Я хочу любви

Настроение Глеба менялось как будто ему 15 лет. Было то грустно, то весело. Хотелось и злиться, и реветь, и смеяться. Серафим вначале не понимал, что дать Глебу — грушу для битья, салфетки и обнимашки, или анекдоты. Потом со временем Сима научился принимать такие выходки и учился с ними справляться. Например если Глеб злился, Серафим просто уходил из комнаты и выслушивал ругательства в свою сторону, даже не пытаясь отстаивать свою мнение. А потом когда его друг отходил и начинал жалеть о всем сказанном, возвращался обратно. Глеб обычно долго извинялся, практически висел на Симе, чуть ли не плача каждый раз. –Да блять Сима, я сколько раз просил не покупать нахуй эти сигареты! Ты же знаешь что я не люблю блять эти блевотно-шоколадные! — буквально орал Глеб, когда целый час ждал Серафима из магазина, в предвкушении своих любимых яблочных. А когда не нашел в карманах куртки друга их, очень разозлился на него. И не в силах сдержать эмоции гнева и злости, швырнул упаковку найденных и нелюбимых сигарет об стену. Начиная буквально трястись от ярости, Глеб пошел на кухню, буквально врываясь в помещение. Рядом со столешницей стоял Серафим, уже в ожидании скандала, сложив руки на груди. –Чего разорался? Что не так? –Какого хуя ты не купил мои сигареты? Я уже скоро начну блевать от запаха шоколада, — с максимально злым и недовольным лицом говорил Глеб, активно жестикулирую руками. –Ты же мне сам вчера сказал, что у тебя осталась пол пачки, и не сказал купить новые.- уже начал оправдываться Сима, но ему не дали договорить. –Всмысле блять? Не было такого, я хотел попросить у тебя купить мне новые, ты же знаешь, что пол пачки мне на день хватает! — кричал Глеб, безумно злясь на всю ситуацию и на Серафима. Он не понимал как можно было об этом не догадываться. –Глеб, успокойся пожалуйста, я не гадалка же. Если нужно я схожу еще раз в магазин и куплю тебе эти сигареты, — сказал Сима. –А вот не надо валить все на меня! Я блять всегда делаю все, что ты просишь! Это же блять просто! Так сложно было их купить? — просто взорвался Глеб, сжав руки в кулаки. Он искренне не понимал что в этом сложного, просто купить пачку его любимых яблочных сигарет. Серафим, понимая что сейчас любые попытки донести Глебу адекватные мысли бессмысленны, просто начал уходить из комнаты. Иногда Глеб становился просто невыносимым, но они все не идеальны, верно? Сима уверен, Глеб не хочет обидеть его, просто нестабильное состояние друга иногда очень сложно воспринимает все эмоции и совладает с ними ему сложно. Так что проще дать Глебу остыть, а потом с ним поговорить. Быстро выйдя из комнаты, Серафим слышал какие-то отголоски фраз, но проигнорировал их, ссылаясь на то что потом они поговорят. Закрывшись в гостевой комнате, Сима начал просто листать свою галерею. А на кухне тем временем творился хаус: Глеб безумно злился, наверстывал шаги по комнате, пытаясь держать себя в руках и ничего не разбить. Не придумав ничего лучше, он включил воду и настроил на самую холодную, начиная умывать лицо, руки, пытаясь вернуться в нормальное состояние чтоб спокойно поговорить. Постепенно Глеб отмокал от своей злости, сидя на стуле. Ненависть ко всему что двигается и не двигается начала отступать, разжимая свои рученки на шеи Викторова. В этот же момент начало приходить осознание неправильности своих действий. Да, может быть Сима и мог просто так купить ему яблочные сигареты, но все же он не гадалка и не экстрасенс. Если бы он встречался с Олегом Шепсом тогда бы можно было предъявлять всякие претензии, но он встречается С Серафимом Сидориным. Это намного лучше. Они даже не сравняться. Для Глеба. Хоть Олег и красавчик, он бы сбежал от кучерявого на первый же день, а Сима держится уже долго. Так что эта цепочка сравнений закончилась быстро. Выбора не оставалось, кроме как идти и разговаривать, извиняться за то что накричал. Заставив себя потопать в другую комнату, Глеб тихонько постучал в дверь. –Сима, можно? — почти шепотом спросил он. Ответа не поступало секунд десять, и за это время Викторов чуть не поседел. Вдруг в этот раз нервы у Серафима не выдержат? Вдруг он возьмет и выкинет его за дверь, как маленького котенка. Но Глеб уже решил, что если так произойдет, то он не будет на него обижаться. Спокойно, с честью примет свою участь и судьбу. Но пока кудрявый находился в своих раздумьях, дверь перед ним открылась. Перед ним теперь почти нависал Сидорин, сложив руки на груди. В моменте стало страшно, но потом Глеб осознал — это Сима. Сима никогда не обидит. Да, будет ругаться, да, будет кричать, да, будет воспитывать. Но он никогда не обидит, не поднимет на него руку, не сделает то, что ему хоть как-то навредит. Собрав всю свою волю в кулак, Глеб поднял на него глаза и сказал: –Сим, прости, я блять знаю что я не прав. Не понимаю как ты терпишь меня, — сжав руки в кулаки, с кровью и потом, сказал Викторов. Было стыдно извиняться, гордыня давила и вспыхивало желание убежать, но Глеб заставил себя стоять и говорить всю эту, по его мнению, позорную речь. –Я блять не должен был кричать на тебя. Прости меня. Выслушав все это, Серафим подумал, легко кивнув головой, и впустил его в комнату. Сам сел на диван, и похлопав на место рядом, позвал Викторова. Глеб сел рядом, обхватив колени руками, даже не пытаясь смотреть на родное лицо рядом. Руки немного одолевал тремор, а зубы начинали стучать. –Все в порядке, Глеб. Я не обижаюсь, — тяжело вздохнув, ответил Сима. –Ты.ты уверен? –Да. — Иногда не понимаю почему ты взрываешься. Я всегда стараюсь делать что ты меня просишь, но видимо этого недостаточно. Сердце Глеба пропустил удар, прикрыв рот рукой, он сказал: –Нет, блять, никогда так не говори. Ты делаешь для меня больше, чем я могу представить. Пожалуйста, прости меня долбаеба. Я такой еблан, прости Симочка, — сказал Глеб, чувствуя как глаза стали намокать, а руки неосознанно потянулись к чужим. — Глеб, ну хули ты ревешь, все нормально. Бля да забыли уже это, все хорошо, — притянув Глеба в объятия, произнес Серафим. –Не хватало чтоб ты еще меня обматерил за то что я не обнял тебя, когда тебе плохо, — усмехнувшись, сказал Сидорин. –Отстань блять, я пытаюсь извинится, — шмыгая носом, крепче обхватывал любимое тело Глеб. –Ну что, за яблочными? –Да. И больше никакого шоколада. Ночной город впечатлял и завораживал. Полностью ясное звездное небо можно было рассматривать часами, ища свою созвездие. Парочку счастливых людей проходили по улицам, смеясь или целуясь. Свет во многих окнах уже не горел, а атмосфера была максимально комфортной. Комфортной чтоб рыдать, курить и думать о том, какой он жалкий. Вроде никаких причин для такого состояния не было, но слеза сами потекли по щекам, как только он сел на пол. Одному справляться во всем было чертовски тяжело, хотелось безумно сильно ощутить кого-то рядом. Крепко схватить за руку, положив голову на плечо. Глебу даже не хотелось представлять как он сейчас выглядит. Наверно, как мокрая крыса. С мокрым лицом, опухшими красными глазами, так еще и пахнет от него сигаретами. Идеальное комбо, думал он. Все просто разом навалилось на него. Куча хейта, фанатов-детей, новые песни и клипы, непонимание что он хочет, чувство вины, чувство жалости. Желание вечно худеть, желание выглядеть идеально, иногда даже желание не быть глупым. Худые татуированные плечи начали содрогаться от коротких рыданий, выходящих из полуоткрытого рта. Понимание собственной беспомощности давила на сердце. Сквозь пелену слез, Глеб смог разблокировать телефон и открыл нужный чат. Вы, 01:43 Сима, поговори со мной Через несколько минут поступил звонок. –Глеб, что случилось? Где ты? — раздалось на другом конце трубки. –Ничего, — всхлипывая, произнес Глеб. –Я просто очень устал. Мне тяжело.- на последних словах голос сорвался и Серафиму послышались тихие рыдания, которые сразу пытались заглушить. –Братик, сиди там, где сидишь. Я скоро буду, — сказал Серафим, кидая трубку. Глеб в ответ просто отложил телефон, давая волю слезам. Положив голову на колени, он буквально завывал, окрашивая соленной водой всю свою одежду. Через минут двадцать раздался звонок в дверь и пришлось идти и открывать, что сделать было очень трудно. Когда дверь открылась, перед Серафимом показался его друг, весь в слезах. Глаза покраснели от соли, немного опухли, нос шмыгал, а губы дрожали. –Братик, что такое? — сказал Сима, заходя внутрь квартиры. Он потянулся к Глебу и сжал его в своих объятиях, укрывая от всего мира. А Глеб, проигнорировав вопрос, просто расплакался еще больше в родных руках. Тело ослабло, а ноги почти не держали, так что он практически висел на Серафиме, тихо рыдая, содрогаясь от каждого всхлипа. В какой-то момент Сима взял Глеба на руки и пошел в комнату. Посадив друга на кровать, сам он сел на корточки перед ним, положил ладони на колени Глеба. –Глеб, расскажи мне что произошло, — внимательно всматриваясь в заплаканное лицо, сказал Серафим. –Ничего, — всхлипывая, ответил Глеб. — Ну как ничего? Не может быть такого. Тебе от чего-то плохо. Я хочу разобраться от чего. — Я просто устал. Понимаешь? Мне тяжело. вся работа, музыка, концерты, — почти шепотом сказал Глеб, даже Серафиму пришлось вслушиваться чтоб понять смысл сказанного. В ответ Сима погладил его по коленке, как бы намекая продолжить. –Все хуйня с алкашкой. Мне просто плохо, — объяснял Глеб, терроризируя свои пальцы. Он сам не знал что произошло. Серафим в ответ мягко взял его руки в свои ладони, начиная поглаживать большим пальцем. Слезы все также текли по лицу, внутри была буря, было все также больно. В один момент плечи Глеба затряслись сильнее, и он опустил ниже голову, вырвав свои ладони из рук Симы, скрывая в них свое лицо. Было тяжело дышать, он почти ничего не видел, а истерика захлестнула его с головой. Все боль, бушевавшая внутри искала выход наружу, и неконтролируемые рыдания выходили изо рта. А у Симы сердце сжималось при виде того, как друг ломается буквально на глазах. Очень хотелось его успокоить, прижать к своей груди, позволить сделать все что угодно, лишь бы облегчить душевную боль любимого человека. Так что Серафим сел рядом, прижал Глеба к себе, его голова опустилась на Симину грудь, слезы мочили чужую футболку. Глеб буквально растворился в чужих объятиях, рыдая от того, насколько он сломлен. –Б-блять, не м-могу остановиться, — сквозь слезы и всхлипы промолвил Глеб. — И не нужно, дай выйти этому всему. Я позабочусь о тебе, — ответил Серафим, гладя друга по голове. –Я рядом, — заключил Сима, гладя его носом по щеке.