ми корасон

Чимин задыхался, хватал ртом воздух, но грудную клетку точно сдавил тугой обруч. Бешеный стук сердца заглушал все звуки, и на долю секунды, которая показалась мучительной вечностью, Чимин испугался, что сейчас умрёт. Ему хотелось спрятаться, сбежать, укрыться в каком-то надёжном, безопасном месте. Ужас медленно отступал, возвращая миру прежние очертания. Вокруг царило спокойствие. За окнами шумело море, скрипели снасти. Никаких криков. Никаких шагов. Только тихое похрапывание доносилось из-за двери Намджуна, и оно напоминало Чимину, что он не один. Ночная тьма рассеивалась, звёзды бледнели, и близился рассвет. Но тревога, поселившаяся глубоко в душе Чимина, не желала отступать. Он сидел на полу — должно быть, упал, заметавшись на диване. На щеках высыхали солёные дорожки слёз. Потребовалось не больше пятнадцати минут, чтобы прибраться, переодеться и привести себя в порядок. Среди вещей, которые принёс вчера Намджун, было небольшое зеркало с позолоченной ручкой и замысловатыми узорами. Такие зеркала должны принадлежать изящным омегам благородных кровей, и в огрубевших руках Чимина оно смотрелось просто нелепо. Собственное отражение не принесло ему никакого удовольствия. Прежде красота мало его беспокоила. Лишь бы одежда оставалась чистой, скромной и опрятной. Порой он засматривался на украшения Кристины — они звенели, как крошечные колокольчики, и сверкали на солнце. Но у него всегда было так много дел — постирать, погладить, повозиться в саду, прибраться в комнатах, сходить на рынок и готовить, готовить, готовить до поздней ночи. Труд закаляет характер. Так ему часто говорили. Но теперь в своём отражении Чимин видел чужое лицо, худое, осунувшееся, какого-то болезненно-серого цвета, и покрасневшие безжизненные глаза. Когда-то его считали самым красивым омегой в городе. Он получал комплименты и ловил на себе восхищённые взгляды. На рыночной площади купцы, приплывшие из дальних стран, угощали его сладостями и фруктами. Молодые альфы провожали до дома и несли его корзины с продуктами. А зрелые омеги часто говорили родителям, как же повезёт его будущему мужу: заполучить такого красивого, доброго и хозяйственного омегу — невиданная удача. Теперь же Чимину самому не хотелось на себя смотреть. До подъёма оставалось по меньшей мере несколько часов. Чимин намеревался провести это время с пользой и отдраить каждый сантиметр грязного камбуза. Блуждая по кораблю в поисках кухни, Чимин уже начал беспокоиться, что потерялся, когда услышал голоса и хохот, грубый, как наждачная бумага. Сталкиваться с незнакомыми пиратами в такую рань не хотелось, но избежать встречи не удалось. — Какая пташка! Да это же тот самый омега, — расплылся в улыбке Уэйн. Чимин отчётливо помнил его взгляд, запах, руки на своём теле, и один вид этого альфы вызывал у него тошноту. В прошлый раз только вмешательство Фрэнки остановило Уэйна, но теперь… Пиратов было трое, и от каждого исходила явная угроза. Чимин невольно попятился. — Доброе утро, — пробормотал он и хотел поскорее уйти, но его ноги словно приросли к полу. Крупный краснощёкий пират одним шагом преодолел разделявшее их расстояние. Уэйн незаметно оказался позади него. — Куда же ты собрался? Мы не успели познакомиться поближе. Как невежливо. Пират расхохотался и, схватив Чимина за запястье, влажно поцеловал его ладонь. Хоть в приличном обществе это и считалось правилом этикета, Чимин почувствовал унижение. Ему хотелось сбежать отсюда и долго оттирать кожу от этих грубых прикосновений. Но пират резко потянул его на себя. Чимин вскрикнул от неожиданности и, пытаясь вырваться, упал прямо на другого альфу. Он казался настоящим гигантом. Широкая грудь, острые черты лица, тёмные коротко стриженные волосы. Встретившись с его пронзительными чёрными глазами, Чимин почувствовал, что дышать становится всё труднее. Они находились слишком близко, и феромоны альфы душили его. Ладонь легла на локоть Чимина, будто поддерживая и помогая не упасть. Но хватка, казалось, с каждой секундой становилась лишь сильнее, причиняя острую боль. — Ах, Смит, ты напугал такую куколку. — Хоть и тон его был сладким, а губы изогнулись в сдержанной улыбке, в голосе слышалась ледяная сталь. — Меня зовут Дживон. А ты Чимин, верно? Ну что ты? Не бойся нас. — Мы тебя не обидим, — ухмыльнулся Смит. — Только позаботимся, — вторил ему Уэйн. — Верно. Рядом со мной ты в полной безопасности. Хоть Намджун и считается капитаном, но… — Дживон презрительно фыркнул и коснулся щеки Чимина. — Были бы у него яйца держать команду в узде… Нет, повсюду беспорядок. Без своих прихвостней этот жалкий аристократишка станет пустым местом. А вот мы, куколка, пользуемся здесь настоящим авторитетом. Так что подумай хорошенько, под кого стелиться. Здесь все знают, что я убью любого, кто тронет мою собственность. Последние слова Дживон прошептал ему на ухо. Чимин чувствовал, что стены медленно сужаются, надвигаясь на него, а локоть пульсирует от боли. Всё это напоминало продолжение ночного кошмара, только уже без спасительного пробуждения. — Дживон! — Обернувшись, они увидели Тэхёна. Дживон ослабил хватку, и лишь тогда Чимин смог дышать свободнее. — Что вы здесь делаете? Ночная вахта закончилась. Или вы не устали и хотите отдраить палубу? Я могу это устроить. Скрестив руки на груди, Тэхён подошёл ближе. Его волнистые тёмные волосы спадали на лоб, глаза, казалось, ещё слипались, но выражение его лица было достаточно грозным, чтобы заставить Уэйна и Смита напрячься. Дживон невозмутимо усмехнулся. — Мы как раз шли в каюту. А тут этот милый омега. Такой любвеобильный. Теперь я понимаю, почему Намджун оставил его. Чимина бросило в жар. Никто из пиратов больше не смотрел на него, словно Чимин превратился в невидимку. Внутри всё клокотало от стыда и несправедливости. Он не хотел даже приближаться к этой компании, не хотел терпеть их прикосновения и выслушивать унижения, но теперь Тэхён подумает, что Чимин сам вешается на первых встречных альф. Он расскажет об этом Намджуну. И все, кто был так дружелюбен и мил, отвернутся от него. — Намджун оставил его, потому что эту дрянь, что готовят твой дружок Смит и остальные бездари, жрать невозможно. Но как бы то ни было, это не твоё дело. Как сказал Намджун, так и будет. Дживон фыркнул. — А что здесь забыл ты? Не помню, чтобы ты просыпался раньше завтрака. Да и вообще… Не помню, чтобы ты в последнее время хоть что-то делал для команды. — Ты стал таким забывчивым, Дживон. Стареешь, не иначе. — Тэхён остановился напротив пирата, и, оказавшись за его спиной, Чимин почувствовал себя чуточку спокойнее. — Чонгуки проголодался и разбудил меня. Не могу же я оставлять его голодным, правда? Иначе он отправится на охоту сам, и уж поверьте, свежая человечина заинтересует его намного больше, чем вяленое мясо. Особенно такая жирная и сочная. Тэхён перевёл взгляд на побледневшего Смита и невинно улыбнулся. — Пытаешься нас запугать? Ты сам под каблуком у этой рыбы. Ах да, под плавником. — Ну тебе-то даже рыба не даст, — фыркнул Тэхён. На секунду Чимину показалось, что воздух вокруг них заискрится. Но Дживон рассмеялся. — Рыба, может, и не даст, а этот омега явно заинтересовался, правда, куколка? — Проходя мимо Чимина, Дживон похлопал его по плечу. — Подумай над моими словами. Когда пираты скрылись за поворотом в кубрик, Тэхён пошёл дальше, даже не удостоив Чимина лишним взглядом. Вчера после боя с Сокджином он улыбался ярко и заразительно, но теперь стал таким холодным и неприступным. Он направлялся в трюм, и Чимин последовал за ним. — Слушай, то, что ты видел, — начал он, прочистив горло, — это не то… — Мне плевать, — перебил Тэхён и зажёг лампу, стоявшую у двери трюма. — Если Намджуну охота побыть святошей и брать на борт обузу, то пожалуйста. Но я не такой благородный и возиться с тобой не собираюсь. Чимин замер, глядя, как Тэхён спускается в трюм. Он и сам понимал, что приносит всем слишком много хлопот. Намджуну пришлось искать для него одежду и предметы первой необходимости, делиться личным пространством и менять свои привычки. Ему хотелось возразить, но слова застряли в горле. Чимин молча спустился в трюм, чтобы взять продукты для завтрака, и пока он собирал всё необходимое в корзину, Тэхён дожидался снаружи, придерживая дверь. До кухни они дошли вместе, и Чимин не сразу сообразил, что личные каюты находятся совсем в другой стороне. — Держись от них подальше. Особенно от Дживона, — сказал Тэхён, привалившись к дверному косяку. — И контролируй свои феромоны. От тебя воняет страхом, и это только раззадоривает их. Если не перестанешь быть таким трусом, однажды уже никто не сможет тебе помочь, понял? Чимин сумел лишь кивнуть. Тэхён не проронил больше ни слова и ушёл, оставив дверь открытой. Когда шаги стихли, вокруг стало совсем пусто и одиноко. Только Чимин и его грязная кухня. Чтобы не предаваться неутешительным мыслям, он решил приступить к своим обязанностям и доказать себе, Тэхёну и всем остальным, что никакой он не обуза. Работа помогла забыться. Все мысли сосредоточились вокруг котелков, тарелок и ложек. Он тёр кухонную утварь изо всех сил, пока она не блестела от чистоты. — Надо же. Не ожидал встретить тебя здесь в такой час, — раздался голос Сокджина, и Чимин едва не подскочил от страха. Он так увлёкся, что даже не услышал приближения шагов. — Прости, что напугал. — Ничего. Доброе утро. — Доброе. Тебе плохо спалось? Или мой братишка так храпит, что не даёт тебе спать? Чимин невольно улыбнулся, а на душе заскребли кошки. Братишка. Такое простое слово — Сокджин произнёс его даже не задумавшись, — но сколько в нём нежности, заботы. Любви. — Я просто привык рано вставать. Вот и решил тут прибраться. Я буду здесь готовить, поэтому хочу, чтобы эта кухня выглядела безупречно. — Похвально-похвально, — одобрительно закивал Сокджин и прошёл в кухню. — Я думал, ты сегодня отдыхаешь, вот и пришёл приготовить завтрак. Не против, если я тебе помогу? — Конечно! Я буду рад. Чимин справился бы и один: дома никто не помогал ему вести хозяйство. Но ему становилось не по себе от мысли, что в любую секунду на кухню могли нагрянуть пираты вроде Дживона и его компании. А присутствие Сокджина принесло бы ему хотя бы временный покой. — Хорошо, что ты попал к нам, — сказал Сокджин, с улыбкой закатывая рукава и принимаясь за работу. — Раньше я много готовил и был негласным коком. Но знаешь, как бывает: появились новые обязанности, а на любимое дело времени нет. Тут всё совсем запустили. Этой кухне не помешает заботливая рука омеги. — Ты был коком? Но ты ведь брат капитана. Я думал, тебе это не по статусу. Сокджин рассмеялся. — Намджун не всегда был капитаном. Когда-то давно мы пришли на этот корабль несмышлёными юнцами и сами пробивали себе путь. Только Намджун шпагой, а я — своей стряпнёй. Я с детства умею фехтовать, и, осмелюсь предположить, я в этом очень хорош. Но готовить мне всегда нравилось больше. — Ты первый альфа из всех, кого я знаю, кто любит готовить. Нет, кто вообще умеет готовить. — Чимин стёр пот со лба и принялся дальше отскребать прилипший жир от столешницы. — А где ты научился готовить? Здесь, на корабле? — Нет, ещё в детстве. Я пробирался на кухню втайне от родителей и учился готовить. Знаешь, если бы не Намджун, у меня бы уже давно была своя таверна где-нибудь в Порт-Ройале. Когда-нибудь она обязательно будет. А пока я не могу оставить Намджуна одного. — В детстве? — переспросил Чимин, вспоминая, как Дживон с презрением назвал Намджуна жалким аристократишкой. И хотя это могло быть каким-то специфическим пиратским оскорблением, ещё вчера за ужином Чимин заметил, что Сокджин и Намджун были единственными за их столом, кто пользовался ножом и не говорил с набитым ртом. — Где вы с Намджуном выросли? Сокджин усмехнулся и пристально посмотрел на Чимина. До этого он легко отвечал на все вопросы, даже не задумываясь, но теперь помедлил. — Сначала скажи, почему ты так отчаянно хотел сбежать из родного города и кто отец твоего ребёнка? Чимин поджал губы и резко отвернулся. Сокджин нанёс удар по его самому уязвимому месту. Какое-то время они работали молча, и только лязг металла да шуршание щёток нарушали тишину. Когда кухня перестала походить на воплощение ночного кошмара, а колокол оповестил о начале нового дня, они приступили к завтраку. Иногда они обменивались короткими просьбами, но больше не было той уютной атмосферы. Молчание Сокджина угнетало, и, видя его невозмутимую отстранённость, Чимин чувствовал себя таким одиноким и отвергнутым. Наконец он не выдержал. — Я сбежал, потому что хотел, чтобы у моего малыша была счастливая жизнь. Одна девушка… Моя подруга, все считали её ведьмой, и она правда могла видеть вещи, скрытые от людских глаз. Однажды она сказала, что у меня будет ребёнок. Мальчик-омега. Когда я это узнал, сначала я так обрадовался. Я давно мечтал о ребёнке. Но потом я… В Хоултауне его ждала та же участь, что и меня. Он никогда не стал бы свободным. Никогда не смог бы распоряжаться своей судьбой. Он просто стал бы… Чимин запнулся, стараясь сдержать слёзы, и в поисках опоры вцепился в столешницу. Он чувствовал себя таким уязвимым, что если бы Сокджин только захотел, то он с лёгкостью сумел бы вытянуть из Чимина все подробности его прошлой жизни. И тогда, узнав правду, весь корабль стал бы относиться к нему с презрением. Но Сокджин подошёл ближе и погладил его по плечу. Чимин так нуждался хотя бы в крупицах поддержки, что, почувствовав её, он закрыл лицо руками, и предательские слёзы покатились по его щекам. — Ну что ты тут влагу разводишь? — Голос Сокджина был таким сочувственным и ласковым. Чимину казалось, что он совсем этого не заслуживает, но не в силах сопротивляться своим внутренним порывам он обернулся и изо всех сил прижался к Сокджину, уткнувшись ему в плечо. Сокджин не стал его отталкивать. Наоборот, обнял в ответ и погладил по спине. — Тш-ш-ш, всё у вас будет хорошо. С таким чудесным папой твой малыш будет самым счастливым. — Думаешь? — шмыгая носом, спросил Чимин. — Ну конечно. Ты так отважно рисковал своей жизнью, чтобы попасть на корабль, и всё это ради него. Даже сейчас ты говоришь о нём с такой любовью, а что будет, когда он родится? Конечно, твоему сыну очень повезло с тобой. Чимин кивнул, пытаясь поверить в эти слова. — Да. У моего малыша всегда буду я. Я буду любить его так сильно. Он даже не почувствует, что у него нет отца. Сокджин крепко обнимал и утешал его так, будто они знакомы целую вечность, а не всего один день. Прошлое, настоящее и будущее — всё вгоняло Чимина в ужас, но здесь, рядом с Сокджином, он ненадолго забыл обо всех невзгодах, страхах и переживаниях и поверил, что жизнь обязательно наладится. Сокджин был таким сильным и надёжным, и Чимину казалось, что он снова стал маленьким и искал защиты в объятиях старшего брата. Сокджин позволил ему выплакаться и мягко отстранился, лишь когда в камбуз пришли пираты, чтобы помочь подать завтрак. Это был первый завтрак, который Чимин приготовил на корабле. И первый завтрак за многие годы, который он приготовил не в полном одиночестве, а в приятной компании. В столовую Чимин пришёл одним из последних, потому что долгое время пытался скрыть покрасневшие глаза и опухшее лицо. Голова немного болела от слёз, но на душе стало намного легче. Когда Чимин шёл к столу, некоторые альфы желали ему доброго утра или говорили, что уже давно не ели такого вкусного завтрака. Место рядом с Намджуном оставалось пустым, и Чимин почувствовал, как внутри разливается тепло. У него было своё место за общим столом. Сокджин, сидевший напротив, одними губами спросил, всё ли в порядке, и Чимин со слабой улыбкой кивнул. Теперь всё и правда было в порядке.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

— Завтрак был просто объедение. Давно я так не наедался, — сказал Чонгук, сидя на столешнице и покачивая ногой, пока Чимин мыл гору посуды, оставшуюся после пиратов. За завтраком Чонгук выглядел сонным, много зевал и почти не разговаривал. Он сидел, положив голову на плечо Юнги, и медленно ковырялся в своей тарелке, куда Тэхён незаметно подкладывал самые крупные кусочки мяса. Чимин догадывался, что именно в этом и заключалась причина, по которой Чонгук так хорошо наелся. После завтрака Чонгук вызвался помочь Чимину и собрал всю грязную посуду, но когда Сокджин принёс на кухню мыло и два чана с водой: в одном мыть, в другом — ополаскивать, Чонгук отошёл подальше и сказал, что одной капельки хватит, чтобы он превратился в русала. — Я видел утром Тэхёна, — начал Чимин, желая проверить, знает ли Чонгук о столкновении с Дживоном и его компанией. — Он сказал, что ты проголодался и попросил что-нибудь принести. Чонгук нахмурился и, облокотившись на колено, подпёр щеку ладонью. — Тэ? Странно. Я спрашивал, почему его так долго не было, и он сказал, что просто встретил Дживона. А про тебя даже ничего не сказал. Надо же, обычно он мне всё рассказывает. Чонгук выглядел таким расстроенным и сбитым с толку, что Чимин успел пожалеть, что вообще завёл этот разговор. — Может, он просто забыл? Да и рассказывать там не о чем. Мы толком и не разговаривали, — попытался оправдаться Чимин, и Чонгук проницательно прищурился. — Ты совсем не умеешь врать. Тебе кто-то об этом говорил? Чимин хотел было сказать, что он не врёт, но понял, что отпираться бесполезно. — Ну-ка рассказывай, что у вас там стряслось. Тэхён что, обидел тебя? Он иногда такой грубиян, — вздохнул Чонгук, качая головой. — Нет-нет, ничего подобного. — Чимин опустил взгляд на свои мокрые руки. — Я встретил утром Дживона. И Смита с Уэйном. Они были втроём. И я испугался. А потом пришёл Тэхён. Вот и всё. Какое-то время Чонгук молчал, обдумывая услышанное. — Они приставали к тебе? — осторожно спросил он. Чимину хотелось сказать да, хотелось сказать, как противно ему было от их компании и их слов, но прошло несколько часов, и теперь он сомневался. А вдруг он воспринял всё слишком остро? Вдруг пираты решили просто подшутить над ним и на самом деле не желали ему зла? — Слушай, они редкостные уроды. Если они тебя обидели, только скажи, и я с ними разберусь. — Ты? — улыбнулся Чимин, вновь поднимая взгляд. Даже с клыками и острыми когтями Чонгук пугал лишь в первые минуты, но сияние его добрых глаз и восторженная улыбка мигом рассеивали страх. Чимин не мог поверить, что Чонгук способен с кем-то «разобраться». — Они все боятся меня. Вся команда. Даже Дживон и его компания, — отозвался Чонгук, и по его голосу сложно было определить, расстроен ли он. — Они привыкли чувствовать своё превосходство, но я сильнее любого человека. Они не знают, чего от меня ожидать, вот и боятся. Чимин невольно вспомнил странные слова Тэхёна, которым он даже не придал значения, и испуганные лица Смита и Уэйна. «Иначе он отправится на охоту сам». Чимин хотел спросить об этом, узнать, имелись ли у пиратов более серьёзные причины бояться Чонгука, но сомневался, что хочет знать правду. Только не сейчас. Чонгук скрашивал его одиночество, помогал и обещал «разобраться» с его обидчиками, что бы это ни значило. И Чимину не хотелось это терять.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

Чимин боялся, что ещё долго не сможет привыкнуть к новой жизни. Слишком свободной, слишком грубой — совершенно чужой. Но, просыпаясь ранним утром, он сразу шёл в камбуз и проводил там целый день. Это тесное помещение, показавшееся сначала таким грязным и отвратительным, быстро наполнялось приятным запахом еды и весёлым смехом, когда к нему присоединялся Чонгук. По утрам Чимин наслаждался тишиной и уединением, а к завтраку просыпался Чонгук. Вместе они готовили обеды и ужины. От жара их щёки краснели. К концу дня всё тело ломило от усталости, а в голове не оставалось ни единой мысли. Покончив с грязной посудой, Чимин возвращался в каюту и быстро засыпал, порой не заботясь даже о том, чтобы переодеться, застелить диван или хотя бы нормально лечь. Но по утрам он всегда обнаруживал на себе одеяло, а под головой — подушку, и это неизменно вызывало тепло в душе. Чимин уставал так сильно, но прошла его первая неделя на корабле, и он с удивлением осознал, что ни капли не жалеет о своём побеге. Здесь ценили его труд и благодарили за еду, а Чонгук всегда умудрялся развеселить его своими глупыми шутками и увлекательными историями. — Русалки никогда не готовят. Просто охотятся и приносят добычу домой. Всё равно вкуснее сырой рыбы ничего не бывает. Хотя с твоей едой даже это не сравнится, — говорил Чонгук, нарезая овощи для рагу со рвением, присущим всем новичкам. — А кто научил тебя так хорошо готовить? Чимин помедлил с ответом. — Мой старший брат, — с грустной улыбкой ответил он. Шипение жареного мяса навевало воспоминания, от которых становилось так больно и так хорошо одновременно. — Чему-то меня научила мама, но ей приходилось так много работать, чтобы прокормить всю семью. Меня, брата, младших сестёр и дедушку. Отец тоже работал, но… — Чимин запнулся и решил не вдаваться в подробности. — Брат учил меня всему, что умел сам. Он был на пять лет старше, но практически вырастил меня. Мы готовили вместе. Он рассказывал мне новые рецепты, которые узнавал от друзей и торговок, и нам было весело даже в самые тяжёлые времена. Чонгук слушал так внимательно, что опустил нож на столешницу и словно позабыл про овощи. — Почему он не сбежал вместе с тобой? Ты, наверное, сильно скучаешь, да? Чимин тяжело вздохнул. Он так давно не говорил о брате, хотя не проходило ни дня, чтобы он не вспоминал детство, когда они были неразлучны. — Да. Очень сильно. Но его больше нет, так что… Я давно привык справляться без него. — Ох, — прошептал Чонгук и на какое-то время умолк. Когда он снова заговорил, в его голосе звучало столько горечи, что сердце Чимина болезненно сжалось. — Знаешь, у меня тоже был брат. Младший. Его звали Джунки. Я помню день, когда он появился на свет. Такой крошечный и слабенький. Он был самым слабым детёнышем. Может, поэтому я сразу полюбил его больше, чем остальных братьев и сестёр. Я всегда защищал его. Но… Я так и не смог его спасти. Не справился. Чимин обнял его за плечи. — Уверен, ты был самым лучшим братом, какой только может быть. Чонгук удручённо покачал головой. — Будь я лучшим, он не погиб бы. Его убили люди. Просто слабые людишки. Я мог бы уничтожить их за один миг, но… Я был там. Всё видел. И не смог ничего сделать. Не смог защитить его. — Голос Чонгука упал до шёпота. Взгляд помутнел. — Знаешь, меня так восхищает это в людях. Вы заботитесь о своих детёнышах, любите их, какими бы они ни были. Со всеми недостатками. У нас всё не так. Стаи враждуют между собой, и им нужно быть сильными. Даже одно слабое звено может погубить всех. Так нам говорили. Выживают только сильнейшие. Если к четырнадцати у русалки не появляются силы, её изгоняют из стаи. А выжить в одиночку невозможно. Особенно без сил. Мне повезло. Богиня щедро одарила меня. А вот Джунки… У него даже петь не получалось. — Его изгнали? — тихо спросил Чимин, и Чонгук кивнул. — Я ушёл с ним. Я не мог бросить его одного и позволить ему умереть. Он был таким маленьким, беззащитным и так боялся смерти. Мы с трудом выживали вдвоём. Я отдавал всю добычу ему и допустил ошибку. Я ослаб сам. Однажды я охотился и услышал страшный шум. Джунки звал меня. Я бросился к нему, пытался остановить их. Всё было в крови. Джунки… Он уже не дышал. Мой маленький Джунки… — прошептал Чонгук, и Чимин крепко обнял его. — Мне так жаль. — Я постоянно тоскую по нему. Ему бы понравилась такая жизнь. Я бы всё отдал, лишь бы показать ему этот удивительный мир, накормить человеческой едой, познакомить с моей новой семьёй. С тобой и твоим детёнышем. — Чонгук печально фыркнул и, в последний раз стиснув его в объятиях, отстранился. — Прости. Что-то я разговорился. — Спасибо, что поделился. И выслушал. — Чимин вновь повернулся к едва не подгоревшему мясу. — Я всегда держал это в себе. Не мог никому рассказать. А теперь не чувствую себя таким одиноким. Чонгук тяжело выдохнул и вновь крепко обнял Чимина со спины. — Ты потерял старшего брата. И о тебе теперь совсем некому позаботиться. Хочешь, я буду заботиться о тебе как о младшем брате? Я бы стал дядей для твоего детёныша и приносил бы ему самую вкусную рыбу. Чимин улыбнулся. Всю неделю он слушал рассказы Чонгука и удивлялся, как в его сердце умещается столько доброты ко всему живому. Но теперь, услышав, что люди убили его брата, он удивлялся ещё сильнее. Чонгук мог бы озлобиться, возненавидеть всех людей и мстить каждому, кто попадался на его пути. Но вместо этого он хотел заботиться о человеке, которого знал всего неделю. — Ты младше меня, — только и сказал Чимин, стараясь не выдать, каким эмоциональным делали его слова Чонгука. — Зато я могу расправиться со всеми твоими недоброжелателями. Как старший брат. Чимин наклонил голову в сторону, чтобы посмотреть на Чонгука, и, переглянувшись, они оба рассмеялись. С Чонгуком было удивительно легко делиться и болью, и радостью.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

Янтарный свет заходящего солнца заливал капитанскую каюту. Заслонив собой яркие лучи, падавшие на спящее лицо Намджуна, Чимин впервые смог рассмотреть его без страха быть пойманным. Поначалу он позволял себе украдкой смотреть на Намджуна в столовой и на палубе. Но однажды Чонгук заметил это и озадаченно спросил, в чём дело. С тех пор Чимин боролся с искушением и делал вид, что вообще не замечал Намджуна. Но было в нём нечто такое, что неизменно приковывало взгляд. Сегодня Чимин вернулся в каюту раньше обычного и увидел, что Намджун уснул за столом, подперев голову ладонью. Пухлые губы слегка приоткрылись. Ресницы отбрасывали тени на щёки. Днём Намджун часто хмурился и выглядел уставшим или раздражённым, но теперь его лицо было таким безмятежным и совершенным, что Чимину вдруг захотелось коснуться его и убедиться, что всё это реально. Перед Намджуном лежала какая-то карта, изрядно потрёпанная и пожелтевшая от времени. Большую её часть занимало море и крошечные пятнышки-острова. В правом углу над компасом было написано два слова. Увидев знакомые буквы, Чимин осторожно коснулся их пальцами и попытался прочитать их. — «El Caribe». — Голос раздался так неожиданно, что Чимин отшатнулся. Сердце бешено заколотилось в груди, и лёгкая улыбка, мелькнувшая на губах Намджуна, ничуть не помогала. — Здесь так написано. Это испанская карта Карибского моря. Намджун прикрыл глаза и размял плечи. — Извини, — пробормотал Чимин и, смутившись, опустил взгляд. — Я не собирался лезть в твои дела. Всё равно я ничего в этом не понимаю. — Не понимаешь в картах? Тогда смотри. Чимин нерешительно подошёл ближе, где-то в глубине души боясь подвоха. За всю неделю он редко оставался наедине с Намджуном, но каждый раз он производил впечатление спокойного и умного человека, с которым можно поговорить, не чувствуя себя глупым. И всё же Намджун был альфой. Альфой, обладавшим огромной властью, и Чимин боялся его разозлить. Но Намджун встал из-за стола и подошёл к большой карте на стене. Он долго рассказывал о том, что такое долгота и широта, как рассчитать координаты и определить стороны света по компасу и без него, и пообещал, что как-нибудь покажет, как определять своё местоположение по звёздам. Чимин сомневался, что эти знания когда-то пригодятся ему, но жадно ловил каждое слово. — Смотри… — Намджун вновь подошёл к столу и провёл пальцем по карте. — Сейчас мы примерно здесь. Видишь, это Хоултаун. А сюда мы плывем. Это Тортуга. «Черепаха» с испанского. — Остров пиратов назвали в честь черепахи? Но они ведь совсем безобидные, — удивился Чимин, и Намджун улыбнулся. — Он не всегда принадлежал пиратам. Когда-то на нём совсем не было людей, а потом, несколько столетий назад, туда прибыли европейцы и решили, что издалека остров напоминает огромную черепаху. Так он и стал Тортугой. — Он правда похож на черепаху? Намджун пожал плечами. — Скоро ты и сам увидишь. Вот и расскажешь, на что он больше похож. Мысль о том, что он действительно увидит легендарный остров и останется там жить, возможно, навсегда, казалась невероятно далёкой и нереальной. Чимин старался не думать о том, что его размеренная жизнь на корабле, к которой он только начал привыкать, — это не навсегда. Чимин указал на красный крестик посреди моря. — А это что? Сокровища? — спросил он, вспоминая истории о бесстрашных охотниках за приключениями, которые закапывали свои клады на необитаемых островах. — Можно и так сказать. Это лучше, чем любые сокровища. Чимин не смог скрыть удивления и пригляделся, словно карта могла открыть ему все свои тайны. — Что же может быть лучше, чем сокровища? — пробормотал он. — Драконы, — коротко ответил Намджун, и на его лице появились ямочки. — Что? Чимин был уверен, что ему послышалось. Иначе и быть не могло. Ведь драконы жили лишь в сказках: они похищали прекрасных принцесс, нападали на города и умирали от меча доблестного рыцаря. — Говорят, они обитают на уединённом острове, надёжно спрятанном от людских глаз. Никто не знает его точных координат, но в Нассау я познакомился с одним испанцем, и он продал мне карту и судовые журналы с судна, которому почти удалось найти Драконий остров. Чимин слушал, затаив дыхание, и сумел лишь тихо спросить: — А почему почти? — Остров находится в коварных водах, населённых морскими чудовищами. Многие пытались преодолеть их, но снискали свою гибель. То судно — шхуна «Тревожная» — отправилось к Драконьему острову в полном составе. Они собирались выяснить местоположение острова, вернуться на Тортугу и собрать смельчаков, которые рискнут отправиться в логово к драконам. Но шхуна исчезла, и долгое время все были уверены, что её команда просто сгинула, как и все, кто был до них. А потом другой пиратский корабль наткнулся на «Тревожную». Она дрейфовала в открытом море. На борту — куча мертвецов и лишь один выживший. Но поведать о своих приключениях он так и не смог. Скончался от лихорадки. Остались только судовые журналы и карта. — Но зачем они тебе? — Мы поплывём туда, и я стану первым, кто приручит дракона. Только представь, единственный пират с собственным драконом. Я стану повелителем всего Карибского моря. — Намджун говорил это с такой уверенностью, словно не боялся страшной гибели и даже не сомневался в успехе своего плана. — А если… Вдруг вы тоже все… — Чимин осёкся, не в силах произнести это вслух. — Мы пираты, а пираты редко доживают до старости. Мы не боимся смерти. И у нас есть Чонгук. Ты даже не представляешь, насколько велика его сила. — Чимин задумчиво смотрел на красный крестик, такой крошечный и такой опасный. Он мог означать смерть для всей команды «Ми Корасон». Намджун бережно сложил карту. — У тебя есть планы на вечер? Чимин покачал головой, удивившись такому вопросу. — Джин отпустил меня отдыхать. Сказал, что ужином сегодня займётся какой-то Сынхёк. Но я даже не устал. — Тогда садись. — Намджун похлопал по спинке своего массивного стула из дубового дерева. — Но это же твой стол… Стол капитана. Один его вид внушал уважение, и Чимин сомневался, что имеет право сидеть за ним. — У меня есть для тебя работа. — Намджун открыл ящик стола и достал чистый лист, чернильницу и перо. Чимин поднял на него взгляд, чтобы убедиться, что всё это не шутка. — Но… — пробормотал он, чувствуя, как щёки заливает краска. — Я не умею писать. — Вот и научишься. И писать, и читать, и считать. Давай начнём с простого. Ты же говорил, что знаешь некоторые буквы. Попробуй их написать. Чимин взял перо сначала в одну руку, затем в другую, судорожно пытаясь вспомнить, как правильно его держать. — Давай покажу. — Я и сам знаю, просто… — начал было Чимин, но Намджун уже положил свою руку поверх его, и все слова разом забылись. Ладонь Намджуна была такой крупной, но касалась она бережно. Чимин отчётливо чувствовал его феромоны, тот самый пьянящий запах, к которому так сильно хотелось прильнуть. — Вот так, — тихо сказал Намджун, отпуская его ладонь, и Чимин тут же почувствовал какую-то пустоту. Он вывел на бумаге своё имя, а затем ещё раз и ещё, пока не получилось аккуратно, а затем написал пару простых слов и посмотрел на Намджуна. — Очень хорошо. — Хотя это было плохо, и Чимин сам всё понимал. Собственная неграмотность редко приносила ему существенные неудобства: деньги на продукты ему всегда отсчитывали ровно до последней монеты, а над каждой лавкой висела вывеска в форме хлеба, рыбы, наковальни или сапога. У него не было свободного времени, чтобы читать, да и книг дома почти не имелось. Но, глядя, как знатные омеги читают, сидя под зонтиком в саду, он не испытывал ничего, кроме зависти. Намджун расчертил линии и написал в столбик первые пять букв алфавита и имя Чимина. У него был такой изящный почерк, что со стороны казалось, будто он рисует, а не пишет. — Пропиши всю строчку, хорошо? Я буду рядом. Если возникнут трудности, зови. С этими словами Намджун взял из сундука книгу и сел в кресло. В каюте повисла уютная тишина, и на какое-то время Чимин почти забыл о его существовании. Держать в руках перо, макать его в чернильницу и с тихим скрипом выводить замысловатые линии на бумаге было чем-то невероятным. Чимин сидел за столом, пока колокол не оповестил, что пора на ужин. — Не успел, — раздосадованно пробормотал он. К столу подошёл Намджун и взглянул на проделанную работу. — Пойдём на ужин. Можешь продолжить после. У тебя отлично получается. — Я не голоден. Можно я останусь здесь? — с надеждой спросил Чимин, не желая отвлекаться ни на секунду. Улыбка Намджуна стала мягче, и он покачал головой. — Тебе нужно хорошо питаться. Ради твоего малыша. Пойдём. — Чимин неохотно поднялся, и Намджун открыл перед ним дверь. — А потом я покажу тебе слова, которые можно составить из этих букв. Чимин расплылся в улыбке. Где-то на задворках сознания маячила мысль, что теперь команда увидит, как они выходят из каюты вдвоём и оба улыбаются, и может сделать неверные выводы. Но ему так нравилось просто идти рядом с Намджуном, чувствовать его за своим плечом, слышать шаги. И эта мысль казалась такой неправильной. Ужин прошёл второпях. Чимину не терпелось поскорее вернуться в каюту, и он даже не замечал пресный вкус похлёбки, на которую жаловался Чонгук. — Ты весь светишься, — сказал Намджун, когда через пару часов вновь сидел в своём кресле с раскрытой книгой в руках. — Ты так редко улыбался по-настоящему, а теперь… Чимин поднял голову и столкнулся со взглядом Намджуна. Только теперь он осознал, что за всё это время так и не услышал шелеста страниц. — Я просто рад. — Чимин посмотрел на исписанный лист и опустил ладонь на живот. — Я хотел, чтобы жизнь моего малыша была лучше моей, и теперь я смогу сам учить его письму. Ну, некоторым буквам точно. — Если тебе это нравится, можешь заниматься, сколько хочешь и когда хочешь. Если будешь стараться, до Тортуги успеем выучить все буквы. Успеем. Чимин не понимал, зачем Намджуну возиться с ним и уделять своё драгоценное свободное время. Но ему нравилось, что у них появилось общее дело. В ту ночь Чимин медленно водил пальцем по подушке, вспоминая новые буквы, и засыпал с улыбкой на губах.