свой я разбил в аварии, и бабушка дала какой был. Да и какие деньги, я из квартиры то выйти не могу. – Еду бычно с холодильника беру и прячу, ну это ещё как повезёт. А в туалет хожу когда дома никого нет или когда все спят. Ну а когда приспичит, а возможности не будет, то на улицу, через окно, дверь то закрыта. – А одежда? Тоже берёшь чужую? – Арсений уже доедал второй бутерброд. – Я не хожу в одежде. По-крайней мере дома, а на улице зимой – да, беру чужую. – Как? Ты что голый ходишь? – Он аж поперхнулся от удивления. Перед ним сидит голый человек. И он жил целые сутки в квартире с голым невидимкой. Куда мир катится, или это сам Арсений уже с катушек скатился. – Ну да, если оденусь одежду будет видно, а мне не надо чтобы меня видели. Зимой если на улицу выхожу просто капюшон затягиваю и лица не видно, но летом так не получится. Один раз пришлось женскую шубу надеть, в квартире мужика не было, а без одежды зимой на улицу не выйдешь. И выходить часто не получается, если двери закроют, придётся сидеть на полу рядом и ждать чтобы тебя пустили как бездомную собаку. – Давай-ка я тебе что нибудь дам надеть. Мне от мысли что передо мной невидимка уже стрёмно, а если невидимка ещё и голый то уж совсем. – "Возбуждение накатывает", продолжил он про себя. – Ты надеюсь худой, у меня просто нет одежды больших размеров. – Вроде нормальный, сам себя не вижу. Я же много не ем, иногда днями голодный сижу, но высокий. Последний раз, когда строительную линейку удалось украсть померил рост. Метр девяносто семь. Сам в шоке. – Ого, тогда надо что-то длинное, – Арсений ставит уже пустую тарелку на тумбу, встаёт и идёт к шкафу, – на как вот, померяй. – Он дастаёт длинную, коричневую футболку и такого же цвета штаны с клетку. Ну и не забывает про трусы, только не те которые с авокадо, а другие, просто чёрные. С авокадо у него любимые, – их он никому не отдаст. – Спасибо, – натягивает трусы, потом штаны, а после футболку. И правда высокий, примерно на десять сантиметров выше его. – Слушай, ты полежи, всё таки спиной ударился, я тарелку помою и вернусь. Арсений только молча кивнул. Ему всё равно кажется что это всё какой-то бред. Ну как человек может быть невидимым? Он просто сбрендил, его мозг сам придумал Антона и сейчас он как сумасшедший стоял и разговаривал, трогал его. Даже дал ему свою одежду. Впрочем его это не сильно волнует, ну как, волнует конечно, но не сильно. Он думает о истории, как совпало что он придумал невидимку и тут же его встретил. Возможно это может натолкнуть его на идею, он встаёт с кровати не послушав указания Антона лежать смирно, идёт к столу, – спина болит, не убийственно, жить можно. Смотрит на тетрадь, мысли перелетают с одной на другую, – но всё не то. Конечно не то, он же видел Антона всего десять минут, как он придумает. Некоторые художники пишут свои картины месяцы, годы, а иногда на создание может уйти вся жизнь. Самая долгая картина по времени у Арсения заняла почти два года, а точнее год и восемь месяцев. Там он сначала пол года придумывал и писал историю, а только потом рисовал по тысячу раз всё стирая и начаная сначала. И в итоге добился желаемого результата. Эту картину у него купил какой-то бизнесмен, что с ней сейчас – неизвестно. Наверное висит на одной из стен усадьбы и собирает пыль. Всё же ему стоит подождать, посмотреть что будет дальше, тогда он сможет написать то что на самом деле нужно написать. – Ну и зачем ты встал? – Антон уже вернулся, к столу подошли летающие футболка и шорты, – у тебя же спина. – Она уже не болит, я же не сломал её, просто ударился, пустяк. – Ну как знаешь, заклинит я тебя тащить на кровать не буду, не хватало чтоб у самого заклинило. – Как скажешь, а ты сам-то есть хочешь? Вроде в холодильнике ничего не исчезало за сутки. – Ну если можно. – Можно конечно, что за глупые вопросы. Яйца жарить умеешь? У меня с ними не заладилось, постоянно сгорают, а сверху не прожариваются. – Умею, когда отсюда люди уезжают, я беру у них какие-то продукты, макароны например, яйца, овощи, что найду короче, и кладу это всё под ванну. А потом когда все уезжают готовлю, слава богу что здесь есть контроля, сковородка и другие нужные вещи, а то так бы сухие макароны грыз. Хотя... когда электричества не было и такое было. – Подожди, куда ты кладёшь еду? Под ванну? – Такого способа хранения продуктов Арсений ещё не слышал. – Ну да, там внизу плитка отодвигается, я просто подальше сую чтобы видно не было и всё. После того как приходит Ира ну так хозяйку зовут, отчество не знаю, ты знаешь наверно? Она же тебе показывала квартиру и ключи давала. – Честно и сам без понятия. – Ну и неважно. Так вот она когда приходит прибираться и всё такое, продукты лежат там, да она туда и не лазит, поэтому не увидит. А когда уходит, я всё достаю и готовлю. Поэтому научился сам, на этом телефоне ничего не сделаешь. – Да уж, жизнь не сказка, – пока Антон рассказывал уже успел разбить яйца на сковородку и те скворчали на раскалённом масле. – Что поделать, зато платить не за что не надо, правда иногда приходится сидеть голодом или немытым, но к этому привык. Яйца готовы, тот переложил в тарелку идеально ровную, не сгоревшую, и прожаренную яичницу. У Арсения в жизнь бы так не получилось. – Может будешь подрабатывать моим личным повором, я заколебался питаться одним бутербродами, ну и тратить деньги на кафе. – Что ты ещё готовить умеешь? Антон поставил тарелку с яичницой, на стол, а в сковородку положил кусок хлеба что бы он поджарился в оставшемся масле. Потом пошёл делать кофе. – Ну за время проживания здесь, я готовил лишь из того что смогу добыть, поэтому на изысканные блюда не расчитывай. Но я могу приготовить макароны по-флотски. Один раз удалось найти и своровать банку тушёнки. Ещё несколько бутылок масла получилось украсть, что бы жарить было на чём, так одна до сих пор стоит под ванной, надо достать. Хлеб поджарился и Антон положил на него сыр чтобы он расплавился, кофе тоже сварился, и он уже сидел за столом поедая завтрак. Арсений же молча наблюдал как вилка в воздухе несёт кусок яичницы, а потом этот кусок пропадает в воздухе. – Как тебе самому живётся в своём теле, это тяжело, или привыкаешь? Не хочу показаться навязчивым, но просто я никогда с таким не встречался и просто представить не могу какого это. – Если честно быть невидимым гораздо хуже чем быть слепым. Я не могу бриться, не могу понять какой я вообще из себя, последний раз смотрелся в зеркало одиннадцать лет назад, а сейчас, как я сейчас выгляжу? Может я уже посидел, может глаза косые. Одно что играешь в прятки сам с собой и никак не можешь найти. Его голос был спокойный, но Арсений улавливал нотки грусти из его фраз. Он сел напротив Антона и наугад, в надежде нащупать ладонь, протянул руку, и это ему удалось сделать с первого раза. Обыкновенная рука, длинные, тонкие пальцы, гладкие, кожа нежная как у младенца. Хотя он даже не пользуется никакими кремами, – наверное. Подушечкой большого пальца Арсений стал поглаживать тыльную сторону ладони. – Неужели ничего нельзя сделать? Может зелье отворотное есть, или заклинание зачитать какое? – идеи откровенно говоря идиотские. Просто есть факт того что магия или то что сделало человека невидимым – существует, а значит и противоядие есть. – Да хер его знает. Возможно бабушка моя знала, она меня каждый день выслеживала, следила за мной, подглядывала, возможно знала или догадывалась о чём-то. А сейчас всё, тю-тю, тухну здесь, и буду тухнуть до самой смерти. – Не говори так, мы обязательно что-нибудь придумаем, сходим к какой нибудь гадалке, она что-нибудь придумает, проведёт обряд, ну или как его там, ритуал. Второй рукой он попытался взяться за вторую руку, но с первого раза не получилось, а вот со второго он схватил того за запястье. Теперь он держал его за обе руки и пытался смотреть в глаза. – Мы? – в голосе прозвучало явное недоумение, что Арсений аж удивился такой реакции. – Конечно, что же ты думал что я оставлю тебя "тухнуть" здесь до самой старости? Голодного, голого, бедного и несчастного? Нет уж родной Мы, – он выделяет это слово, – найдём выход из этой ситуации. Если-бы видели лицо Антона, то увидели бы удивление и ещё наверное, умиление. Наверно слышать такие слова, при том что озвученные самому Антону в лицо, было так трогательно, что по его щеке покатилась слезинка и тут же упала на тарелку со съеденой яичницей. – Ты что плачешь что-ли? – Что ж Арсений сказал, что довёл человека до слёз? Никогда раньше он не доводил никого, даже себя. До слёз разумеется, а в остальном в прочем доводил, и не только себя. – Нет, просто ты такой смешной, и милый. Я аж засмущался. – Что во мне смешного, я между прочим помочь хочу, от всего сердца и почек, а ему смешно, – Арсений наигранно порадирует обиженку и отпускает руки Антона, хотя очень не хочется, он ни с кем не контактировал после того как разошелся со своим парнем. Егор был безумно красивым, с голубыми глазами и широкой белоснежной улыбкой, которая так и притягивала всех окружающих. Он был похож на ангела который сошёл с самих небес, он буквально сиял ни смотря ни на что, всегда пытался подбодрить и угодить. Он очень любил всем угождать, всегда нужно было чем-то помочь, мог рваться на помощь даже когда она не нужна. Арсений не привык к вечной заботе, не привык когда с утра его встречают с чашкой кофе и тёплым завтраком, ему нужно было знать что он не одинокий, ему не хватало ласки и того уюта который ощущает влюблённый человек. Но Егор был как нянькой для Арсения, приносил покушать, постоянныо спрашивал не заболел ли он когда тот чихал и кашлял. Приносил чистую одежду и полотенце в ванную, даже укрывал его перед сном одеялом, целовал в лобик и желал добрых снов. Это конечно мило, но это всё равно не то что хотел бы испытывать Арсений. Поэтому в день когда Егор в очередной раз готовил Арсению завтрак, Арсений сказал что не хочет с ним встречаться, просто так, без объяснения, напрямую. Тогда Егор просто молча кивнул головой, сказал что и сам не очень то хотел с ним встречаться и ему просто нужно было о ком-то заботиться. Они разошлись без конфликтов, и раз Арсений жил тогда у Егора, после расставания пришлось переезжать в съёмную комнату. – Я прекрасно тебя понимаю, и не могу представить себя на твоём месте. Но как мне тебе помочь, если я даже толком не знаю что с тобой случилось? – Я не знаю как рассказывать это, всем кому бы я не рассказывал не верили, поэтому смерился и сейчас вообще никому не говорю. С тобой я знаком один день, мало ли каким человеком ты можешь оказаться. Поэтому сейчас я не могу ничего рассказать. – Хорошо, как скажешь, расскажешь тогда когда посчитаешь нужным. Антон берёт пустую тарелку, ставит в раковину и подходит к Арсению. – Ты самый очаровательный человек на земле, – Антон теребит его за волосы, как маленького ребёнка и уходит в гостиную закрывая дверь. Арсений же сидит в лёгком недоумении, но опомнившись он слегка улыбается и тоже бредёт в свою спальню.