Звезды и океаны

      Чонгук вбегает в гостиную радостный, почти что в припрыжку. Хосок отвлекается от игровой консоли, поворачиваясь на звук. Он видит младшего, закатывает глаза и шумно выдыхает. Вот же неугомонный.       — Хен! Я… Ну…. Вот, держи, — Чонгук краснеет щеками, мнется и протягивает из-за спины букет.       — Что это? — Хо удивляется, глядя на бумажные цветы. Что за глупость. — Зачем они мне?       — Цветы дарят самым дорогим сердцу людям. Чтобы сделать приятно, — огонек в глазах горит, и улыбка не сходит с лица. — У меня пока нет денег на настоящие. Но эти я сделал сам, по видео из интернета.       — Глупости какие, Чонгук. Парням цветы не дарят. Это для девушек и женщин, — Хосок фыркает и отворачивается обратно, возвращаясь к игре.       — Ты такой взрослый, хен. Но глупый. Цветы дарят тем, кого любят, кто дорог сердцу. Это не зависит от пола.       Хосок вздрагивает от громкого хлопка входной двери. А на столике возле дивана остаются лежать глупые бумажные розы.

***

      Когда все рушится, когда мир трещит по швам, Чон Хосок не помнит. Точнее, он знает точную дату начала, но что к этому привело, нет. Да и все равно уже. Сейчас бы выжить и вернутся в расположение. Подкрепление обещали прислать еще три дня назад. Но он по-прежнему здесь, на границе с Пустошью один. Из его отряда выжило только пятеро, а твари лезут и лезут. Ему двадцать пять, а на руках шрамы от клыков и в груди уже пусто. Он за эти десять лет потерял всех, кто был дорог. Никого не осталось.       — Отступаем! — командует оставшимся бойцам и внимательно следит за периметром, прикрывая отход группы.       До базы добираются только к ночи. Они устали, и Чон мечтает только о том, чтобы поесть и завалиться спать. Неделя практически без сна вымотала его. Но ему не позволяют и этого, вызывая к командиру.       — Твое подкрепление прибыло, сержант Чон, — грузный капитан Сопротивления, восседает за столом, заваленном картами и бумагами, а перед ним, спиной к входу на шатком стуле разместился широкоплечий мужчина в черной военной форме. На ней нет отличительных знаков, а это значит, что он из специального отряда. Из тех, кого присылают только в крайнем случае. — Знакомьтесь, Чон Чонгук! Сержант четвертого взвода специального назначения. Надеюсь, вы поладите.              Хосок застывает. Сердце уходит в пятки, когда мужчина на стуле поворачивается к нему. Те же глаза, улыбка, что озаряет лицо при виде старшего, родинка под нижней губой, в которой красуется два прокола. Он такой же. Тот самый маленький Гука, который когда-то принес ему букет бумажных роз, ведь у него не было денег на настоящие, а хена порадовать хотелось.       — Здравствуй, Хоби-хен! — поднимается, подходит вплотную, близко, касаясь практически. — Давно не виделись. Лет двенадцать уже прошло?       — Двенадцать лет, шесть месяцев и двадцать четыре дня, — Хосок смотрит в карие зрачки напротив, в них же тонет, как дышать забывает, потому что понимает, как долго он их не видел в живую. Только во сне они приходили, смотрели влюбленно, той детской невинной любовью, которая самая чистая и искренняя.       — Я принес тебе кое-что. Держи, — Чонгук достает из кармана форменной куртки немного помятый бумажный цветок и протягивает Хосоку. — Деньги на настоящие теперь есть. Только цветов, к сожалению, не достать нигде.       Чон берет его аккуратно за тонкий стебель и улыбается, солнечно и искренне. Чонгук этой улыбкой живет. Он никогда ее не забывал. Все трудности проходил, лишь бы снова его хен улыбнулся ему. Он с ней в самые ужасные дни засыпал и просыпался, мечтая о том, что когда-то снова увидит и выживал, вопреки всему.       В металлической кружке на прикроватной тумбочке, среди десятка потрепанных и выцветших с годами бумажных роз яркими красками алеет свежая.

Цветы дарят самым дорогим сердцу людям.