Звезды и океаны

      Маленький мальчик играет на освещенной яркими лучами лужайке. Свет льется отовсюду, но не палит, а просто дарит нежное тепло и возможность видеть. Мячик в его руках такой красивый. Он в сине-зелено-коричневых цветах и забирает все внимание на себя.       — Джини! Оставь его. Иди лучше ко мне, — зовет отец сына, но тот не обращает на родителя совсем никакого внимания, берет мячик в руки и пристально разглядывает. — Что ты там такое увидел, сынок?       — Па! Тут какие-то букашки, — тычет пухлым пальчиком в шар в своих руках ребенок и поворачивается к красивому мужчине с белыми длинными волосами. — Они ползают.       — Ну конечно они же живые, — хмуро отвечает второй ребенок, строя куличи из песка. У него отлично получается. Вот уже целые замки вырастают. — Все живые существа суетливы. Вот бы посмотреть, как бы они бегали, если бы я залил их водой. Ну или сильней потряс твой мяч.       — Чо, так же нельзя! Им же больно будет, — возмущается Джин и дуется, но на всякий случай убирает игрушку подальше от брата.       — Сокчо, так нельзя. Мы должны любить всех живых существ. Сокджин прав, — сердится отец и оба близнеца синхронно показывают друг другу язык.       — А почему свой мяч и букашек на нем он любит больше, чем играть со мной? — выпячивает пухленькую нижнюю губу Чо. — вон какие у меня красивые куличики.       — Красивые. Только не живые, они ничего не чувствуют, если их разрушить. Можно просто создать новые, — поясняет Сокджин. — А эти букашки дышат, чувствуют, любят. В них множество эмоций. Убей хоть одну и второй такой не будет. Она каждая — неповторима.       — Так уж и не будет, — Сокчо смотрит с сомнением на мяч в руках брата. — Не может быть.       — Твой брат прав, Чо. Нет двух одинаковых. Даже если похожи, как две капли воды, то внутри все равно разные, — подтверждает отец. — Так, мальчики, а теперь отдыхать. Джини, клади игрушку на место и пойдем.       Свет на поляне исчезает, и кромешная тьма накрывает пространство.       — Любишь их, а как же я? — грустно вздыхает Сокчо и спешит за братом-близнецом и отцом, а на поляне не остается ничего.

***

      — Сокджин! Твой брат снова это сделал! — в помещение, озаренное светом, врывается парень. Он запыхался и весь перемазан грязью и пеплом. — Извержение на этот раз сильнее и грозит перерасти в катастрофу для целого континента.       — Вот же… гаденыш! — Джин поднимается с кресла и следует на выход.       Скалистый берег озаряет свет. Он прогоняет тьму, царящую вокруг. Внизу полыхает огонь и люди в панике бегут, пытаясь скрыться от настигающей их лавы. Многие не успевают и сгорают заживо, оставляя после себя пепел, а другие испускают последний вдох, прижимая к себе детей и навечно замирая под слоем вулканического пепла. Молодой мужчина стоит на краю и тени блуждают вокруг него. Их не разгоняют даже светлые лучи, что оказываются рядом.       — Я же говорил, будут бегать, суетиться, но все равно умрут. — выговаривает задумчиво Чо и переводит взгляд на разгневанного брата.       — Сокчо! Сколько можно? — Сокджин встает рядом и за плечи разворачивает к себе точную свою копию. — Ты так ненавидишь Землю? Людей? За что?       — А ты как думаешь? — вглядывается в глаза напротив, такие же, как и у него. — За то, что ты их любишь!       — Ты готов из-за этого уничтожить целый мир, созданный нашим отцом? — Сокджин не верит в это. Брат не мог так, пусть он и Тьма, но он всегда тянулся к нему, к Свету.       Сокджин сокрушенно машет головой и отступая уходит прочь. Свет так и не смог спасти обезумевшую от любви к нему Тьму.