ми корасон

Оглушённый, Чимин стоял посреди капитанского мостика, не в силах осознать происходящее. Намджун собирался сразиться с Дживоном. Выживет только один. Ужасы последних суток меркли перед тем, что он испытывал теперь. Весь его мир рушился на глазах. Не обращая внимания на встревоженных ребят, Намджун подошёл к Чимину и постарался улыбнуться. — Я же обещал, что с тобой всё будет в порядке, котёнок. — Нет… — Чимину хотелось закричать во всё горло, но голос не слушался его. — Умоляю, не делай этого. Намджун притянул его к себе, опуская руку на талию. — Всё будет хорошо, — прошептал он, положив ладонь на щеку Чимина и не отрывая взгляда. — Я не позволю ему победить, слышишь? Чимин вцепился в рубашку Намджуна и замотал головой. Руки тряслись — всё его тело тряслось, будто температура разом упала на десять градусов. — Вы же можете провести голосование, да? Команда выберет тебя. Что бы он ни говорил, тебя все уважают, и… — Чимин задыхался. Намджун тяжело вздохнул и прижался губами к его лбу. — Голосование не поможет. Дживон никогда не успокоится. Даже если бы его выбрали капитаном, я бы мешал ему одним своим существованием. Мы должны разобраться с этим раз и навсегда. — А как же я? — едва слышно прошептал Чимин. В глазах стояли слёзы, и он проклинал свою слабость за то, что в такой важный момент не может разглядеть лицо Намджуна во всех деталях, запомнить каждую черту. — Я не смогу без тебя. Лучше убейте меня. Казните. Я же убил Смита. Прошу, только… только не ты. Как я буду жить без тебя? Намджун прислонился ко лбу Чимина своим, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Помнишь свой первый поцелуй? Этот вопрос застал Чимина врасплох. Даже дрожь на мгновение отступила. — Да?.. — с сомнением ответил он. Намджун достал из кармана платок и вложил его в руки Чимина. — Всё, что я сказал, — правда. Я люблю тебя, Чимин. Я полюбил тебя в ту секунду, когда ты впервые схватил меня за руку и спас от стражи. Я тоже не мог забыть тебя и наш поцелуй. Но клянусь, я вернусь и снова поцелую тебя. Мириады раз. Намджун прижался к его губам, но Чимин был так поражён, что не сразу ответил на поцелуй. Эти слова казались сном, плодом его воображения, где самым причудливым образом переплетались реальность и мечты. — Иди в каюту. Не хочу, чтобы ты это видел. Намджун чмокнул его в последний раз и попытался отодвинуться, но Чимин вцепился за него изо всех сил, словно и собственная жизнь зависела от этого. Казалось, только в объятиях друг друга они всегда будут в безопасности, и стоит отпустить Намджуна, как… — Нет, нет, нет, — как в бреду, забормотал Чимин, глотая слёзы, и сорвался на крик, когда подошедший сзади Тэхён обхватил его поперёк груди и силой заставил оторваться от Намджуна. Чимину не хватило времени. Хотя бы минуту — хотя бы мгновение, чтобы коснуться его, признаться в любви, попросить не умирать. Но Чимин не мог ничего сказать: он только рыдал в слишком сильных руках Тэхёна и больше не пытался вырываться. Чонгук что-то торопливо говорил, умоляюще глядя на Намджуна, но тот покачал головой. Сокджин крепко обнял брата, что-то шепнул ему и похлопал по спине. Намджун взял саблю и задержался на верхней ступени, словно боролся с собой, чтобы не оглянуться на Чимина, но лишь прикрыл глаза, глубоко вздохнул и спустился на палубу, где его ждал Дживон. — Эй, малыш, давай мы отведём тебя в каюту. — Юнги мягко провёл рукой по плечу Чимина. В голосе слышалась тревога, но тон оставался ласковым. К ним подошёл Сокджин и облокотился на перила, напряжённо всматриваясь в две фигуры посреди палубы. Хосок сочувственно положил руку ему на плечо. Чонгук тихо всхлипывал за их спинами, и Чимину стало совестно: все они знали Намджуна гораздо дольше, были его семьёй и всё равно приняли это испытание с достоинством. — Нет, — с трудом выдавил он, опираясь на перила, чтобы не упасть. — Я сойду с ума от неизвестности. — Соберись, — твёрдо сказал Тэхён. — Намджун сильный и хорошо фехтует, но ему нужно сосредоточиться на бое. Думаешь, он сможет это сделать, если ты рыдаешь на весь корабль? Юнги толкнул его локтем и одарил укоряющим взглядом, но Хосок тяжело вздохнул. — Он прав, милый. Мы не должны сомневаться в победе Намджуна. Мы ведь в него верим, верно, Чонгук? Хосок поднял руку, приглашая подойти, и Чонгук, шмыгнув носом, прижался к его боку. — Я его сожру, если он ранит Намджуна, — мрачно пробормотал он и накрыл ладонь Чимина. Команда расступилась, освободив центр палубы. Кто-то шептался, кто-то подначивал, но все понимали, что в ближайшие минуты решится их дальнейшая судьба: один станет капитаном, другой найдёт покой на дне океана. Стоило Намджуну и Дживону вскинуть оружие, как наступила мёртвая тишина, даже шум волн стих, точно само море затаило дыхание. Мгновение — мучительное, невыносимо-долгое — они смотрели друг другу в глаза, а затем Дживон бросился вперёд со свирепостью дикого зверя. Чимин до боли закусил губу, чтобы не вскрикнуть. Намджун отразил первый удар, и они сошлись в яростном поединке, то напирая, то отступая. Иногда выпады сопровождались толчком плеча, ударом ноги или локтя, чтобы выбить противника из колеи. Это совсем не напоминало те дружеские поединки, которые частенько устраивали пираты. Сталь со свистом рассекала воздух, солнечные блики ослепляли, и уже трудно было различить первые порезы на лицах. Скрещенные сабли заскрежетали, скользя одна о другую, и Дживон едва успел отпрянуть, когда лезвие прошло на волосок от его уха. Намджун крепко держал эфес обеими руками, твёрдо стоял на ногах, но Чимин видел, что раненое плечо приносит ему нестерпимую боль. Намджун вспотел и тяжело дышал. Его силы быстро таяли. — Что, рука подводит? — Дживон хищно ухмыльнулся и сплюнул кровь перед очередной серией ударов. Намджун стиснул зубы, скрывая боль. И, словно акула, учуявшая добычу, Дживон наседал, целясь в плечо. Беспощадные выпады сыпались один за другим, и каждый из них отдавался в груди Чимина, будто пронзая в самое сердце. Намджун едва успевал отбиваться, пятился назад и никак не мог перехватить инициативу. Чимин бросил поспешный взгляд на Сокджина и понял, что дела плохи. Дживон нанёс особенно сильный удар, и, уклоняясь, Намджун врезался спиной в мачту. На миг его лицо исказила болезненная гримаса. Их сабли вновь скрестились. Дживон, сдавливая эфес обеими руками, навалился на противника. Казалось, ещё немного — и лезвие врежется Намджуну в горло. Дживон что-то сказал, достаточно тихо, чтобы никто не услышал, и Намджун разъярённо дёрнулся вперёд, ударив его в голень, но не удержался на ногах и рухнул на палубу. Сабля Дживона по инерции пронеслась дальше и вонзилась в мачту, где секунду назад стоял Намджуна. Там она и застряла. Дживон резко развернулся и стиснул кулаки. Они сцепились в рукопашном бою, и на палубе под их телами оставались кровавые следы. Сабля Намджуна с лязгом отлетела в сторону. Дживон снова и снова целился кулаками в раненое плечо и наконец подмял Намджуна под себя. В солнечных лучах сверкнуло лезвие кинжала, и вопль уже готов был сорваться с губ Чимина, но Тэхён зажал ему рот и заставил отвернуться. Крепкие объятия вновь окутывали его. Чимин отбивался. Ему нужно было смотреть. Не отводить глаз, словно это могло бы спасти Намджуна. — Не смей кричать, — прошипел Тэхён, оглядываясь через плечо. — Ох, чёрт… Чимин забился ещё яростнее. — Соберись. Справишься? По щекам Чимина текли слёзы. Он кивнул. Тэхён позволил ему повернуться, но продолжал держать за плечи. Намджун лежал на спине. Дживон нависал над ним с кинжалом, пытаясь вонзить его прямо в горло, но Намджун, стиснув зубы, сжимал одной рукой предплечье Дживона, а другой — острое лезвие. Кровь струилась по ладони и падала на лицо. Руки обоих дрожали от напряжения. Чимин прижал платок к груди и мысленно взмолился богу, обещая отдать всё на свете, самое ценное, что у него было, лишь бы Намджун выжил. Наконец кинжал вонзился в дощатый пол. Намджун рывком перевернул их, оказавшись сверху и начал яростно наносить удары по окровавленному лицу врага. На мгновение Дживон вцепился в его шею, пытаясь задушить его, но Намджун даже не стал сопротивляться: кулаки с размаху обрушивались на Дживона. Снова и снова. Он едва держался, покачиваясь от боли и изнеможения, но теперь никакая сила на свете не способна была остановить его. Дживон перестал отбиваться. Его хрипы стихли. Конечности перестали дёргаться. Намджун вскинул голову. Тишина — только гул моря и его прерывистое дыхание. Пираты застыли. Никто не осмеливался прервать гнетущее молчание. Когда Намджун глухо закашлялся и сплюнул в сторону, Чимин увидел кровавую кашу, в которую превратилось лицо Дживона. Это должно было вызвать тошноту, ужас, омерзение, но вместо этого Чимин испытал лишь облегчение и бросился вниз по лестнице. Намджун с трудом поднялся и обвёл толпу взглядом. — У кого-то ещё есть возражения? — Громкий голос прокатился по безмолвной палубе, но не встретил никакого сопротивление. — Значит, суд окончен. Чимин ни в чём не виновен. Приберитесь здесь, а на закате мы предадим тело Кан Дживона морским волнам.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

В просторной капитанской каюте казалось слишком тесно и душно. Сокджин и Тэхён помогли Намджуну дойти и сесть на диван. За ним тянулась дорожка из багровых капель крови. Чимин чувствовал, что его грудь сжимают стальные тиски, не давая сделать ни вдоха. Тело словно не подчинялось ему: отказывалось дышать, говорить, помогать Намджуну. Ладони покрылись липким потом. Уставившись на кровь, Чимин прижимался к стене и пытался найти хоть какую-то опору, чтобы не упасть. Вдруг перед глазами показалось встревоженное лицо Хосока, тёплые руки накрыли его щёки. — Дыши, милый. Всё хорошо. Самое страшное уже позади, — мягко заговорил он. Чимин слабо помотал головой. В горле пересохло. Каждое слово давалось с трудом. — Почему ты… Помоги Намджуну. Он же истекает кровью. Почему ты оставил его? Он что… Он… — Я в порядке, котёнок, — прерывисто дыша, сказал Намджун. — Пусть Хосок займётся сначала тобой. Чьи-то руки помогли ему опуститься в кресло. Хосок достал из сумки пузырёк, а Сокджин протянул фляжку с водой. — Вот, выпей. Чимин поднял голову, увидел побледневшее лицо Намджуна и залпом осушил пузырёк, слегка поморщившись от горечи. Хосок отошёл к Намджуну, а Юнги присел перед ним на корточки и взял ладони в свои. — У тебя что-нибудь болит, малыш? Может, живот? Где-то ниже? Чимин нахмурился. В голове повис какой-то туман. Мысли слегка путались, но он стал прислушиваться к своему телу, чувствуя, как постепенно возвращает себе контроль. — Нет? Не думаю, — тихо ответил Чимин и нахмурился. — А что, должно? Юнги помедлил. — Нет. Конечно, нет. Просто иногда такое бывает. Тебе нужно беречь себя. Если почувствуешь что-то странное, сразу зови Хосока, хорошо? Чимин слабо кивнул. Он не сводил глаз с Намджуна: пальцы вцепились в обивку дивана, по вискам струился пот, вены на шее вздулись, но он не издавал ни звука, только тяжело дышал, пока Хосок занимался его ранами. Смотреть на эти муки, не имея возможности помочь, было хуже любых пыток. Чимин пересел на диван и взял перевязанную ладонь в свою. Губы Намджуна дрогнули в слабом отблеске улыбки. Сокджин, Юнги и Тэхён что-то обсуждали, а Чонгук беспокойно смотрел за действиями Хосока, но Чимин не замечал происходящего. Ему больше не хотелось думать ни о Дживоне, ни о команде. Он поцеловал Намджуна в здоровое плечо и осторожно прислонился к нему щекой. Возможно, дело было в усталости и эмоциональном потрясении последних двух дней, но, прикрыв глаза, Чимин перестал понимать значение слов, перестал их слышать. Как бы Намджун ни сдерживался, иногда с его губ слетали болезненные стоны или приглушённое шипение. Когда Хосок закончил с ранами, Намджун сказал, что ему нужно отдохнуть, и попросил разбудить их вечером, до ужина, и уже тогда он подумает, что делать дальше. Каюта опустела. Они остались одни. — Иди ко мне, — едва слышно произнёс Намджун, и Чимину пришлось слегка тряхнуть головой, чтобы скинуть с себя сонливость. — Я сделаю тебе больно. Его сильный, надёжный Намджун ещё никогда не выглядел таким уязвимым. Казалось, любое прикосновение могло навредить ему, а Чимин меньше всего на свете хотел быть причиной новой боли. — Ты сделаешь мне больно, если не обнимешь меня. Несмотря на лекарство Хосока, Чимин почувствовал, как эмоции, скопившиеся в душе, — ужас, вина, напряжение — хлынули наружу. Даже теперь, измотанный поединком, с рассечённой губой, опухшим носом и ссадинами на скулах и подбородке, Намджун оставался таким же нежным, как и всегда. — Всё хорошо, — прошептал он, уткнувшись носом в макушку Чимина. — Теперь всё это позади. Мы оба в безопасности. Ты так хорошо справился. Выдержал эти сумасшедшие дни. Я горжусь тобой, слышишь? — Ты чуть не умер, — сказал Чимин и оторвался от плеча Намджуна, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я так испугался, что потеряю тебя. Я бы этого не пережил. Пару секунд они просто смотрели друг на друга. Чимин положил ладонь на щеку Намджуна и бережно погладил его скулу, стараясь не задевать царапины. Он наклонился вперёд, коснулся уголка его губ, ещё хранивших вкус крови, и оставил лёгкий поцелуй. Он даже не заметил, как оказался на коленях Намджуна, но теперь ему так не хотелось их покидать. — Я люблю тебя, — прошептал Чимин в его губы, вспомнив самое важное, что так и осталось непроизнесённым. — Я боялся, что никогда не смогу сказать тебе это. Я так люблю тебя. Намджун откинул голову на спинку дивана и со слабой улыбкой смотрел на Чимина. В его глазах было столько ответной любви, тепла и заботы, что все слова стали бессмысленными — слишком уж открыто Намджун обнажал то, что они оба хранили в сердце. Казалось, мир снова был тихим и безопасным. — Ты даже не представляешь, как давно я мечтал об этом, — выдохнул Намджун. — Я тоже тебя люблю. Так сильно, что готов сразиться за тебя ещё мириады раз. Чимин улыбнулся, позволяя любви окутать его, словно тёплое одеяло. Пальцы зарылись в волосах Намджуна, и он потёрся носом о его щеку. — Ты правда был тем альфой? Который убегал от стражников? Теперь, когда ужас постепенно отступал, Чимин не мог поверить, что Намджун был тем самым загадочным юношей, который подарил ему первый поцелуй. Не мог поверить, что судьба свела их вновь. — Да. — Тогда тот омега, о котором ты рассказывал… — неуверенно продолжил Чимин, но всё это казалось какой-то ошибкой. Намджун просто не мог отзываться о нём с таким восхищением, не мог тосковать по нему все эти годы. — Это был ты. — Намджун вздохнул и слегка поджал губы. — Я надеялся, что ты поймёшь, но… Я думал, что ты просто забыл об этом. — Ты шутишь? — Чимин невольно повысил голос и зажмурился, качая головой. — Я что, всё это время ревновал тебя к самому себе? — Правда? Мой котёнок меня ревновал? — Намджун тихо усмехнулся и поцеловал его в щеку, тут же слегка поморщившись от боли. — Ты очарователен. — Ты что, смеялся надо мной вчера? — Чимин хотел бы притвориться обиженным на то, что Намджун так долго скрывал от него правду, но губы сами собой расплывались в улыбке. — А я, между прочим, поделился с тобой самым сокровенным. — Прости. — Намджун скользнул кончиками пальцев по его щеке, но Чимин осторожно перехватил ладонь и поцеловал разбитые костяшки. — Я собирался рассказать тебе, когда всё закончится. Думал, мы будем одни, и я признаюсь, что люблю тебя. Что всегда любил только тебя. Ты должен был услышать это первым. — Ну, мне понравилось, что ты сказал это при всей команде. — Чимин улыбнулся и закусил губу. — И ты выглядел таким грозным. Намджун засмеялся, но его смех быстро перешёл в глухой кашель. — Пойдём спать? — предложил он, вновь морщась. — Не знаю, как ты, а я всю ночь не сомкнул глаз. Чимин робко улыбнулся и поднялся. — Я тоже. Умираю, как хочу спать. Только подожди минутку. Склонившись над сундуком, он достал кое-что из своей одежды, поспешно скрылся в спальне и через пару минут вернулся. — Пойдём. — Чимин протянул руку и помог подняться. — Что ты там делал? После поединка Намджун хромал на левую ногу и старался этого не показывать, но Чимин видел, что каждое движение приносит ему боль. Он открыл дверь и пропустил внутрь Намджуна, внимательно следя за его реакцией. — Наше общее гнёздышко. Тут и твои, и мои вещи. Чтобы нам обоим было уютно. Вышло не очень аккуратно, но… — Оно идеально, котёнок, — улыбнулся Намджун. Будь у Чимина больше времени и сил, он бы тщательно разложил одежду и принёс больше одеял и подушек. Он бы сделал идеальное гнездо для Намджуна, но, лёжа в его объятиях посреди небрежно разбросанных рубашек, Чимин понял, что идеальнее уже некуда. — Это входит в привычку, — тихо сказал он, лёжа на груди Намджуна и слушая его сердцебиение. — Засыпать рядом с тобой. Намджун лежал с закрытыми глазами и, обнимая плечи Чимина, рассеянно игрался с его волосами. — Пускай это и останется привычкой, — пробормотал он. — У меня сердце кровью обливалось, что ты спишь на этом ужасном диване. — И правда ужасном. Там ведь не было тебя, — улыбнулся Чимин и, приподнявшись, поцеловал Намджуна в щеку. Они оба рассмеялись, и в их гнезде было так легко сделать вид, что последние пару дней — нет, вся прошлая жизнь — навеки остались в прошлом. Он прикрыл глаза и улыбнулся. — Я люблю тебя, — прошептал Чимин, потираясь щекой о грудь Намджуна. Он понимал, как это, должно быть, глупо, но так хотелось говорить о своей любви снова и снова. — И я тебя люблю, котёнок, — ответил Намджун и поцеловал его в лоб.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

Чимин проснулся от тихого стука в дверь и осторожно выбрался из уютных объятий. Намджун нахмурился и передвинулся в сторону, обнимая подушку Чимина во сне. — Разбудил? — В каюте стоял Чонгук и нерешительно теребил золотую серёжку. — Я принёс вам ужин. Это мы с Джином вместе приготовили. — Спасибо, Чонгуки, — улыбнулся Чимин и, зевнув, пригладил взъерошенные волосы. — Всё в порядке? На столике у дивана были расставлены тарелки с чем-то ароматным, и одного запаха хватило, чтобы желудок Чимина болезненно заурчал. Он не ел со вчерашнего вечера, но приступать к ужину без Намджуна казалось неправильным. — Могло быть и хуже, — вздохнул Чонгук, отводя взгляд. — Все ходят тихие и мрачные. Тэхён говорит, что переживать не о чем и со временем они успокоятся, но у меня нехорошее предчувствие. И ещё эти похороны… — Чонгук оскалился, и на мгновение его глаза сверкнули ярко-синим. — Эти уроды не заслужили такой чести. Чимин закусил губу и крепко обнял Чонгука. Смит и Дживон умерли, Намджун ранен, покой «Ми Корасон» нарушен, а пираты могут поднять мятеж — и всё по вине Чимина, прямой или косвенной. Он так любит Намджуна, но его любовь принесла одни беды. — Я рад, что они мертвы, — тихо сказал Чонгук, и Чимин отодвинулся, чтобы посмотреть ему в глаза. Это было подло. Чудовищно. Бесчеловечно. Вина должна разъедать изнутри, а самозабвенные молитвы — срываться с его губ. Ведь когда-то он прилежно ходил в церковь, преклонял колени и обращался к богу, но, согрешив однажды, он падал всё ниже и ниже в бездны тьмы, а сердце, отравленное дьявольской жестокостью, ликующе билось при мысли, что Дживон и Смит мертвы. Больше никто не посмотрит на него как на пустое место. Никто не осыпет самыми грязными словами. Не посмеет коснуться против его воли. — Я тоже рад. За спиной послышались тяжёлые, неровные шаги. Чимин обернулся. Слегка пошатываясь и держась за стену, Намджун вышел из спальни. Он выглядел лучше, чем минувшим утром, хотя смотреть на него было по-прежнему больно. — Как ты? — Чимин шагнул к нему, желая поддержать под локоть и помочь дойти до кресла, но Намджун мягко улыбнулся и опустил руку на его талию. — Увидел тебя, и сразу стало замечательно. — И откуда у тебя силы шутить? — вздохнул Чимин. — А кто сказал, что я шучу? — Намджун тяжело опустился в кресло и повёл перевязанным плечом, но не показал ни тени боли. — Как там команда? Возмущаются? — Молчат. Но я чувствую, много недовольных, — ответил Чонгук негромко. — Ужин ещё не начался, но в столовой почти никого нет. Скоро похороны. Намджун провёл ладонью по лицу, словно желая стряхнуть мрачную тень, нависшую над ним. Через некоторое время Чонгук ушёл, тихо попрощавшись, и они остались вдвоём. В каюте воцарилась гнетущая тишина. Даже снаружи, казалось, не было привычных шагов и скрипов снастей. Будто бы весь корабль застыл в ожидании чего-то страшного. Взгляд Чимина остановился на перевязанных ладонях Намджуна. К горлу подкатила тошнота от воспоминаний, как эти сильные руки сжимали лезвие кинжала. — Давай я помогу, — мягко сказал Чимин и, взяв миску, присел на подлокотник кресла. — Будешь кормить меня второй раз за сутки? Берегись, я ведь привыкну к такой заботе, — усмехнулся Намджун, но возражать он не стал. Да и не смог бы. Со швами на обеих ладонях держать вилку было бы невыносимо. — Привыкай. Я всегда буду заботиться о своём солнышке, — улыбнулся Чимин и, наколов кусочек копчёной рыбы, осторожно поднёс к его губам. — Хосок подлатает меня вечером, и станет легче. Хотя бы есть смогу сам. — Голос Намджуна звучал глухо. Чимин понимал, как тяжело чувствовать себя настолько слабым и беспомощным. Исцеляющая магия Хосока была способна на многое, но высасывала столько сил, что ему приходилось делать перерывы. Утром Хосок сделал всё возможное, чтобы остановить кровь и облегчить боль Намджуна, но этого было недостаточно. — Я кормлю тебя не потому, что ты не можешь сам, а потому, что это романтично. У нас второе свидание, понял? — Чимин наклонился, чтобы поцеловать его, но Намджун резко дёрнул его на себя. Чимин вскрикнул и засмеялся, упав к нему на колени. Он чудом не опрокинул тарелку и не уколол вилкой ни себя, ни Намджуна. — Что ты творишь? Тебе же больно, — сказал Чимин, пытаясь отдышаться. — Зато я снова слышу, как ты смеёшься. Напряжение, повисшее в каюте с самого пробуждения, постепенно рассеялось. Осталась лишь тихая трепетная близость. Перекинув ноги через подлокотник, Чимин устроился поудобнее. Намджун обнимал его, будто защищая от всего мира, и их губы наконец встретились в медленном поцелуе. — А ты ведь не хотел, чтобы наше следующее свидание было на похоронах, — прошептал Намджун, и Чимин засмеялся, прижимаясь щекой к его плечу. — Тогда хорошо, что оно перед похоронами, да? Они не зажигали лампы, поэтому в угасающем свете дня каждое движение ощущалось до безумия личным, интимным, будто они делали что-то запретное. Пару раз Чимин дразнил Намджуна, убирая вилку в последнюю секунду, и они оба тихо смеялись, пытаясь перехватить поцелуи друг у друга, пока тарелка не опустела. — Чимин? — тихо позвал Намджун, рассеянно играясь с его пальцами. — М? Чимин боялся, что наступит момент, когда им придётся вновь покинуть этот уютный маленький мир, принадлежавший им двоим, и пойти на похороны Дживона. Время неумолимо неслось вперёд, но Чимину хотелось и дальше сидеть на коленях Намджуна, тихо переговариваться и оставлять нежные поцелуи на его лице, синяках и ссадинах. — Я тебя люблю, котёнок. Чимин слегка отодвинулся, чтобы положить ладони на его щеки и притянуть ближе к себе. — Я люблю тебя сильнее. В мириады раз, — прошептал он в губы Намджуна прежде, чем прикрыть глаза и поцеловать его. Теперь всё обретало смысл: то, каким заботливым был Намджун, как Чимина влекло к его запаху, какими родными казались его губы, как внутри вспыхивали звёзды каждый раз, когда они целовались. Намджун всегда был единственным альфой, рядом с которым у Чимина пробуждались бабочки в животе. Они отстранились на пару сантиметров, и Чимин уже собрался вновь прижаться к его губам, когда Намджун выдохнул: — Ты станешь моим омегой? Чимин замер, не веря своим ушам. Это было слишком идеально, чтобы быть правдой. Словно воплощение его самой сокровенной мечты. — Серьёзно? — прошептал он. — Ты уверен? Но я же беременный. И у меня метка. От неё никак не избавиться. Я ведь даже ничего не смогу тебе предложить. Намджун улыбнулся и мимолетно коснулся его губ. — А как же мириады любви и заботы? — переспросил он, прищурившись, и Чимин с сомнением вздохнул. — Я просто… — Он запнулся, опуская взгляд. — Я не хочу, чтобы ты потом пожалел. И чтобы твоя мама была против. А она будет, когда узнает, что я уже не невинен. Намджун рассмеялся. — Ты правда переживаешь из-за таких пустяков? Я тоже не девственник, но ты же не откажешься от меня из-за этого, правда? А мама будет счастлива в любом случае. Она уже отчаялась, что хоть один из её сыновей остепенится. Мне плевать на метку и на твой брак. Я люблю тебя и хочу, чтобы у нас были отношения. Чтобы мы оба были уверены в будущем. Но если ты сомневаешься… — Я согласен, — перебил его Чимин, расплываясь в улыбке. — Я очень хочу быть с тобой. Всю свою жизнь. Нет, хочу быть с тобой и во всех последующих жизнях. — Как в той легенде, которую мы читали? — улыбнулся Намджун, и Чимин закивал. — Хорошо, клянусь, я буду искать тебя во всех последующих жизнях. — Мой альфа, — прошептал он, стараясь не захихикать. Эти два слова ещё никогда не приносили ему так много счастья, что кружилась голова. — А я буду дарить тебе мириады любви и заботы во всех последующих жизнях. Намджун тихо рассмеялся и прижался губами к виску Чимина. — Договорились.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

Казалось преступлением чувствовать себя счастливым на чьих-то похоронах. Чимину пришлось долго собираться с силами, чтобы стереть влюблённую улыбку со своего лица, и ему совсем не помогало, что Намджун всё время тянулся к нему — то для поцелуев, то для объятий, то шептал всякие трогательные глупости, от которых хотелось зажмуриться и рассмеяться. Но стоило Чимину выйти из каюты, как вся его радость мигом исчезла. Тишина, повисшая на палубе, была оглушительной, и каждый шаг казался гулким звоном часов, отсчитывающих секунды до чего-то пугающего и неизвестного. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в медные и алые тона. Тело Дживона, тщательно обёрнутое в парусину, покоилось у борта. На пожелтевшей от времени ткани проступили кровавые пятна. К его щиколотке привязали небольшой сундук: дерево потемнело от времени и местами пошло трещинами, а металлические полосы, некогда блестящие, потемнели и покрылись мелкими царапинами, но на боках ещё можно было различить резные узоры. — Сундук Дживона, — шепнул Сокджин, заметив его изучающий взгляд, и протянул зажжённую свечу. — Таковы обычаи. Если пират не успел распорядиться личными вещами перед смертью, мы хороним их вместе с телом. Чтобы всё, что от него осталось, ушло ко дну. Чимин поёжился, глядя на неподвижное тело и команду, стоявшую полукругом с зажжёнными свечами и кружками рома, чтобы выпить за упокой погибшего товарища. Ему стало не по себе, что на месте Дживона сейчас мог бы лежать Намджун. Или он сам. Пираты ещё подходили, и, оглянувшись по сторонам, Чимин увидел Уэйна, стоявшего чуть поодаль ото всех. Его взгляд, пустой, потухший, был устремлён на тело Дживона, но словно смотрел сквозь него. Чимин подошёл ближе. — Спасибо, — тихо сказал он. На палец упала капелька воска и неприятно обожгла кожу, будто напоминая, что всё это реально. — Я сказал правду, — отозвался Уэйн глухим голосом. — И спас мне жизнь. Дживон говорил так убедительно, что я и сам чуть не поверил, что виноват. Уэйн невесело усмехнулся. — Дживон умел говорить убедительно, — сказал он и после недолгого молчания добавил: — Мне жаль, что всё так произошло. Мы все не раз обращались с тобой ужасно, но ты всё равно оставался таким внимательным. Готовил, ухаживал за Бенджи, хотя мог заразиться, зашивал нашу одежду. Дживон и Смит были моими товарищами, но я предал бы самого себя, если бы встал на их сторону. Мне следовало сразу вмешаться и не позволить Смиту напасть, но я струсил. — И всё же если бы не твои слова, все поверили бы Дживону… Уэйн слабо покачал головой и впервые обратил свой взгляд на Чимина. — Мы не успели проголосовать, но уверен, большинство были бы на твоей стороне. И не потому, что ты крутишь шашни с капитаном, а потому, что ты сам заслужил их любовь. Чимин отвёл взгляд и посмотрел на пиратов. Он сомневался, что команда любила его, особенно теперь, когда по его вине они хоронят второго человека за два дня. — Пойдём. — Чонгук вручил Чимину кружку и, взяв под локоть, увлёк за собой к Намджуну и остальным. — Не уходи далеко. — Что это? — Чимин принюхался, проверяя содержимое своей кружки. — Вода. Юнги говорит, что если пить ром, то твой детёныш родится болезненным, — пояснил Чонгук и показал свою кружку. — Я всем нам налил воду. Чтобы поддержать тебя, да? Чонгук обернулся, и Юнги едва успел спрятать фляжку за спиной Тэхёна. Чимин видел, как всего минуту назад они разливали ром по своим кружкам, и слабо улыбнулся. — Конечно, крошка, — серьёзно кивнул Тэхён. — Мы всегда готовы поддержать Чимина, правда, Юнги? Юнги кивнул, но Чонгук с подозрением прищурился. Воспользовавшись секундным молчанием, Тэхён похлопал его по плечу, прошёл вперёд и, прочистив горло, начал: — Давайте начнём. Сегодня мы вновь хороним одного из наших товарищей, Кан Дживона. Он прожил недолгую жизнь, но никогда не покидал моря. Пусть теперь море примет его навеки, — сказал Тэхён и отошёл в сторону, уступая слово остальным. Первым заговорил Морган, старый пират. — Дживон был человеком горячего сердца, сыном своего отца. Слишком рано ушёл наш капитан. Был он храбрым, справедливым. Жаль, что Дживон не успел перенять той же мудрости и рассудительности, но в бой он бросался, как сам дьявол. Хороший был мальчишка. Пусть море принесёт покой его неугомонной душе. Пираты одобрительно закивали и зашумели. Следом решил взять слово Натаниэль, худощавый юноша, совсем недавно пришедший на корабль. — Он учил меня вязать узлы и рассказывал старые поверья. Да будет ему покой. Один из канониров, Финн Джонс, усмехнулся и толкнул товарища в бок. — Его каюта находилась по соседству с нашей. Этот дьявол храпел так, что заглушал любые штормы. Теперь хоть выспимся, — браво сказал он, но в глазах всё равно блеснули слёзы. Каждый находил простые, но искренние слова, чтобы почтить память Дживона. Вспоминали забавные истории, его таланты и недостатки. Он вырос на глазах у многих старых пиратов, которые ещё помнили его отца, прежнего капитана, и многие украдкой вытирали слёзы. Чимин слушал и не мог поверить, что у Дживона была и другая сторона, что не со всеми он вёл себя так высокомерно и презрительно. Сокджин наклонился к Намджуну и что-то шепнул ему на ухо, но тот покачал головой и тяжело вздохнул. Чимин думал, что он не станет ничего говорить, ведь они были врагами и Дживон едва не убил его, но Намджун подошёл ближе к безжизненному телу. — Много лет назад, когда мы с братом попали на этот корабль, нас долго сторонились и не принимали. Дживон был первым, кто не отвернулся и помог нам освоиться. Он был моим первым другом на корабле. И первым врагом. Мне всегда будет жаль, что мы позволили зависти и соперничеству встать между нами. Я до сих пор с теплом вспоминаю те первые месяцы, когда мистер Сандерс не обратил на меня внимание и Дживон не решил, будто я пытаюсь занять его место. Надеюсь, его душа и правда найдёт покой. Намджун говорил негромко, но команда слушала, затаив дыхание. На некоторое время повисло молчание. Все вспоминали Дживона, но уже про себя. Наконец, Намджун коротко бросил: — Пусть море примет Кан Дживона. По знаку капитана несколько крепких пиратов сбросили сундук и завёрнутое тело в море, и волны сомкнулись. Команда подняла кружки. Часть рома выплеснули за борт в память о погибшем товарище. Несколько минут пираты хранили молчание, а потом стали расходиться. Чимин стоял у борта, глядя на круги, расходящиеся по воде. У него не осталось ни одного приятного воспоминания о Кан Дживоне, лишь постоянные унижения и угрозы, и он не хотел желать этому человеку упокоиться с миром. Нет, Чимин с радостью пожелал бы ему гореть в аду. Он вздрогнул от собственных мыслей, но почувствовал руки Намджуна на своей талии и откинул голову ему на плечо. — Больше никакого Дживона, — тихо сказал Намджун каким-то неопределённым тоном, и Чимин погладил его ладонь на своём животе. — Мне жаль. Не знал, что вы были друзьями. Намджун фыркнул и поцеловал его в висок. — Он уже давно не был тем человеком, которого я когда-то встретил. Теперь всё это в прошлом. Пойдём в каюту? Чимин потёрся о его щеку, прикрыв глаза, и улыбнулся. — Почитаем перед сном? — Конечно, котёнок.